Белла чао!

      Адъютанточка объявилась к обеду.       - Динамика положительная, - с удовольствием сообщила ей Люсиль. – Прогноз по летальности снимаю. Можете успокоить командующего.       Девчонка просияла, разулыбалась и исчезла, а Люсиль подумала: полно, в командующем ли здесь дело? Небось, крутит роман с этим Аттенборо, вот и переживает. Что ж, хорошие новости приносить приятно. А еще, оказывается, наблюдать за чужими чувствами со стороны – интересно и волнительно. Что это – старость, мудрость, опыт? Ну, нет, не так уж намного она их и старше. Будем считать это чисто исследовательским, научным интересом.              ***              - У нас все готово, - сказала медсестра.       - Давайте, Берни, - скомандовала Люсиль. – Да не вздыхайте, не вздыхайте, набивайте руку. Их только пятеро, а бывает по тридцать за раз.       Берни прикусил губу и принялся снимать зонды, то и дело сверяясь с показаниями датчиков. Люсиль его понимала. Первые сто раз отключать человека от искусственных легких страшно. Да и потом ненамного проще.       - В сознании, - отрапортовала медсестра.       - Экстубируем, только внимательней, трахея у него узковата.       - Как вы все помните… - пробормотал Берни, по виску у него стекала капля пота.       Трубка вышла из горла быстро и легко, Берни не сплоховал. А вот больной подвел: вдохнул слишком сильно, захрипел и зашелся в судорожном кашле.       - Реинтубируем? – в панике обернулся Берни.       Люсиль бесцеремонно отодвинула его в сторону, шагнула вперед и положила ладонь на ходящую ходуном грудную клетку.       - Спокойно. Задержать дыхание. Выдохнуть. Вдох, неглубоко. Выдох. Я говорю, ты дышишь. Вдох, выдох… Вдох, выдох.. Хорошо. Еще раз. Вдох, выдох… Молодец! Теперь сам. Какая реинтубация? Он дышит. В данном случае чистая психосоматика, и так бывает, привыкнете…       Она быстро проглядела показания на экранах: давление – норма, пульс – почти норма, кислород – норма, внутричерепное давление повышено, но в пределах допустимого при контузии.       - Откройте глаза, - сказала Люсиль и сама опустила взгляд, первый раз посмотрев на лицо пациента без трубок и масок.       Одно из тех совпадений, над которыми усмехаешься в романах – как специально! Она даже не поверила сразу, вгляделась внимательнее. Тот самый парень – ночной разговор на кухне, узкий диван, «построение в семь». Люсиль его узнала. Даже с поправкой на десять лет, три дня медикаментозной комы и отросшую щетину. Веснушки на бледной коже казались неестественно темными.       - Я доктор Люсиль Догерти. Вы в изерлонском госпитале. Помните свое имя? Можете назвать? – произнесла она привычную, отработанную за сотни раз фразу – стандартную проверку на вменяемость.       - Ддда… Могу… Ат.. Аттен…боро… Дастиан.       Сипло и немного заплетающимся языком, но правильно и уверенно. И смотрит пристально, адекватно.       - У вас было тяжелое отравление токсическими испарениями при пожаре на судне. Сейчас все в порядке. Вы дышите самостоятельно, и с этим нет никаких проблем. Кроме того - контузия средней тяжести. Может быть головная боль, головокружение, тошнота, иногда вам будет казаться, что вы хуже видите или слышите. Это временные явления, пугаться не надо. Пока вы на транквилизаторах и обезболивающих, но их действие будет уходить, симптомы появятся. Пошевелите правой кистью, рядом с ней с пульт, нашли? Большая центральная кнопка – вызов медсестры. Нажимаете при любом дискомфорте, сомнении, беспокойстве. Все решаемо. Также я или доктор Рунге всегда на месте. Есть какие-то вопросы?       - Там… на линкоре… вроде по ногам зацепило. Боялся смотреть… Осталось… что-нибудь?       - Ваши замечательные длинные конечности полностью при вас. Ранение в голень несерьезное, уже зарубцевалось. За день до выписки заглянете к нашим косметологам, они и шрам уберут.       - Да пусть остается. На пляже потом буду хвастаться… Неудачно шучу сегодня. Явно не мой день… Извините, доктор.       Люсиль улыбнулась. Она любила и уважала таких – не теряющих самоиронии даже на краю.       - Если пытаетесь шутить, уже хорошо. Но пока достаточно. Отдыхайте,… Дасти.       Точно, Дасти. В голове всплыла фраза, которую Фред выпалил в первые же минуты знакомства: «Я хотел еще тогда подойти, но ты весь вечер болтала с Дасти!». Аттенборо и Аттенборо, забавно. Родственники все-таки?       - Спасибо, доктор.       - На здоровье! – ответила Люсиль. Она давно привыкла отвечать так на все благодарности.               ***              Перед уходом домой Люсиль по привычке заглянула к каждому из своих сложных пациентов. У бокса Аттенборо постояла, подумала и даже чуть-чуть посомневалась. Если он ее тоже узнает, наверное, будет немного… неловко? Но быстро сама себя заткнула: не льсти себе, милая, не думай, что десять лет назад произвела на мальчишку такое впечатление, которое до сих пор стоит помнить. Ты ведь тоже про него не вспоминала. Ну, вот… У него таких «диванных» подружек, небось, на каждой вечеринке. А что, удобно – заболтал девицу допоздна, сказал, что такси не ходят, пристроил на ночлег. И вот он – секс без обязательств, по молодости – самое то. И вообще ты сейчас не женщина, ты – врач, а там - твой пациент, открывай дверь и заходи. Может, он спит, как остальные…       Аттенборо не спал. Когда Люсиль вошла, посмотрел на нее и слегка улыбнулся.       - Все в порядке? – спросила она.       - Все хорошо, доктор. Жить можно.       - И нужно, - подытожила Люсиль. – Что ж, тогда до завтра…       - Минуту, док. Вопрос. У вас здесь есть какой-нибудь комм, чтобы позвонить? Медсестра, говорит только внизу, в холле, но я пока туда не ходок. А звонок важный, я пропал из поля зрения одного человека и хотел бы…       «Вот тебе и роман с адъютанткой…», - подумала Люсиль.       - В отделении запрещены все средства связи, кроме внутренних линий, - объяснила она. – Высокочувствительное оборудование. Мы сами для личных звонков спускаемся вниз.       - Что ж, нет, так нет. Извините.       - Если что, ваше командование в курсе, где вы находитесь, - на всякий случай уточнила Люсиль.       - В командовании я не сомневаюсь, - вздохнул Аттенборо. – Но командование за меня не позвонит…       - Хотите, я позвоню? – предложила Люсиль. В конце концов, она нормальный эмпатичный человек. Почему не помочь, когда можешь?       - Неудобно вас обременять…       - Да, бросьте уже! Давайте номер. Говорим правду или приврем?       - Записывайте. Ее зовут Беатрис. Приврем, конечно. Скажите, что в госпитале, но ничего серьезного, хорошо? Что коммы запрещены, это, кстати, правда. И что я завтра перезвоню.        - Завтра еще не перезвоните. Но если она придет и вызовет меня, то распоряжусь пропустить.       - Док! Не знаю как и…       - Не благодарите. Может, я просто хочу подлизаться к комфлоту? – пошутила Люсиль.       - Взять вас к себе во флотилию? – тут же подхватил он. - Без проблем! У нас медкоманда отличная, вы впишитесь. И вообще весело. Хотя бывает, конечно… Вот как сейчас. Тогда хоть увольняйся…        Люсиль вышла на улицу, села на скамейку в госпитальном сквере и позвонила этой самой Беатрис. Трубку не взяли. Переждала минут десять и перезвонила снова. Ответа нет. Свистушка, сердито подумала она. Парень во флоте, на связь не выходит, про стычку в коридоре знает весь Изерлон – потери большие. Казалось, комм вообще из рук не выпустишь… Но мало ли что… Всякое бывает. Перезвоню из дома.       Она не дозвонилась ни через час, ни через два, ни поздно вечером. Неведомая Беатрис не отвечала. Пообзывав девчонку плохими словами, Люсиль решила побеспокоить службу связи.       - У нас бывают сбои на линии, - сообщил диспетчер. – Какой адрес?       - При чем тут адрес? Я вам называю номер!       - На Изерлоне все номера привязаны к адресам. Старые номера. У вас старый. Минуту… Вишневый переулок, 25. Да, прикрепленных абонентов сегодня отключали на профилактику. Но все уже должно работать. На всякий случай выписываю на завтра наряд на проверку. Хорошего вечера.       Люсиль мысленно извинилась перед Беатрис. Ничего, девочка, забегу завтра, перед работой. Сегодня уж не пойду, не обессудь…              ***              Вишневый переулок оказался в десяти минутах ходьбы. Вообще на Изерлоне все было почти рядом. Люсиль никак не могла к этому привыкнуть.       В доме 25 было три этажа и два подъезда. И что теперь делать? Снова позвонить диспетчеру? Но тут очень кстати из ближайшей двери вышла пожилая фрау. Люсиль спросила, в какой квартире живет Беатрис, и подосадовала про себя, что не уточнила у Аттенборо фамилию. Но старушке было достаточно и имени.       - Трисс? На третьем этаже. Прямо надо мной квартира. У меня 12, а у нее – 16. Каждое утро слышу, как спускаются. Сначала Дасти, он рано на службу, через ступеньку летит. Потом Трисс каблучками – цок-цок… Вы, наверное, с Дасти служите? Смотрю, тоже в форме… Поднимитесь, милая. Трисс сегодня еще не проходила. У нее скользящий график, она в разное время работает.       Люсиль поднималась на третий этаж и размышляла о Беатрис – каблучками цок-цок. Интересно, какая она - девушка, к которой прибило контр-адмирала Аттенборо?                     К самому Аттенборо она зашла сразу, еще до утреннего обхода.       - Доброе утро, док! Дозвонились? Спасибо боль…       - Подождите, Дасти. Вчера я не дозвонилась, профилактика на линии. Поэтому сегодня зашла лично.       - Вот уж не стоило! Но тогда еще раз… Доктор?       Люсиль подошла и сделала то, чего не делала никогда – присела на край кровати. По лицу Аттенборо прошла тень.       - Что-то случилось? – резко спросил он.       - Квартира опечатана, - коротко ответила Люсиль. – Контрразведка.       Он нахмурился, хотел что-то сказать, вдохнул… И не смог выдохнуть, губы посинели. А на стене заорали на разные голоса датчики и мониторы.       Люсиль вскочила, одной рукой дернула кислородную маску, другой – нажала кнопку экстренного вызова.       - Сейчас все пройдет, - быстро говорила, наклонившись. – Дыши… Выдох, у тебя получится. Вдох… Ну же, Дасти. Кислород идет, ты не задохнешься, слышишь меня? Выдох… Колите, уже! Вдох… Выдох… Все хорошо… Все хорошо… Вдох, выдох… Вдох, выдох… Сестра, вы свободны.       Потом она убрала маску, но еще минут десять так и сидела у него на кровати. Они молчали. Аттенборо смотрел в потолок. А Люсиль боялась смотреть на него. Пломба контрразведки была почти что приговором. Девушку, скорее всего, арестовали по подозрению в шпионаже. А с этой девушкой жил, и похоже, довольно давно, контр-адмирал флота…       - Я плохой врач, - глухо сказала Люсиль. – Довела пациента до приступа. Но я подумала, что тебе лучше знать заранее. Прежде, чем с этим придет начальство или спецслужбы.        - А вдруг я сам шпион… - не переводя на нее взгляда, без выражения отозвался Аттенборо, - Имперский резидент… А вы разглашаете…       Люсиль вздохнула.       - Имперские резиденты не горят на союзных кораблях. Они, как правило, знают, где готовится засада. Имперские резиденты не задыхаются от дурных новостей, они всегда готовы к провалу.       - Точно. А я как-то… не готов…       Люсиль не знала, что ему ответить. Ситуация была плохая. Она боялась представить, что сама бы чувствовала, если бы с ней… И чтобы делала…       - Тогда… готовься… - негромко сказала она. – Могу подержать тебя пару дней на снотворных. И прикрыть от ненужных визитов, тоже на пару дней. Дольше вряд ли получится.       Она только сейчас поняла, что перешла на «ты», впрочем, Аттенборо было не до таких тонкостей. Он повернул голову, не к ней, а наоборот, к окну, и еще какое-то время молчал. Потом несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Люсиль тревожно покосилась на мониторы, но там все было нормально, лишь частил слегка пульс.       - Снотворные только на ночь, если можно, - сказал Аттенборо. Голос был ровным, но сдавленным, и у Люсиль тоже в горле вдруг встал комок. – Нужно все обдумать. Тормознете контрразведчиков, буду очень благодарен. А если придет адмирал Ян, пропустите, пожалуйста, - тут он снова повернулся к Люсиль. – И спасибо за все, док…       - На здоровье… - пробормотала Люсиль и сбежала, чтобы не смотреть ему в глаза.