Inglorious Roommates

      Это было похоже на вычеркивание того, что он никогда не собирался писать.       Каждый раз, когда Тео пытался перевернуть страницу назад, вернуть все как было раньше, он находил имя Лиама там, где даже не помнил, что писал его.       Лиам больше не врывался назойливо в библиотеку, как раньше. Он больше не разваливался на столе, отвлекая Тео, но его присутствие оставалось, словно инициалы Лиама были вырезаны на дереве.       На вечеринках, когда они обеспечивали безопасность, все было строго по делу. Лиам не посылал Тео постоянно текстовые обновления или голосовые сообщения с дурацкими кодовыми именами, но каждый раз, когда Тео проверял свой телефон, он ожидал увидеть контакт Лиама.       За жимом лежа в спортзале Лиам больше не изводил его, призывая жать сильнее, но Тео все равно стремился сделать на один больше, чем думал, что сможет, словно Лиам вообще запечатлелся в его мышечной памяти.       Тео попытался вспомнить, когда тропинка рядом с ним, куда бы он ни шел, стала отпечатываться шагами Лиама. Или когда он мысленно обозначил пассажирское сиденье в своем грузовике как Лиама. Или когда каждое место рядом с ним вдруг стало не просто пустым, а пустым местом, зарезервированным для одного имени.       Пытаться вернуться к «до» было все равно, что вырывать заметки, которые Тео не помнил, как делал на полях, стирая все точки, о которых он не знал, что они связаны, пока это не стало похоже на скомканный лист бумаги, который так и не попал в мусорное ведро. Выброшенный и оставленный с нацарапанным беспорядком всего, что он пытался вычеркнуть, большие жирные напоминания о Лиаме Данбаре все еще проступали между строк.       Это было чертовски жалко, как много Тео не понимал, что ассоциирует себя с Лиамом. Песни, запахи, звуки, цвета, даже время чертовых суток, как сейчас. 8:00       Просто будильник Лиама, который Тео не услышал.       Очередное напоминание от мистера Брайтсайда о приеме лекарств.       Дурацкое отжимание, которое он делал первым делом с утра.       Время суток для чистки банана, чтобы съесть его, дабы таблетки не расстроили желудок.       На часах.       Тео проклял назойливую фантомную музыку в своей голове, снова проснувшись от песни, которая даже не играла. В глазах снова рябило от поздней ночи в «Реликвии», а ноги затекли от того, что он снова спал в своем грузовике.       Не то чтобы последнее было для него чем-то новым. С шестнадцати лет Тео не чуждался использования заднего сиденья в качестве кровати, когда его отец решал заскочить домой, притвориться отцом на денек, а потом снова свалить.       Но последние пару недель были полны мучительного однообразия, от которого Тео мог избавиться только с помощью своих пороков.       За последние 16 дней, 15 ночей, 8 часов и 0 минут Тео привык.       Хотя цифры только росли, Тео казалось, что идет обратный отсчет. Может быть, до конца этого вихревого семестра, который пролетел, как бегущий поезд, и остановился под обломками внезапного крушения.       Поэтому он курил, пил и считал.       Сколько сигарет понадобилось, чтобы его разум замедлился. Сколько пива нужно было выпить, чтобы заснуть без кошмаров. Сколько раз ему приходилось считать до десяти, пока не оставались только цифры. Пока не осталось только время. Пока не оставалось всего лишь на один день меньше.       Сегодня был четверг. День стирки, день перед игрой, только одна лекция по биологии, и Лиам всегда звонил маме по четвергам, но Тео вычеркнул это из головы. Все остальное, все, что ему нужно было сделать, было просто и так же сложно.       Алкоголь прошедшей ночи практически просочился сквозь его поры, отчего он пах как ходячий круиз. Тео откинул одеяло и потянулся, добавив в список дел на сегодня еще и душ.       По пути через кампус к своему общежитию он выкурил две сигареты, чтобы ослабить тугие суставы, и сосчитал до десяти, чтобы успокоиться.       Затем снова, когда он ожидал, что какой-нибудь сумасшедший побежит за ним по площади, крича «Йо, подожди, Двадцать Два!», как будто жизнь была полем для лакросса.       К счастью, на дверной ручке не было привязано носка, как накануне вечером, когда он был настолько пьян, что пытался туда вернуться. Тео знал, что означает носок, и Лиам, и кто бы это ни был — время не заставит себя ждать, но когда Тео увидел его, он просто… рухнул на заднее сиденье своего грузовика.       Лиама не было, вероятно, он был на ранней пробежке перед занятиями, сжигая свою возбужденную энергию для предстоящей игры.       Тео собрал свое белье, не заботясь о том, что Лиам обычно вытаскивал его из постели, чтобы отправиться с ним на эти утренние пробежки по дурацкому лесу.       Не заботясь о том, что на тренировках Лиам относился к нему как к любому другому игроку, а не был с ним строже, чем с остальными.       Неважно, что Лиам действительно казался лучше теперь, когда Тео больше не был темным облаком, затмевающим каждый его шаг. Он всегда был со своими настоящими друзьями, или в спортзале, или готовился к экзаменам, как и должен был, или находился за дверным носком с кем-нибудь, или даже убирал и украшал, как гребаная домохозяйка, потому что теперь он был настолько продуктивен.       Может быть, на самом деле не было «раньше», к которому можно было вернуться, но так было лучше.       Им обоим было лучше, когда Лиам был на своей стороне, когда все, что связано с ним, было выставлено напоказ в виде случайных странностей, таких как блокнот в форме арбуза на его столе, яркие фруктовые игрушки, его гитара и огромные плакаты.       С Тео было безопаснее, когда все его дерьмо было аккуратно упаковано, спрятано в ящиках и коробках и плотно закрыто.       А может, это было проще, чем пытаться все распаковать.       Тео выбросил эту мысль из головы, пока собирал белье, и, черт возьми, понял, что откладывал это так долго, что у него не осталось ни одной чистой рубашки.       Недолго думая, Тео открыл шкаф Лиама и удивился, что не обнаружил на дне обычной кучи одежды, которую Лиам так и не удосужился повесить. Но, конечно, теперь он был образцово функционирующим взрослым.       Тем временем Тео больше не мог даже выпить приличную чашку гребаного кофе, его вкусовые рецепторы жаждали фантастических напитков, которые Лиам готовил с помощью дорогой машины, которую он украл тем утром.       Как бы то ни было, Тео стащил с вешалки чистую рубашку, блекло-серую, а не с каким-то нелепым рисунком Лиама, чтобы надеть ее после душа, пока не закончится стирка.

__________________

      Тео бросил свою чистую одежду на кровать, намереваясь сложить ее..... Как только отдохнет от своих негнущихся ног. Стулья от стола были слишком далеко, а Тео не хотел садиться поверх свежей одежды и мять ее, так что в итоге сел на кровать Лиама.       Тео так устал от того, что поспал всего пару дерьмовых часов в своем тесном грузовике — может быть, он все еще был немного пьян, — что едва не рухнул, когда его тело коснулось простыней, а голова откинулась на подушки Лиама.       Ему было холодно, потому что на рубашке, которую он взял, была огромная дыра возле выреза — старая дурацкая музейная рубашка Лиама, поэтому Тео натянул на себя одеяла.       Он посмотрел на стену, где Лиам недавно повесил несколько плакатов. На одном из них было какое-то ужасающее змееподобное существо с пятью головами, вероятно, из не менее ужасающей легенды греческой мифологии. На другом был изображен Человек-паук, Майлз Моралес из комиксов Лиама, которые Тео украл и, надо признать, наслаждался ими.       Затем взгляд Тео устало переместился на украденный телевизор, где Лиам оставил какой-то скучный документальный фильм Netflix о Древнем Риме. Тео сделал медленный, глубокий вдох, запах все еще влажных, только что вымытых шампунем волос смешался с запахом Лиама, оставшимся на наволочке. Вместе с запахом того, с кем Лиам был за дверным носком вчера вечером.       Тео притворился, что это был он, просто чтобы его разум перестал мучиться этим вопросом.       Его окружал Лиам. Не в подавляющем смысле, но его тело словно умоляло его расслабиться.       Тео не собирался засыпать.       Он не собирался наслаждаться первым за долгое время настоящим ощущением комфорта. Он не собирался долго лежать в постели Лиама с его насыщенным запахом, похожим на слабую сладость медленно горящего янтаря, запертого в одеялах и согревающего его до глубины души. Он не собирался позволять унылому бормотанию тупого исторического фильма Лиама убаюкивать его.

__________________

      Во снах Тео теперь всегда звучала музыка.       Призрачное гудение колонок Лиама, которые постоянно звучали в их общежитии, или бренчание его гитары, пока Тео учился, или будильники Лиама в течение дня, разными песнями напоминающие ему о необходимости принять лекарства.       Ничего из этого Тео больше не мог слышать, но он все равно слышал. Я хочу быть твоим Фордом «Кортина» Я никогда не заржавею       Arctic Monkeys должны были быть только после обеда, и Тео никак не мог задремать так надолго, пропустив единственное занятие в этот день. Если ты любишь горячий кофе       Музыка постепенно выманила Тео из дремоты, но звук был уже не тот. Позволь мне быть твоим кофейником       Тео смутно осознал, что играет не группа инструментов, а всего лишь одна одинокая гитара. Пение тоже было другим, не обычным синтетическим шумом, льющимся из динамика, слишком реальным, чтобы быть записью.       Слишком реальным.       Тео вздрогнул, узнав голос и отчаянно надеясь, что ошибся. Медленно моргая от ужаса, его тело оставалось неподвижным, когда он осознал свое окружение, подтвердив, что его подозрения были верны.       Лиам вернулся в комнату и теперь лежал на полу между их кроватями, вытянувшись и рассеянно бренча на гитаре. Хотя его глаза были закрыты, он, несомненно, уже увидел Тео.       Тео, который по глупости уснул в кровати Лиама, под одеялом Лиама, лежа на подушках Лиама и в рубашке Лиама.       Это было официально. Тео должен был умереть прямо на месте. Теперь не было никаких объяснений тому, что он был пойман, в буквальном смысле слова, завернутым в того человека, которого он должен был держать на расстоянии. Единственным выходом была смерть, и, по правде говоря, Тео был близок к ней.       — Распоряжайся мной, милая… Я просто хочу быть твоим… — Лиам продолжал тихо напевать, его голос, как спасательный круг, вытягивал Тео из его спирали. Прочь от яростного отцовского кулака, горящего у него за глазами, прочь от мучительной мысли о том, что Питер найдет своего золотого мальчика в постели другого мальчика.       Тео отложил свой план внезапной смерти, заметив хлипкую рубашку Лиама. Черная майка спускалась по бокам, открывая взгляду Тео километры загорелой кожи, чтобы глаза Тео могли проследить — не то чтобы он это сделал.       Вместо этого Тео изучал ресницы Лиама, веером расходящиеся по его щекам из-за закрытых век, и брови, задумчиво сдвинутые вместе.       Тео видел, как Лиам делал это раньше: лежал на ковре, слегка играл на гитаре и напевал слова простой песни. Это отличалось от тех случаев, когда он включал усилитель и врубал хэви-метал или когда бесчисленное количество раз выкрикивал поп-рок мелодии в автобусе на выездных матчах.       Тогда Лиам устраивал шоу, чтобы развлечь, поднять энергию остальных, но когда Лиам делал это, казалось, что он делал это только для себя. Даже когда он знал, что Тео слушает его в прошлом, он был сосредоточен только на музыке.       — Секреты, что я хранил в своём сердце.       Вместо того, чтобы голос Лиама парил высоко, словно он исполнял серенаду для толпы, он был более задумчивым. Как будто звук исходил откуда-то из глубины, из места с привидениями, с более скалистыми краями и грубыми тонами. Полная противоположность обычному яркому порыву духа Лиама.       — Спрятать тяжелее, чем я думал…       Лиам неторопливо бренчал на гитаре, задумчивая линия между его бровями превращала мысли Тео в путаницу мягких слов, которым не место в таком язвительном месте.       — Может, я просто хочу быть твоим… — мысли Тео тихо утонули в самом тоскливом типе прекрасных звуков, вылетающих из уст Лиама. — Я хочу быть твоим… Хочу быть твоим…       Тео был так поглощен пением Лиама, теряясь в завораживающей музыке его голоса, что не заметил, как глаза Лиама открылись, и его взгляд захватил Тео в плен, прежде чем у него появился шанс сбежать с места преступления. Тело Тео напряглось, попав под внезапный свет темно-синих лучей.       — Доброе утро, Златовласка, — Лиам ухмыльнулся, пальцы все еще перебирали струны гитары. — Что, ты так напился прошлой ночью, что перепутал наши кровати?       Вместо того чтобы поддаться на поддразнивающие подколы Лиама и закопаться еще глубже, Тео использовал это как выход.       — Черт… Наверное, да, — он притворно зевнул и устало потер глаза, откинул одеяла и поднялся на ноги, незаметно удаляясь от инкриминируемой сцены.       Лиам неубежденно поднял бровь.       — И наши рубашки?       Тео посмотрел вниз на проклятое доказательство в виде старой рваной рубашки Лиама, который стоял, как идиот, все еще держа в руках дымящийся пистолет.       Тео небрежно пожал плечами.       — У меня не было чистой.       Почему-то правда все еще казалась ложью.       — Рад быть в моей постели и одежде, да? — Лиам все еще наигрывал на своей гитаре, его уголок рта украшала забавная ухмылка. — Я думаю, ты должен сказать мне, по меньшей мере, «большое спасибо, Лиам».       Тео почувствовал легкое раздражение из-за того, что Лиам казался таким невозмутимым, обнаружив Тео в своей постели после нескольких дней разлуки между ними. Не то чтобы Тео впадал в истерику, но это Тео должен был быть тем, у кого была несокрушимая решимость, потому что это было то, чего хотел он, а не Лиам.       Возможно, именно поэтому Тео проворчал в ответ:       — Большое иди на хуй, Лиам, — затем стянул футболку через голову и бросил ее, перешагнув через Лиама, обратно в свою часть комнаты.       Звучание гитарных аккордов прекратилось, когда Лиам отложил инструмент в сторону и взял рубашку, которую Тео набросил ему на лицо.       — Просто держи себя в руках сегодня, Рэйкен, ладно?       Тео приостановился в поисках другой рубашки, бросив вопросительный взгляд в сторону Лиама.       — Сегодня… — Лиам замялся, опустив глаза на свои руки, импульсивно крутя кольцо на маленьком пальце. — Слушай, это просто важно. Выход в плей-офф зависит от завтрашнего дня.       Верно.       Тео мог только представить, сколько цитат Лиама из «Гладиатора» и мелодраматических речей «вечная слава империи лакросса» он пропустил.       — Сегодня на тренировке может быть пресса, так что если я застряну на интервью с тренером, то ты за главного, — Лиам попытался изобразить из себя «капитана», но в его голосе звучала издевка. — Постарайся не появляться с членом в одной руке и пивом в другой, хорошо?       Как бы Тео не скучал по Лиаму, донимающему его, что-то в этом было похоже на то, что было раньше. Когда они легко устраивали друг другу ад, но без особого накала.       Поэтому Тео мягко ответил:       — Слышу тебя громко и четко, капитан Недоумок, — хотя, он подозревал, что Лиам просто взвалил на него дополнительную обязанность, потому что был задницей, а не потому, что доверял Тео командование.       — Мы должны поклясться на мизинчиках, — настаивал Лиам и имел наглость помахать Тео своим маленьким пальцем, на котором сверкало серебряное кольцо.       Естественно, Тео в ответ показал средний палец.       Лиам язвительно усмехнулся, убирая предложенный мизинец.       — Ты не можешь обещать пальцем «пошел ты», язычник.       Тео опустил руку.       — Логичнее клясться на матерном пальце, — ответил он, продолжая этот глупый спор, похожий на них.       — Клясться на матерном пальце? — Лиам поднял брови, забавляясь.       Тео пожал плечами.       — Соглашайся или нет.       Лиам задумался на мгновение.       — Ладно, Рэйкен, — и протянул средний палец. — Пошел ты в жопу… с честью.       Тео закатил глаза, проигнорировав нелепое предложение скрестить средние пальцы с Лиамом, но согласился.       — И ты тоже, Данбар, иди нахуй с честью.       Лиам одарил Тео ехидной ухмылкой, и дело было сделано.       Тео не сдерживал улыбку, продолжая складывать белье, а Лиам ходил по комнате, выполняя случайные упражнения, и был полон энергии перед игрой.       Это была их собственная марка комфортной тишины, взятая прямо из их книги «до», как будто она просто ждала на полке, пока Тео снова возьмет ее в руки. Было ли это облегчением, что она все еще там, или беспокойством, что, возможно, он не может от нее избавиться, Тео не был уверен.       Через несколько минут, примерно в то же время, когда Тео понял, что так и не надел другую рубашку, он почувствовал на себе слабый взгляд.       С другого конца комнаты Лиам делал несколько повторений с «одолженной» гантелью, но Тео чувствовал его затянувшийся взор. Он внезапно распространился, как лесной пожар: голая кожа живота Тео запылала под вниманием Лиама, волосы на затылке ожили от статического напряжения.       Черт возьми, если это не признак того, что он слишком давно не трахался.       Не то чтобы Тео это волновало, но он ненадолго задумался, с кем Лиам был за дверным носком прошлой ночью. Была ли это снова Хейден, Нолан или кто-то другой, может быть, просто кто-то, на кого Лиаму нравилось смотреть больше, чем… Тео не закончил эту мысль.       Чувствуя, как пристальный взгляд Лиама скользит ниже по его телу, Тео медленно поднял руки и натянул толстовку через голову, позволяя своим мышцам напрячься от легких движений. Не потому, что он чувствовал возбуждение от того, что за ним наблюдают, но ему хотелось поддразнить Лиама, что Тео никогда не будет за дверным носком с ним — Господи.       Тео быстро натянул свитер, понимая, что устроить соседу по комнате чертов стриптиз не поможет… этому.       — Эй, Вест-Сайд, — негромко позвал Лиам, и Тео сказал себе, что холодок, который он почувствовал, был раздражением от прозвища, а не от заметно грубого тона голоса Лиама.       Тео оглянулся и увидел, что Лиам ухмыляется ему в ответ, вены на его руке напряглись, когда тот медленно качал вес гантели, одна бисеринка пота скатилась по его согнутому бицепсу.       У Тео пересохло во рту.       Лиам наклонил подбородок к груди Тео.       — Все еще мое.       Тео сглотнул, посмотрел вниз и обнаружил, что снова попал впросак. Он неосознанно надел толстовку Лиама для лакросса, на которой большими жирными буквами было напечатано неоспоримое доказательство ДАНБАР.       Ту самую, которую Лиам позволил ему одолжить той ночью, когда Тео выбежал на улицу после своего кошмара. Ту, которая согревала его, пока Лиам успокаивал Тео словами, пропитанными дымом, и «лечащей душу» поп-песней о небесах. Ту, что Тео надевал на сон и на следующее утро, пока Лиам готовил ему нелепые техасские вафли.       Это не было похоже на то, что Тео хранил ее как какой-то дурацкий сувенир. Например, даже если у него больше не было утреннего завтрака, приготовленного из украденных приборов в их тесном общежитии, по крайней мере, у него все еще была толстовка Лиама.       Ничего такого, он просто…       — Черт. Забыл отдать, — и быстро стянул ее с себя.       Лиам попытался возразить:       — Все в порядке. Она была у тебя так долго, так что…       Слова были прерваны ударом толстовки по лицу.       К счастью, Лиам не стал настаивать, вместо этого он запрыгнул на свой стол и принялся рыться в ящике, где хранил запас лаков для ногтей, а не ручки и бумагу. В то время как Тео надел свою собственную рубашку — на этот раз совершенно точно — и вернулся к складыванию белья, что серьезно не должно было быть такой изнурительной адской задачей.       Снова наступила та комфортная тишина, легко находившая свое место на странице, продолжавшаяся с того места, где они остановились, как будто Тео вообще ничего не вычеркивал.       Это не должно было быть облегчением, но это было так.       — Каким цветом сделать? — Лиам делал разгибания на бицепс одной рукой, а другой сортировал лаки. — Красно-белым для завтрашней игры, или вот этим, который называется… — он прищурился на этикетку, — «Погружение в синеву».       Оттенок, которым был окрашен флакон, который Лиам держал в руках, совпадал с цветом его глаз, и Тео едва не расхохотался от иронии. Погружение в чертову синеву должно было казаться опасным, но погружение в приливные волны цвета глаз Лиама было похоже на безопасную гавань.       То, что это не пугало Тео, приводило его в ужас.       Возможно, именно по этой причине он чувствовал, что ему все равно нужно защищаться.       — Какого черта меня это должно волновать, Данбар?       Мышцы на челюсти Лиама дрогнули, когда он сглотнул, словно мелкие трещинки в его безупречной решимости. Горячая вспышка чего-то мелькнула за его глазами, но так же быстро исчезла. Как будто он хотел нанести ответный удар, но только на долю секунды.       Тео понимал, что это хреново, но ему хотелось, чтобы Лиам просто ударил его, только для того, чтобы проверить, так ли несокрушима решимость Лиама, как кажется, только для того, чтобы узнать, раскалывается ли Лиам под оболочкой, как и он сам.       — Это гидра, ты знаешь, — и снова Лиам, казалось, не заметил недостающих кусочков, которые Тео отколол от него.       Тео бросил пустой взгляд.       — Что?       Лиам поднял руку и постучал костяшками пальцев по стене, где висел один из его плакатов — пятиголовое змееподобное чудовище.       — Гнев, разочарование, обида… и все остальное, что ты сейчас пытаешься не чувствовать.       Хотя это не было похоже на кулак, внезапный порыв откровенности Лиама все равно пронзил Тео, как удар в живот.       — Это не то, что ты думаешь, — руки Тео сжались вокруг одежды, которую он складывал. — Ты хочешь красить ногти и делиться секретами? Устраивай ночевки со своими маленькими друзьями. Не со мной.       Выражение лица Лиама изменилось, как будто его отбросило на несколько шагов назад.       — Я знаю, что ты только сожжешь себя, просто откусывая головы, — он ответил, упрямо решительно, как всегда. — Пока ты не поймешь, откуда это все берется, Тео, оно будет расти обратно.       Это звучало как странная аналогия, придуманная каким-то консультантом для более молодого и странного Лиама. Что не должно было заставить Тео чувствовать себя прозрачным, как мелкая лужица воды.       Мысль о том, что Лиам видит в нем какое-то взбесившееся чудовище, не должна была так сдавливать его грудь.       Интенсивность глубоко искренних глаз Лиама не должна была так обнажать Тео.       Все, что, как он думал, он спрятал достаточно глубоко от света дня, не похороненное Лиамом и породившее этого зверя внутри него.       Чувства гноились, как дикое живое существо, которое невозможно было обуздать, и Тео так устал от попыток приручить его. Борьба с ним, казалось, только подпитывала его еще больше. Тео нужно было ударить в самую сердцевину, найти злой порок, где оно росло, и вырезать из него жизнь, и это не должно было быть так трудно сделать.       Не должно быть так трудно вырезать Лиама.       — Ну, тебе не придется долго страдать, верно? — Тео все равно попытался, вонзив в сердце тот же нож, который Лиам вонзил в него. — Скоро я не буду твоим соседом по комнате, так что не волнуйся. Ты можешь держать свою драгоценную гребаную голову на плечах.       Лиам пошатнулся, слегка вздернув бровь, как будто почувствовал острое жало в груди.       — Верно.       А потом все исчезло. Все тонкие линии и поврежденные части, которые Тео причинил Лиаму, сгладились без следа. Как будто Тео никогда и не было.       Лиам вернулся к поднятию тяжестей и сортировке цветов, а Тео молча пытался не развалиться на части, не быть единственным, кто раскалывается, единственным, кто истекает кровью.       Комната казалась все меньше, словно стены медленно обрушивались вокруг него. Дюйм за дюймом, загоняя его в это пространство, переполненное Лиамом, делая невозможным игнорировать его. Поэтому Тео быстро справился с чистой одеждой, борясь с тошнотворным чувством, неуклонно наполнявшим его легкие.       Закончив, он опустил голову и вышел за дверь, не желая, чтобы внезапно поднявшийся ужас вылился из его глаз и размазался по лицу.       Дальше этого он не продвинулся.       Тео закрыл за собой дверь и тут же опустился на пол, его сердцебиение резко участилось в груди. Он подтянул колени и опустил между ними голову, пытаясь перевести дыхание, прежде чем оно ускользнуло.       На этот раз он даже не смог добраться до своего грузовика, чтобы свернуться калачиком на заднем сиденье, пока не пройдет дурацкое заклинание паники, но, к счастью, в холле никого не было, чтобы наблюдать за этим жалким зрелищем.       Отчаянно пытаясь удержать голову над всепоглощающим потоком, Тео попытался взять себя в руки.       Сосредоточиться. Дышать. Считать.       16 дней, 15 ночей, 12 часов и 22 минуты.       Снова и снова Тео пытался убедить себя, что это просто цифры. Это просто время. Все, что ему нужно было сделать, это продолжать делать это.       Просто дыши, Рэйкен, соберись, блядь, и дыши.       Он терял себя в спирали мыслей, вторгающихся в его разум, о том, что подумает Питер о своем кронпринце, выбранном и подготовленном для наведения ужаса, сведенном к этому жалкому беспорядку эмоций.       С каждым вдохом сердце Тео сжималось в груди, словно руки отца обхватили его горло. Как будто он снова был там, во всех тех преследующих его ночах, когда Тео был пойман пьяной яростью отца.       Тяжесть воспоминаний о Таре отягощала его плечи, все шансы, которые были отняты у нее и оставлены ему. Чувство вины осело в его легких, как камни, потому что он смог закончить колледж, иметь друзей, быть кем-то, жить, и он все испортил.       Глаза Тео распахнулись, он судорожно искал что-нибудь, что могло бы заземлить его, пока он кружил вокруг стока. Его глаза метались вокруг, сосредоточившись на том, что он мог делать, что он мог видеть, что он мог слышать.       — …Привет… Я в порядке, я думаю…       Сквозь помехи в сознании Тео донесся приглушенный звук, и он сосредоточился на том, чтобы различить его.       — …Да, я знаю, что сегодня…       Тео сосредоточился на словах, его разум отчаянно цеплялся за знакомый голос. Тео знал, что сегодня. Четверг. День перед игрой. День стирки. Сегодня только одна лекция по биологии. Лиам всегда звонил маме по четвергам.       — Я был очень занят…. Играю на гитаре, тренируюсь, хожу на пробежки…. Да, мои друзья рядом.       Тео прислонился к двери, прислушиваясь к каждому слову, проникающему через нее. Его грудь вздымалась от глубоких, облегчающих вдохов. Пульс медленно вернулся к нормальному ритму и больше не стучал в ушах. Его мысли замедлились, превратившись в спокойный поток голубых глаз и теплых простыней с янтарным запахом.       —… Клянусь, я в порядке, мам…       Лиам замолчал, и Тео напрягся, чтобы расслышать его полусерьезный тон, чувствуя, как внутри него все сжалось, но не от паники, охватившей его тело.       — Нет, просто скоро экзамены, а завтрашняя игра очень важна для плей-офф, — его голос звучал густо, словно мед, застрявший в горле, — Там будут скауты, тоже… Я знаю, что это слишком, но я справлюсь…       Тео провел рукой по волосам, задаваясь вопросом, сколько еще вещей беспокоит Лиама. То, о чем он даже не мог рассказать собственной маме из-за Тео. Например, о своем дерьмовом соседе по комнате, который втянул его в грязный преступный мир Вест-Бейкона, связал с сомнительными деловыми сделками и фиктивными организациями, втянул его в драку с оружием и заставил страдать от того, что в него стреляли.       Может быть, Лиаму следовало быть тем, кто вычеркнул Тео из жизни.       — Нет, я люблю вас, ребята, но вы знаете, что это отвлекает, когда вы на моих играх… Я не собираюсь переходить границы…. Если дело дойдет до этого, то я не буду…. Хорошо. Я обещаю…       Тео пропустил остаток разговора Лиама мимо ушей. Ему не нужно было слышать, как прекрасно Лиам со всем справляется, потому что он был Лиамом, и даже буря дерьма, которой был Тео Рэйкен, не могла его смутить.       Это было кристально, блядь, ясно, спасибо.       Поэтому Тео не стал обращать внимания на то, что тот говорит, и просто слушал звук его голоса, который, очевидно, был для Тео на сегодня спасительной чертовой благодатью. Неважно, он был слишком занят восстановлением самообладания, чтобы интерпретировать любой глупый подсознательный смысл.       — Привет, Эскобар.       Тео вскинул голову, чтобы посмотреть на человека, которого он меньше всего хотел видеть, в любой момент, особенно сейчас. Он выпрямился в рекордное время, как будто просто прохлаждался возле своего общежития.       Бретт высокомерно подошел и постучал своим ботинком по ботинку Тео.       — Если ты здесь, то кто тогда греет для меня постель?       Тео окинул его взглядом, нахмурившись.       — Ну, если ты здесь, Бретт, тогда чем все вытирают свои задницы?       — Разве парень не может сделать тебе комплимент? — Бретт спокойно воспринял оскорбление и имел наглость протянуть руку, чтобы помочь Тео встать.       — Конечно. Наклонись. Я покажу тебе, куда его можно положить, — Тео отпихнул руку Бретта и поднялся на ноги самостоятельно.       — Мм, поменьше говори, — Бретт прикусил губу, глаза Тео потемнели. — Я весь твой, как только закончу трахаться с твоим чокнутым соседом по комнате.       Тео подавил желание калечить и убивать, что, признаться, было непросто в присутствии Бретта Талбота.       — Чокнутым, да? Первоклассно, подонок. Я думал, ты был с Эрикой, — парализующий ужас, который раньше затоплял тело Тео, был вытеснен волной заботы об Эрике… Или о Лиаме — черт возьми, о ком-то.       — Думал, ты был, — Бретт окинул Тео самодовольным взглядом, когда постучал в дверь. — Похоже, мы оба просто парни без обязательств.       Вообще-то, нет. Тео и шестифутовый блондин-прибор не были похожими парнями. Ни на каком уровне. Никогда. Серьезно, Тео даже не мог понять, что Эрика или Лиам, черт побери, кто бы то ни было, видит в этом ходячем трахальщике. Хотя, возможно, в этом и был весь смысл.       Прежде чем Тео понял, что ему пора идти, и достаточно долго задержался возле своего общежития, Лиам открыл дверь.       — О… — Лиам на секунду опешил, увидев, что Тео все еще там, но выражение его лица легко сгладилось. — Тогда вот.       Лиам бросил что-то мягкое на грудь Тео, и оно неуклюже упало ему в руку.       — Ты можешь сам обвязать носок вокруг двери, сосед.       Тео внутренне вздрогнул от этого прозвища. Хотя в словах Лиама не было ни язвительности, ни злобы, они все равно жалили, словно были покрыты ядом. Ничто не сравнится с тем, как неспешная музыка Лиама наполняла его странным теплом. Ничего похожего на то, как приглушенный голос Лиама проникал сквозь дверь и спасал разум Тео от самоутопления.       Просто ничего.       Лиам не удостоил Тео взглядом, пропуская внутрь глупо самодовольного Бретта и закрывая дверь.       Тео стоял на месте, его мысли разбегались в разные стороны. Часть его знала, что Лиам, закрывшийся от него, был именно тем, чего Тео хотел. В то время как другая часть все еще задыхалась, несмотря на расстояние, все еще хватая ртом воздух.       Сжимая в руке дурацкий носок, Тео проклял к черту все свои расколотые части и решил спрятаться за собственным гребаным дверным носком.

__________________

      — Ты. Я. Постель. Сейчас.       Тео многозначительно приподнял брови на Трейси, как только она открыла дверь.       — Ого, — не испытывая энтузиазма по поводу его выходки, она закатила глаза, — Сначала разогрей девушку, а?       — Конечно, — Тео попытался войти внутрь, но она преградила ему путь. — Что, только не говори мне, что вы с Ромеро пошли и стали жёнами.       Если так, то этот разговор должен был принять интересный оборот, потому что Тео точно знал, что Хейден все еще ходит вокруг да около. Черт, между всеми этими «флиртами без обязательств», происходящими здесь, дерьмо серьезно превращалось в игру в музыкальные кровати.       — У вас с ней больше общего, чем ты думаешь. Подружек тоже не заводит… По одной за раз, — Трейси нетерпеливо переместила свой вес на одно бедро, видя замешательство Тео. — Открытые отношения.       Обведя руками вокруг, Тео попытался понять, что это за концепция «Девочки по соседству».       — Так если ты открыта, это значит, что я могу войти, так?       — Зависит от обстоятельств, — она побарабанила пальцами в изгибе сложенных рук, — Ты используешь меня, чтобы избавиться от своих проблем?       Тео очень хотелось, чтобы все прекратили пытаться думать о нем, как будто он был чертовым проектом по психологии.       — Я не использую тебя, Трейс.       Поразмыслив мгновение, ее незаинтересованный взгляд превратился в нечто более горячее.       — Жаль. Я собиралась использовать тебя.       Неважно, возможно, они использовали друг друга. Ну и что, это было взаимно.       Трейси отошла в сторону, и Тео, не теряя времени, занял ее место, быстро проведя их в комнату и прижав ее спиной к двери. Тео так сильно переживал ураган Лиама, что просто хотел прервать свою жалкую засуху и наконец-то избавиться от накопившегося напряжения.       Спустя совсем немного времени, прежде чем одежда была снята, они переместились на кровать. Прошло некоторое время, поэтому Тео ожидал, что отношения быстро накалятся, но он не чувствовал никакого возбуждения под вниманием Трейси. Ее поцелуй не заставил его кожу ожить. Там, где она прикасалась к нему, не вспыхивал лесной пожар.       Ничего.       Нет, нет, нет. Твою ж… блядь. Будь проклят каждый Бог, в которого Тео не верил. Черт возьми, он не мог его поднять.       Они пробовали разные способы завестись, но Тео только больше волновался, напрягался и испытывал еще больший стресс, отчего становилось еще хуже. Трейси это явно больше не нравилось, поэтому Тео отстранился от нее и стал искать в простынях свои боксеры.       Трейси надела футбольную толстовку университета Бейкон-Хиллс, которая определенно ей не принадлежала, а Тео перевернулся на спину и прикрыл лицо подушкой, скрывая свой стыд.       Кровать опустилась, и Трейси села рядом с ним.       — Ладно, расскажи доктору Стюарт, что заставило твои яйца высохнуть.       Тео разочарованно застонал в подушку, проклиная свое глупое тело, которое не переставало смущать его в последнее время. Как будто дурацких судорог ног, дурацких приступов паники и дурацких кошмаров было недостаточно, теперь еще и его дурацкий член решил предать его.       Вместо того чтобы отмахнуться от всего этого как от неудачника с хромым членом, у которого нет никаких глубинных проблем, вызвавших внезапную импотенцию, Тео избавил себя от этого унижения и признался во всем, что произошло. Опустив такие незначительные детали, как получение пули в задницу, потерю сознания и мысли о том, что он буквально сражался со своими демонами.       Диагноз Трейси был таким: Классический Тео (существительное) 1. Неспособность Тео Рэйкена вытащить голову из собственной задницы. Синонимы: наглость, самосаботаж 101, тупое поведение, дерьмовая катастрофа длительных страданий, острая необходимость в терапии.       Тео хотел сказать ей, что если терапия помогла ей, это не значит, что она поможет ему. То, что это помогло Трейси справиться с Тарой, не означает, что это то же самое для него. Трейси знала, как направить это в нужное русло, в стремление поступить в медицинскую школу, стать лучше, а у него этого не было.       То, что она отпустила Вест-Бейкон и каким-то образом разорвала эту пожизненную связь, не означало, что он сможет сделать так же.       — Ты не должен позволять этому съедать тебя заживо, Тео, — ее глаза еще глубже впились в него. — С тобой случилось дерьмовое дерьмо, но это не значит, что ты дерьмовый.       Трейси потянулась к его руке, и это напомнило ему о другом времени. После Тары, после Лейхи, когда Тео не нужны были ни слова, ни чувства, ему просто нужен был кто-то, с кем можно побыть наедине, и Трейси была рядом, как семья.       Так или иначе, теперь они были только вдвоем.       — Вечеринки, выпивка и секс — это не то же самое, что справиться с этим, — это было жестко, но Тео знал, что это только потому, что ей не все равно. — Ты знаешь, что Тара сказала бы тебе убраться со своего пути и делать все, что тебе нужно, чтобы собраться с мыслями.       В прошлом Тео всегда сбегал, когда Трейс становилась такой, когда кто-нибудь даже упоминал Тару, до такой степени, что он никогда по-настоящему не оплакивал свою сестру. Его отправили в колонию для несовершеннолетних в тот год, когда она умерла, так что Тео не пришлось этого делать. Убрал все с глаз долой, из головы вон. Он никогда не чувствовал себя плохо из-за этого, до сих пор.       В последнее время Тео чувствовал себя виноватым во всем.       Трейси слегка сжала его руку, прежде чем отпустить.       — Хочешь знать, что я думаю о твоей драме про Чудо-мальчика?       Тео потер переносицу.       — Я чувствую, что ты в любом случае мне скажешь.       — В последнее время ты был… счастливее, чем я тебя когда-либо видела, — в ее словах прозвучала мягкая честность, от которой Тео было трудно полностью отмахнуться, как он и хотел сделать. — Я имею в виду, — покачала она головой, словно сама не могла в это поверить, — случайная джакузи в твоем общежитии, время на пляже, игра в пейнтбол на Хэллоуин… Раньше ты никогда не развлекался подобным образом.       На Тео нахлынули воспоминания о блюзовой музыке и общем сигаретном дыме, смешанном с поднимающимся паром, о лаймах и коже, поцелованной огнем, о волосах, усыпанных блестками, и солнечных улыбках. Его охватило тоскливое чувство, когда он понял, что все это затерялось в очередном «раньше».       — Дело в том, — вернул его к действительности голос Трейси, — что после встречи с Лиамом ты стал выглядеть лучше, и я не думаю, что ты хочешь оттолкнуть его так сильно, как пытаешься убедить себя в этом. Так что разберись, чего ты хочешь, пока это снова не превратилось во все это дерьмовое шоу с Лейхи.       Мозг Тео внезапно помутился.       — Что ты имеешь в виду?       Трейси сложила руки.       — Прежде чем ты зайдешь с ним так далеко, что он буквально вступит в гребаную армию, просто чтобы убежать от тебя.       Верно, это была одна из версий «всего этого дерьмового шоу с Лейхи».       Признаться, было трудно бороться с желанием уйти, сбежать, когда все начало заходить слишком далеко. Тео было трудно сказать, вышло ли это на поверхность или зарылось еще глубже. Трудно было понять, должен ли он приветствовать это или загнать еще глубже.       Тео было трудно что-либо предпринять, поэтому он ничего не делал.       Они сидели так достаточно долго, чтобы тишина разрядила обстановку.       — Итак, эти открытые отношения… — Тео перешел на более саркастический тон. — Это была твоя идея, или Хефнер… Виноват, Хейден.       Пренебрежительный взгляд был ответом.       — Послушай, я не утверждаю, что знаю все желания твоего сердца, — Тео сел на кровати и встретил недовольное выражение лица Трейси. — Просто хочу сказать, что смысл отношений в том, чтобы иметь то, чего вы оба хотите.       Трейси хитро посмотрела на него, но Тео видел, как она мгновенно впитала эти слова.       — Спасибо, но совет можешь оставить себе, так как я официально встречалась с большим количеством девушек, чем ты.       — О, отвали, — Тео стукнул ее локтем. — А где вообще мистер Плейбой?       Глаза Трейси опустились несколько удрученно.       — Думаю, на какой-нибудь вечеринке в ее женском обществе.       — Сегодня же четверг, — не то чтобы Тео и барный стул в «Реликвии» с его именем были в состоянии судить об этом.       — Это колледж, а она… Хейден, — Трейси пыталась казаться безразличной, но Тео заметил, как она натянула толстовку Хейден поближе к себе. — Она как символическая Тета, теперь капитан команды. Сегодня они устраивают матч.       — Дикое предположение, но Гвен тоже на этой вечеринке, верно? — Тео воспринял укоризненный взгляд Трейси как «да». — Ты хочешь все испортить?       — Ты хочешь сказать, — она сложила руки, не впечатленная. — Ты просишь меня помочь тебе сделать то, что я только что сказала тебе не делать?       — Это колледж, а я… Тео, — он ответил насмешливо: — Ну, знаешь, неудачник с западной стороны, который не может устоять перед неприятностями.       — Классический Тео, — она закатила глаза и побежденно опустилась на подушки. — Если увидишь мою девушку, скажи ей, что ты разогрел меня для нее.       — Неа, — Тео скатился с кровати и потащил очень не желающую вставать Трейси за ноги. — Это колледж, и ты, блядь, гений, будущий горячий доктор, настоящий ловелас, так что оторви свою задницу и скажи ей сама.       Неохотно Трейси сдалась и начала одеваться, к большому удовольствию Тео — Господи, когда он успел стать таким чертовым оптимистом?       Он звучал почти как… Тео вычеркнул остаток этой мысли.

__________________

      — Как дела, заводчики? — Хейден почти сразу подошла к ним, как только они вошли.       — Слышала, тут вечеринка намечается, — отозвалась Трейси сквозь музыку, жеманно прислонившись к Тео.       — Вечеринка не сорвется, если я приглашу тебя, Куколка, — Хейден протянула руку, чтобы закрутить прядь волос Трейси, и Тео стал свидетелем ироничного зрелища того, как легко она обвела Трейси вокруг пальца.       Невероятно. Достаточно было одного прикосновения, и теперь вся эта «игра в недотрогу», о которой они с Трейси говорили всю дорогу сюда, была выброшена в чертово окно. Тео притянул Трейси ближе к себе, пытаясь спасти ее рушащуюся решимость.       Глаза Хейден прожигали дыру в том месте, где рука Тео намеренно низко лежала на талии Трейси.       — Не могу сказать то же самое о твоей подружке, — усмехнулась она, глядя на Тео.       — Полегче, тигренок, — Тео махнул рукой, чтобы она расслабилась. — Убери когти, ладно?       — Зависит от обстоятельств, — Хейден подняла брови с вызовом, а Трейси просто закатила глаза на их противостояние. — Ты уберешь свои от моей девушки?       — Зависит от обстоятельств, — Тео на мгновение окинул взглядом толпу. — От которой из них? — он наклонил голову в сторону, где заметил Гвен возле стола для пивного понга, ее глаза, как у ястреба, были устремлены в их сторону.       Хейден проигнорировала сомнительный комментарий Тео, вместо этого кокетливо посмотрела на Трейси, когда потянулась к ее руке.       — Моя единственная.       Тео мысленно выругался. Он не ожидал, что Трейси купится на эту дешевую фразу, но она таяла в руках Хейден, как пушинка, и легко ушла от него. Хейден увела Трейси, представив ее другим Тетам и девочкам-футболисткам, а Гвен следила за ними острым взглядом.       Несмотря на подозрения Тео относительно мотивов Хейден, он решил, что лучше не мешать. В основном потому, что он помнил фиаско на пляже и не хотел повторения ситуации с кучей ненормально сильных пьяных девушек. К тому же, он не был уверен, что переживет драку между ними.       Однако Тео был уверен, что не переживет эту вечеринку без выпивки.       Поэтому он лавировал сквозь толпу, отыскивая дорогу к смехотворно роскошному дому. Судя по тому, как все парни расступались на его пути, репутация Тео, раздающего удары специально для таких придурков, как они, опережала его.       Хотя без напарника он не чувствовал себя столь же устрашающе, Тео не обращал на это внимания.       К счастью для отморозков из студенческого братства университета Бейкон-Хиллс, он был здесь не по делу, а чтобы развлечься.       «Бар» представлял собой типичную для женского общества выставку шампанского, фруктовых ликеров, шипучего зельца и более крепких напитков для придурков. Он решил, что сегодня попадает в последнюю категорию, и потянулся за бутылкой с черной этикеткой, в то время как данное им обещание держать себя в руках сегодня давило на задворки сознания.       Тео вычеркнул и его, налил напиток и начал считать.

__________________

      Музыка сильно гремела, неоновые огни пульсировали в такт, а облака дыма окутывали комнату туманной дымкой, как нечеткие края сознания Тео, одурманенного виски.       Вокруг парили хрустальные зеркала, испещренные тонкими белыми линиями, таблетки обманчиво невинных цветов и форм были на кончиках языков, а замысловатые стеклянные трубки пылали дымом трав.       Уже нарушенное обещание каким-то образом удерживало Тео от тяжелой наркоты, но он приветствовал ледяные стаканы с головокружительными смесями прямо у себя в голове. Они захлестывали его мысли, пока его разум не начал тихо тонуть под действием чар.       Последние несколько часов прошли как в тумане: атласные бальзамы для губ и слабый мятный аромат передаваемых по кругу вейпов. У всех шикарных девушек из женского общества Бейкон-Хиллс был одинаковый вкус.       Тео никогда не было трудно найти себе пару, девушки обычно проявляли к нему интерес, и если он был в настроении, то все происходило без особых раздумий.       Теперь же он не мог перестать размышлять о том, что было в других девушках раньше, что заставляло его выбирать Трейси столько раз, что он увидел в Эрике однажды. Отчаянно пытаясь разобраться в этом, его мысли устремились вглубь, даже задаваясь вопросом, что Лиам нашёл в Хейден.       Конечно, это должно быть что-то большее, чем просто удобство, но, несмотря ни на что, он не мог придумать никакой другой причины.       Даже сейчас, будучи большим плохим «хорошим» парнем, которого хотела исправить каждая цыпочка с Хиллс, обходить вечеринку было почти слишком легко. В поисках поцелуя, который заставлял его кипеть, как лесной пожар, прикосновения, которое заставляло его кожу оживать, девушки, которая заставляла его трепетать.       Найти ее стало казаться невозможным.       Слова жарко шептали ему на ухо, но ничто не могло сравниться с песней, которая глубоко и тепло звучала в его груди. Ни одна из красивых губ, прижавшихся к его губам, не зажгла в нем тепла. Волны длинных волос просили прикоснуться к ним, но кончики его пальцев не жаждали ощутить их мягкость.       Так много ярких глаз, но ни в одном из них не было бури синих искр, которые вспыхивали в тот момент, когда они встречались с его глазами.       Тео говорил себе, что она просто не та девушка, повторяя это до тех пор, пока это не стало звучать как молитва, на которую он отчаянно нуждался в ответе. Затем он перешел к следующей, пока его разум не начал агонизировать, как его тело могло внезапно забыть, как хотеть, как реагировать, как жаждать с обжигающим жаром.       — Мне… нужно выпить, черт возьми, — пробормотал Тео, несмотря на то, что уже был пьян, оторвавшись от девушки, чье имя он не мог вспомнить.       Он пробирался сквозь толпу, и если он пару раз чуть не споткнулся, это было его дело. Если он увидел, как Хейден и Трейси ускользнули в одну из комнат, что ж, это было их дело, и он продолжил свой пошатывающийся путь к месту, где текла выпивка.       Рассматривая бутылки, Тео хотел выпить что-нибудь обжигающее, чтобы вспомнить, каково это, чтобы напомнить себе, что он может чувствовать.       У виски с Тео была не самая лучшая история, но когда он заметил Джека Дэниелса у заднего входа, он поприветствовал его как старого друга, не утруждая себя формальностями.       Тео откинул голову назад и почувствовал знакомое жжение. Хотя на этот раз напиток не был налит из разбитой отцовской рюмки, а на костяшках пальцев не было кровоподтеков, он все равно чувствовал горькое жжение, как от дымящейся пули.       Эти мысли плохо смешивались, превращая его разум в неустойчивое варево. Он не мог вспомнить, когда потерял способность считать, но знал, что это было где-то в виски Теннесси. Вместо этого он позволил всем дымным облакам музыки плавать в своей голове, пока его мысли спокойно не осели в тумане.       Тео покачивался в такт неспешным звукам, льющимся сквозь него. Он окинул взглядом все движущиеся тела и заметил, что ни одно из них не было созвучно песне, которую он слышал.       Поколебавшись, Тео понял, что это снова сработали чертовы внутренние часы. 15:00       Просто будильник Лиама, который Тео не услышал.       Еще одно напоминание от АМ о том, чтобы он принял лекарства.       Дурацкое скакание, которое он делал сразу после обеда.       Время суток для банки лакруа в руке, чтобы запить таблетки.       На часах.       На этот раз Тео не пытался выкинуть это из головы.       Может быть, потому что он не знал, с чего начать. Может быть, потому что он не знал, как это оказалось запрятано так глубоко под его кожей. Может быть, потому что он не понимал, что позволил этому забраться так далеко внутрь себя.       Может быть, он просто не мог признать, что Лиам так глубоко пустил корни в его кости, что вырезать его было все равно что вырвать у него его собственное ребро.       А может, Тео просто, блядь, не мог этого сделать.       Он издал сухой смешок и сглотнул горечь.       — Может, я просто хочу быть твоим, — Тео бормотал под призрачную музыку, преследуемый воспоминаниями об одинокой гитаре и голосе, который мягко опустошал его.       Когда музыка закончилась, и его разум погрузился в тишину и одиночество, он почувствовал жужжание в заднем кармане и неуклюже потянулся, чтобы достать телефон.       В групповом чате команды было несколько пропущенных сообщений, но Тео не сохранил ни одного из их имен, да и вообще не знал никого из них, так что это всегда было нагромождение цифр, в которых он особенно не мог разобраться сейчас.       Однако у него был контакт Лиама, и он видел пару отдельных сообщений, отправленных ранее. ЛД: пресса здесь нужно, чтобы ты вел тренировку       Дерьмо. Где ты?       Последнее сообщение только что пришло и — Черт. Блядь. Дерьмо. — Тео совсем забыл об этой части обещания, не то, чтобы он действительно выполнял другую часть, но.       До тренировки оставалось еще около часа, и Тео покопался в кармане в поисках ключей. Не для того, чтобы сесть за руль, он мог быть пьян, но он не был глупцом, он хотел оставить их Трейси, чтобы не бросать ее прям уж совсем.       Признаться, у Тео был соблазн написать Лиаму в ответ что-нибудь злобное — скажи Бретту, чтобы он спрыгнул с твоего члена, и заставь его вести тренировку — но Тео не мог заставить себя. Не тогда, когда он посмотрел на ключи в своей руке и увидел крошечный, тупой и совсем не милый брелок в виде бильярдного шара.       Перекатывая между пальцами миниатюрный зеленый шар с цифрой 6, он почувствовал, как уголок его рта дернулся, и был слишком пьян, чтобы побороть полуулыбку, повисшую на его губах. Тео вспомнил, как ему подарили этот брелок, потому что, по какой-то извращенной логике, брелок загладил вину за угон его грузовика (опять).       Воспоминания о голубоглазом дикаре медленно нахлынули на Тео, и у него не было ни единого шанса.       Выбор был очевиден.       До поля для лакросса предстояла долгая, мать ее, прогулка.

__________________

      Тео удалось удержаться на ногах по пути через кампус, пошатнувшись лишь раз, может быть, два — хорошо, три раза — но он сделал это, не упав на лицо, так что заткнитесь. Затем, в порыве истинного гения, он понял, что у него нет никакой экипировки. Ни бутс, ни щитков, ни майки. Неважно, ему не нужно было играть, чтобы стать капитаном. Конечно, никто не заметит.       — Какого черта ты творишь, Рэйкен? — Лиам сразу заметил, как только Тео вышел на поле, схватил его за руку и потащил в сторону, как будто Тео и так не был достаточно неустойчив на ногах.       — Делаю то, что ты сказал, —Тео попытался скрыть задержку в своих вялых движениях, когда он отдернул руку.       — Ты что, блядь… Ты должен был прийти час назад, Тео, — Лиам запустил руку в волосы, раздраженный.       Тео запоздало понял, что Лиам тоже не в своей экипировке для лакросса. Вероятно, для фотокамер, на нем была шикарная рубашка облачного цвета — за которую он наверняка выложил кучу денег, — заправленная в пояс, и бледно-голубые парадные брюки. Лиам не был бы Лиамом, если бы его верхние пуговицы не были расстегнуты, обнажая грудь, прямо в поле зрения полуприкрытых глаз Тео.       — Я здесь, — Тео прищурился, чтобы разобрать, что было вышито на кармане Лиама. Это был стебель голубых цветов над его сердцем, и в глубине сознания Тео мелькнула мысль, что они такие же голубые, как и глаза Лиама… Господи, его мозг был слишком испорчен, чтобы доверять ему свои мысли.       — Данбар!!!       Оба повернули головы в ту сторону, откуда орал тренер, стоявший в окружении съемочной группы и нескольких репортеров.       — Ты еще не настолько знаменит, чтобы заставлять людей ждать!       Он забрался на один из холщовых стульев, установленных для интервью.       — Рэйкен, если ты собираешься явиться с опозданием, то хотя бы оденься по случаю. Одевайся и тащи свою задницу на поле! С тебя самоубийственные спринты до самой смерти!       Это было слишком много для заторможенного сознания Тео, поэтому он просто дружелюбно помахал тренеру рукой, надеясь, что это будет уместным ответом.       Лиам быстро отдернул его руку, так что, очевидно, это было не так.       — Слушай, просто забудь об этом, — Лиам выпустил длинный вдох. — Я прикрою тебя перед тренером.       Во взгляде Лиама сквозило что-то похожее на беспокойство, и где-то внутри мыслей Тео, пропитанных виски, ему захотелось исправить нарушенное обещание.       — Ты не можешь быть здесь в таком состоянии, — Лиам сжал руку Тео, и на мгновение Тео не мог понять, кто из них был спасательным кругом, а кто тонул.       Только на мгновение, потом он отдернул руку и решил не тянуть Лиама за собой на дно. Не в этот раз.       На другом конце поля тренер начал проявлять нетерпение:       — Вы двое, прекратите дурачиться и пошевеливайтесь!       Тео взял себя в руки, моргнул, пока зрение не прояснилось, встал ровнее и выпрямился, потому что он мог сделать эту простую гребаную вещь, о которой его просили.       — Не опоздай на свой крупный план, принцесса, — Тео кивнул в ту сторону, где Лиама ждал свет прожекторов. — Я позабочусь о тренировке.       Тео направился туда, где остальная команда разминалась, но Лиам тут же встал у него на пути.       Глаза Лиама стали стальными, когда он преградил Тео дорогу.       — Не спорь со мной по этому поводу, — серьезно сказал он. — Просто уходи.       Они смотрели друг на друга еще одно напряженное мгновение, затем Лиам сделал шаг назад, его взгляд фиксировал Тео на месте, пока он не развернулся и не побежал трусцой в сторону своего интервью.       Тео немного поразмышлял, пока Лиам не оказался слишком далеко, чтобы остановить его, а затем направился к остальным членам команды. Он споткнулся только один раз, так что очевидно, что он вполне способен вести тренировку. То, что от нее осталось.       — Йоу, засранцы! — воскликнул Тео, подождав минуту, пока игроки соберутся вокруг него, — Лиам занят своим дерьмом «Огней ночной пятницы», так что я за главного.       Между ними промелькнуло несколько странных взглядов, вероятно, потому, что Тео не надел экипировку и явился на час позже, чтобы «возглавить» тренировку.       В любом случае, Тео потер руки, пока его глаза пытались понять, у кого мяч.       — Хорошо. Ясные глаза. Полные сердца. Не проиграть. Встать в строй, давайте, быстрее, хижина!       Никто не пошевелился, и Тео начал задаваться вопросом, не заикается ли он, черт возьми, — может быть, он говорил невнятно, но они все равно знали, что, черт возьми, он имел в виду, — когда Кори толкнул его локтем.       — Э, Тео? — Кори бросил на него странный взгляд. — Не тот вид спорта.       Тео оглядел смешанные выражения лиц команды, одни были озадачены, другие забавлялись. Все это не волновало Тео, за исключением самодовольного лица Бретта, который прошептал то, что, несомненно, было ехидным замечанием, одному из близнецов расхлябанного братства, без понятия, кому именно.       — Я имел в виду… давайте померяемся силами, — Тео смотрел так угрожающе, как только мог, в глазах у него двоилось. — Адам и Эвен, вы двое в противоположных командах. Эта история с близнецами раздражает меня до смерти.       И снова никто не двинулся с места.       — Неправильные имена, — пробормотал Кори рядом с ним, — Но ты был близок.       — Серьезно? Мы Эйден и Итан, — сказал один из близнецов расхлябанного братства, Тео все еще не был уверен, который из них. — Я подаю тебе выпивку целыми днями в Реликвии, но ты не можешь правильно назвать мое имя?       Тео мог быть пьян, но это прозвучало как подкоп под то, что он пьяница, поэтому сухо ответил:       — Отлично. Ты — Дерьмоголовый, а он — Членоголовый. Лучше?       Ответное молчание растянулось на напряженное мгновение.       Позади Тео послышалось хихиканье, и он так быстро вскинул голову, что его нечеткое зрение с трудом уловило, откуда оно доносится.       — Что-то смешное, придурок? — процедил Тео сквозь зубы, и смех Гейба замер на его языке.       Удовлетворенный, Тео повернулся к остальным членам команды. Талбота, судя по глупой ухмылке на его лице, это все сильно забавляло, как и тогда, когда он закрыл дверь за собой и Лиамом, оставив Тео с этим дурацким носком.       И Тео решил, какого черта, он уже был в ударе, так зачем останавливаться сейчас?       — Что касается тебя, то я никак не могу выбрать между «вытирателем задниц», «мешком дерьма» и «очередным титулованным мудаком, который ничего из себя не представляет», — он с усмешкой посмотрел на Бретта, затем повернулся к Кори, который нервно съежился, поэтому Тео позволил ему легко отделаться. — И ты, собственность Мейсона Хьюитта.       — О, слава Богу, — вздохнул Кори с облегчением.       Бретт вошел в пространство Тео, глядя на него исподлобья, и Тео сосредоточился на том, чтобы держать глаза достаточно прямыми, чтобы оскалиться в ответ.       — Может, тогда я буду звать тебя Джек Дэниелс? — Бретт негромко бросил с вызовом: — Пахнет так, как будто тебе это подходит.       Теплое жужжание, струящееся по Тео, каскадом превратилось в ледяную воду в его венах. Он всегда находил Бретта немного более раздражающим, чем среднестатистического недоростка с Хиллс-Сайда, но этот комментарий, когда он назвал Тео так, был новым уровнем, на котором Тео захотелось причинить боль.       Действительно, блядь, причинить ему боль.       — Как насчет того, чтобы я раскроил тебе череп… Эй-эй! Какого черта?!       Смертельная угроза Тео была прервана, когда в него внезапно врезались и дернули вверх, увидев, как вспышка неба быстро превратилась в траву, несущуюся к его лицу, но что-то поймало его под странным углом, прежде чем Тео упал на землю.       Все, что он мог видеть, это поле и спину в рубашке цвета грозового облака, и его разум медленно осознал, что в данный момент он висит на плече Лиама. Лиама, который должен был совершать свой маленький пресс-тур, а не подбегать и утаскивать Тео с поля.       — Какого хрена, Данбар?! — Тео пытался вырваться, но глупые сильные руки Лиама обхватили его: одна ноги, другая — руку, и Тео не мог сбежать. Он проклинал свои слабые мышцы, виня во всем алкоголь, но не то, что Лиам был сильнее его.       Лиам без слов унес Тео с поля, а тот всю дорогу пытался вырваться, остальные члены команды смотрели на это, как на какой-то цирк, пока Лиам с Тео не скрылись в раздевалке.       Они ворвались внутрь, и Лиам, наконец, поставил Тео на землю, но, не теряя времени, снова схватил Тео за руку, несмотря на протесты, и потащил в сторону душевых.       — Какого черта ты…       Лиам затащил его в одну из кабинок, и Тео был так потрясен тем, что его дергали, что с резким выдохом привалился спиной к кафельной стене.       — От тебя воняет, как от чертовой студенческой вечеринки, ты знаешь это? — прорычал Лиам, потянувшись вниз, чтобы включить краны, и Тео вздрогнул, когда ледяная вода коснулась его кожи. — Господи, Тео. Сейчас середина дня, а ты пьян в стельку.       Пытаясь отстраниться от холодной струи, Тео прорычал в ответ:       — Ну и что, блядь? — и толкнул Лиама, но Тео все еще был слишком неустойчив на ногах, чтобы приложить к этому какую-то реальную силу.       Грубым ударом руки по плечу Лиам прижал Тео к стене.       — Ты обещал мне, — его голос соответствовал горящему взгляду в его глазах. — Что не сделаешь этого сегодня… Ты обещал, что не будешь делать этого сегодня, Тео.       Лиам с большей силой надавил на его плечо, когда пьяные ноги Тео угрожали зашататься. Он держал Тео под душем, не заботясь о том, что его модная рубашка намокла, а вода капала с волос, стекая по жесткой линии челюсти.       Это напомнило Тео, как он вытаскивал Лиама из безрассудной спирали, но это было раньше.       — Ну, я нарушил обещание, потому что это то, что я, блядь, делаю, — прежде чем Тео пошел и проклял все к чертям. — Я все разрушаю, — он говорил полузадушенно. — Если ты еще не понял, то это на твоей совести.       Лиам с минуту смотрел на него свирепо, а потом сжал рот в жесткую линию.       — Отлично. Ты хочешь издеваться над собой, самоуничтожиться, чтобы потом, когда все взорвется, ты мог притвориться, что никогда не хотел этого? Валяй, — прорычал Лиам. — Ты хочешь пустить все на самотек, потому что считаешь, что не заслуживаешь этого? Дерзай, Тео, но больше не вытворяй такое дерьмо на поле.       Слова были наполнены жестокой честностью, которая безжалостно обрушилась на Тео.       И Тео отгородился, защищаясь своими стенами, которые в последнее время больше напоминали оранжерею, и молясь, чтобы Лиам не смог увидеть их насквозь.       — Ты что, думаешь, меня волнует лакросс? Эта школа, в которую я даже не хотел поступать? Получение какого-то дурацкого диплома? — Ты? — Ты думаешь, меня волнует все это бессмысленное дерьмо? — Боже, помоги мне, я в ужасе, что это так.       Глаза Лиама пылали, когда он подошел ближе к Тео, вода стекала по его носу, когда он прорычал:       — Продолжай вести себя так, будто тебе на все наплевать, и, возможно, ты убедишь себя.       Еще один сокрушительный удар, и Тео попытался не рассыпаться.       — Думаешь, ты меня, блядь, раскусил, да? — он собрал остатки сил, разбавленных виски, и толкнул Лиама, на этот раз отбросив его на шаг назад.       От резкого движения капли воды слетели с мокрых волос Лиама на его сердито нахмуренные брови.       И тогда Тео увидел это снова.       В глазах Лиама мелькнула та же вспышка ярости, словно он хотел нанести ответный удар. Только на этот раз, когда он яростно сжал кулаки, Тео подумал, что он действительно может это сделать, и Боже…       Тео нуждался в этом.       Ему нужно было, чтобы Лиам вскрыл его. Нашел, где он укоренился так глубоко внутри Тео, где он вернул жизнь тем частям Тео, которым лучше было умереть, где зародился этот бушующий зверь эмоций, где Лиам был источником, и вырезал себя, потому что Тео, блядь, не мог.       — Сделай это, — Тео потребовал: — Ты хочешь ударить меня, и я этого заслуживаю, так что просто сделай это, блядь, — ему это было нужно. — Ударь меня, Лиам, — он жаждал этого. — Просто выбей из меня всю душу.       Сжатые кулаки Лиама сомкнулись на боках, и выражение лица стало более внимательным, чем Тео того заслуживал.       — Я испортил твое интервью для прессы, — Тео шагнул к Лиаму под ледяным ливнем, — я испортил последнюю тренировку перед игрой. Я вел себя как мудак с твоими друзьями без всякой причины. Я втянул тебя в свое дерьмо в Вест-Сайде, хотя знал, насколько это опасно.       Он отточил свои слова и направил их на Лиама, ожидая, что тот просто выстрелит в ответ.       — Я разрушаю тебя, Лиам, я… — его дыхание перехватило в горле, и Лиам вздрогнул, глаза за мокрыми ресницами боролись со смешанными эмоциями. Тео мог видеть, как Лиам конфликтует внутри себя, и это само по себе было как еще один удар.       Тео не ожидал, что окончательно сломив безупречную решимость Лиама, он сломает и себя самого.       — Твоя жизнь превратилась в ад с той самой минуты, как ты встретил меня. Это моя вина, что ты даже не можешь… — его голос прервался, Тео сглотнул, глотая воду, стекающую по лицу, — Ты даже не можешь поговорить со своей мамой из-за меня.       Сделав прерывистый вдох, Тео почувствовал, что умоляет.       — Я испортил тебе жизнь, — как будто он стоял на коленях, умоляя Лиама ненавидеть его, нуждаясь в том, чтобы Лиам ненавидел его, потому что, черт возьми, он не мог сделать это сам. — Черт возьми, Лиам, ударь меня!       Тео ожидал увидеть форму кулака.       Он ожидал боли.       Он ожидал насилия.       Не разрушительно нежного столкновения тела Лиама с его телом.       Не рук Лиама, обвивающих его сзади, охватывающих его теплом.       Не интимного ощущения груди Лиама, прижатой к его собственной.       Тео пытался разобраться в разрушительной спирали своих мыслей, пытаясь понять, что Лиам обнимает его. Укрывая все его поврежденные стены и неровные края мягкостью, которую Тео не мог постичь, предлагая ему утешение, которого Тео не заслуживал.       — Просто сделай это… — резко прошептал он на плече Лиама, подавленный вздох вырывался из него, как предсмертный хрип. — Блядь, пожалуйста, Лиам.       Вместо того чтобы нанести смертельный удар, которого так жаждал Тео, Лиам крепче обхватил его руками, впиваясь пальцами во влажный материал рубашки. Рука проследовала вверх, чтобы обнять Тео за шею, притянуть его голову к своему плечу, просто держа Тео, пока они стояли под ливнем, обрушившимся на них.       Тео был совершенно неподвижен. Каждая его частичка боролась с инстинктом вырваться. Его разум кричал, чтобы он оттолкнул Лиама, но его тело…       Тело Тео хотело остаться.       Каждый дюйм его эгоистичной кожи грелся в этом комфорте, которого он не заслуживал.       Тео хотел, чтобы Лиам сломал его, но тот держал его… так крепко, что Тео не мог вырваться. А может быть, Тео был просто слабым, бесхребетным ублюдком, который не мог заставить себя попытаться.       Слыша только звук ударов капель воды о кафель и задыхающиеся вдохи воздуха между ними, Тео медленно поднял руки и обвил ими бока Лиама. Он прижался к Лиаму, его ладони скользили по мягкому серому цвету промокшей рубашки.       Лиам почувствовал, что Тео сдается в объятиях, и притянул его ближе, заставив дрожащий вздох вырваться из губ Тео. Тео понял, что его руки дрожат, и он не мог удержаться от того, чтобы не вдавить пальцы в мышцы верхней части спины Лиама, чувствуя, как ремень Лиама впивается в низ его живота, но ему было все равно. Он уперся подбородком в плечо Лиама и прижался к нему так, словно от этого зависела его жизнь, наконец-то найдя тепло, которое искал.       Оно было не в атласном рту незнакомки или на дне бутылки со спиртным. Оно было там, где его не должно было быть, там, где Тео не место.       — Послушай меня, — голос Лиама мягко журчал на груди Тео, — Мне нужно, чтобы ты меня выслушал. Даже если ты не хочешь, потому что я, честно говоря, не знаю, говорил ли тебе кто-нибудь когда-нибудь об этом, и я думаю, что тебе нужно это услышать.       Тео приготовился к худшему. Лиам скажет ему, какой он жалкий, циничный мудак. Лиам снова назовет его чудовищем. Лиам заберет недостающие части себя, которые были укоренены внутри Тео, части, которые он был слишком эгоистичен и слаб, чтобы отпустить.       Даже сейчас он держался за Лиама. Жалко цепляясь за его тело, цепляясь за эту иллюзию комфорта, пока ее не разорвали.       — Тео… — осторожный голос Лиама был похож на поцелуй сладчайшего лезвия, прежде чем оно проскользнуло внутрь Тео, чтобы разорвать его на части. — Это не твоя вина.       Каким-то образом Тео все еще чувствовал, как в него вонзается нож, и стиснул зубы так сильно, что ему показалось, что челюсть может сломаться. Он моргал, отбиваясь от воды, попадавшей в глаза, как будто это могло как-то рассеять туман в его голове и заставить понять, как Лиам, мать его, так поступает с ним.       Как Лиам может одним словом перевернуть весь его мир с ног на голову.       — Ничего подобного, — Лиам звучал так уверенно, что Тео захотелось ему поверить. — То, что случилось с Тарой, было ужасно, и это было хреново, и я знаю, что ты чувствуешь себя таким виноватым, но это было не в твоей власти, — слова искренне лились из уст Лиама, — Все это. Даже Питер.       Тео охватила легкая волна паники, и он импульсивно уткнулся носом в плечо Лиама, каким-то образом ощущая тепло его кожи даже сквозь холодную мокрую рубашку.       — Быть в таком месте, быть рядом с таким человеком, как он… — продолжал Лиам, не обращая внимания на прижавшегося к нему Тео. — Ты был просто ребенком, который делал то, что должен был делать, чтобы выжить.       Часть Тео хотела в это верить. Та же часть, которая хотела остаться в комфорте и безопасности объятий Лиама. Та новая часть его самого, которую он еще даже не начал понимать. А может быть, просто старые части его снова вдохнули жизнь.       — И не смей винить себя за то дерьмо, которое я натворил, — подчеркнул Лиам с неожиданной горячностью, крепче обхватывая Тео, — Ты же знаешь, я не гребаный святой. Я безрассуден, и я могу быть полным идиотом, и просто… излишним.       Он судорожно выдохнул в грудь Тео.       — Ты уберег меня от неприятностей, когда не нужно было, а я не мог рассказать маме, потому что мне было стыдно, — признался он, — Господи, если уж на то пошло, это я притащил тебя обратно в Вест-Бейкон, а ты… Ты пострадал, защищая меня, Тео.       Слова на мгновение повисли в воздухе, смешиваясь с каплями воды, попадающими на кожу, стекающими по локонам волос, пытаясь обрести ясность в тумане разума Тео. Лиам был прав, он никогда не слышал ничего из этого, потому что не хотел ничего слышать. Возможно, он думал, что не заслуживает этого.       — Но теперь все кончено.       Тео почувствовал, как одна из рук Лиама исчезла с его спины, оставив холодное пространство, отчего в животе заныло. Не готовый к стыду за то, что позволил себе стать уязвимым, Тео начал паниковать.       Затем он услышал скрип крана, который Лиам перекрыл. Прикосновения вернулись. И Лиам снова прижимал Тео к себе.       Должно быть, он заметил, как тело Тео на мгновение напряглось, почувствовал биение его сердца между их грудными клетками. Лиам провел рукой по мокрой рубашке Тео, а другой по его шее, большим пальцем слегка поглаживая мокрые волосы Тео.       Еще один вздрагивающий вздох вырвался из его губ, и Тео поборол желание прижаться лицом к шее Лиама, уткнуться носом в ее лоно и наслаждаться тем, как безопасно он себя там чувствует, возможно, так же, как в постели Лиама, но бесконечно больше.       Без шума душа все было еще более хрупким, но Лиам обращался с Тео с еще большей заботой, которой он не заслуживал.       — Послушай… Я не знаю, помнишь ли ты все, что сказал в ту ночь, когда потерял сознание, — Лиам сделал паузу, обдумывая свои следующие слова, — но мне кажется, что я должен сказать тебе: что бы ни сделал с тобой твой отец, Тео, ты не виноват.       Вот так, всего пара слов, и весь мир Тео снова встал на дыбы.       — Неважно, что ты думаешь, что сделал, чтобы заслужить это, это не так, — голос Лиама был нежным, но все же таким уверенным. — Ты слышишь меня?       Тео инстинктивно крепче сжал плечи Лиама, держась за жизнь. Его мысли в страхе разбегались от того, что он не мог вспомнить, что говорил Лиаму, от страха перед отцом, от той ночи много лет назад, от которой он никак не мог уйти достаточно далеко.       Лиам, должно быть, почувствовал, что мысли Тео начали крутиться по спирали.       — Спокойно… Ты в безопасности, — он прижал голову Тео к своему плечу, его большой палец успокаивающе провел по шее Тео. — Ты больше не ребенок, ты не беспомощен, и он не сможет добраться до тебя.       Вот так, всего пара слов, и мир Тео снова стал ровным, и он не знал, как Лиам мог так с ним поступить.       — И я… — Лиам сделал небольшой вдох, словно набираясь сил. — Тео, я не Лейхи.       В тот момент, когда слова покинули рот Лиама, Тео почувствовал, что он словно сделан из стекла.       Все, что, как он думал, он так хорошо скрывал внутри, было так ясно, что Лиам мог видеть.       Как будто поверхность, которую он так тщательно оберегал вокруг себя, медленно расползалась трещинами, и это был лишь вопрос мгновений, когда она прорвется.       — Я не знаю, что случилось, — каждое слово Лиама было еще одной трещиной, мягко раскалывающей Тео на части. — Но я думаю, что-то произошло, и я думаю, что это действительно причинило тебе боль. Я думаю, тебе до сих пор больно… и ты боишься, что это случится снова.       Затем произошло крушение.       Тео почувствовал, как он разбился о Лиама, оставив столько повреждений, что, возможно, они разбились вместе. Возможно, он не мог сказать, кто из них был разрушительным шаром, а кто остался среди обломков. Может быть, он и не хотел этого знать.       Лиам, казалось, не возражал против того, что все части Тео рассыпались у его ног. Но Тео хотел собрать все осколки того, кем он был или кем он не был, и убежать, спрятаться, пока не выяснит, кем, черт возьми, он должен быть теперь, когда у него нет стен, за которыми можно спрятаться.       Но этот новый Тео, это тело с раздробленными костями и содранной кожей наголо, хотел остаться в объятиях Лиама, где тот шептал:       — Мне просто нужно, чтобы ты знал… он больше не сможет причинить тебе боль.       Там, где, возможно, было бы легче собрать воедино все его части, когда ему не нужно было бы притворяться, что они не разбиты и не преследуют его.       — Ты понимаешь меня, Тео? — голос Лиама звучал твердо в груди Тео.       Прошло мгновение, прежде чем Тео снова нашел слова, и он пробормотал в плечо Лиама:       — …Д-да, да, — возможно, он не заслуживал этого, возможно, он был слишком слаб, чтобы не сделать этого, и, возможно, в каком-то смысле Лиам тоже понимал его.       Они стояли там некоторое время, задерживаясь в руинах.       Тео разогнал туман в глазах, не зная, была ли это вода, слезы или дымка от виски, которая наконец-то начала отпускать.       Он тяжело прислонился к Лиаму, не зная, как ему вернуться к самостоятельной жизни, когда они неизбежно расстанутся. Он не знал, готов ли он открыть свой серьезно испорченный ящик с секретами, который Лиам выудил из глубин ада, и который явно не был спрятан так глубоко внизу, как думал Тео.       Неизвестно, что он должен был сказать или сделать, когда пришло время существовать за пределами безопасности в объятиях Лиама. Он не знал, как позволил себе оказаться там, и как противостоять надвигающемуся шторму сожалений и сомнений, который только и ждет, когда Лиам уйдет.       Тео уткнулся носом в безопасное плечо Лиама, желая верить, что сможет остаться там еще хоть немного.       Но руки парня слегка ослабли, и это не должно было заставить сердце Тео упасть так, как оно упало.       — Послушай, я не… — голос Лиама потерял свою остроту и звучал настороженно. — Я не знаю, смогу ли я играть завтра.       Из всех сокрушительных вещей, которые прозвучали из уст Лиама за последние несколько минут, это было самым шокирующим.       — Что? — беспокойство неожиданно захлестнуло Тео, и он сам удивился тому, что отступил немного назад. — Ты в порядке, да? — его пальцы вцепились в плечи Лиама, глаза обеспокоенно искали признаки.       Темные локоны волос беспорядочно обрамляли лицо Лиама, на коже и ресницах остались капли воды, стекающие по носу. Насыщенный синий цвет его глаз заставил Тео почувствовать себя еще более прозрачным. Лиам слегка изогнул бровь, придавая себе странный вид, который Тео не мог определить.       — Я думаю, я… — затрудненный вздох, словно липкий мед, проскользнул между приоткрытыми губами Лиама. — Возможно, это просто нервы.       Тео чувствовал, как грудь Лиама прижимается к его груди, и его мозг был слишком отвлечен, чтобы сделать что-то, кроме кивка. Он все отчетливее осознавал, как тесно они прижимались друг к другу, мокрые, в одежде, которая казалась слишком тяжелой, но все еще опасно тонкой. Холодный воздух касался его тела, но под кожей ощущалось тепло.       Война между его разумом и телом снова разгоралась, но когда глаза Тео боролись с желанием проследить за каплей воды, скользящей по изгибу губ Лиама, он жаждал капитуляции.       — Давай просто, — Лиам медленно отодвинулся, его руки коснулись талии Тео, когда он отстранился, заставляя его дрожать не только от внезапной холодной пустоты. — Пойдем проспимся, хорошо?       Неприятное чувство начало овладевать им.       — Ты уверен, что хочешь отказаться от своего прожектора?       Взгляд Тео виновато опустился на испорченную модную рубашку Лиама с наполовину расстегнутыми пуговицами, на голубые цветочки, пришитые к карману, которые соответствовали его усталым глазам, на светлые брюки, потемневшие от воды, и на его неприветливый для камеры хмурый взгляд, который вызвал Тео и его бесконечный шторм дерьма.       — Да, Тео, я уверен, — тот же Лиам, который за несколько секунд до этого заключил Тео в нежные объятия, нетерпеливо запыхтел, словно хотел дать ему пощечину.       Может быть, это был крах после спуска, может быть, психическое истощение, может быть, Тео просто боялся остаться один на один с мрачными мыслями, уже затаившимися в глубине его сознания, а может быть, он просто не умел говорить Лиаму «нет», но он согласился, слегка кивнув.       — Мы оба… просто нуждаемся в отдыхе, — Лиам заметил нерешительность Тео, поэтому взял его за руку, а может быть, и всего Тео тоже, даже все его осколки на полу, острые и предательские. Лиам потянул его за собой, подбадривая, в чем Тео и не подозревал, что нуждается.       И, возможно, гораздо больше того.

__________________

      Это был не первый раз, когда они совершали долгий поход в пропитанной водой одежде после какого-то странного кризиса, и даже не второй, потому что им просто повезло. Но Тео полагал, что сколько бы они ни умудрялись попадать в мозговой хаос, они всегда находили выход.       Вернувшись в общежитие, все вошло в привычное русло, и у Тео не было сил размышлять о том, что он чувствует по этому поводу, только то, что он рад, что Лиам вроде как взял все на себя, и Тео может отключить свой разум и не думать об этом.       ‘Этим’ была очередная драматическая встреча с соседом по комнате в душе, как будто жизнь Тео была нацелена на то, чтобы выставить на позор все сопливые фильмы о девчонках.       Как бы то ни было, Тео не думал об этом, пока все шло своим чередом. Лиам заставил его переодеться в чистую сухую одежду, практически насильно скормил ему бутерброд с арахисовым маслом и бананом, и только после этого уложил в постель.       — Черт, ты собираешься уложить меня и поцеловать на ночь? — полушутя-полусерьезно спросил Тео, пытаясь заставить себя чувствовать не таким жалким.       Лиам мягко поддразнил его в ответ:       — Может, и уложу, раз ты такой маленький.       На его губах появился намек на улыбку, и они оба притворились, что не знают, для чего она на самом деле.       — Даже не думай открывать глаза до того, как прозвенит мой будильник, — продиктовал Лиам со своей стороны комнаты, наконец-то решив переодеться из мокрой одежды, — Если понадобится, я прикую тебя цепями к твоей кровати.       Тео боролся с усталостью в глазах, понимая, как сильно он скучал по их легкому подтруниванию.       — Приказ капитана?       Лиам поднял глаза от расстегнутой рубашки и бросил на него острый взгляд.       — Нет, просто твой сосед по комнате беспокоится о тебе, придурок.       Хотя в словах Лиама не было никакого тепла, они немного укололи, слегка напомнив о том, что сейчас между ними все еще не все просто. Скорее, это была путаница полуправды и неразрешенного напряжения, настолько сильного, что одна искра могла поднять пламя.       Куча пепла, в которой нужно разобраться, без начала и конца.       Сложная. Ошеломляющая. Неизбежная.       — А что будет после будильника? — спросил Тео, но на самом деле он имел в виду, есть ли что-то после или просто еще больше задерживался на обломках.       Возможно, Лиам все же услышал настоящий вопрос, потому что он всего лишь пожал плечами, как будто это было просто.       — Мы поговорим, — как будто это не должно быть зловещей ямой в сознании Тео. — Или не поговорим, а просто пойдем перекусим в той дерьмовой забегаловке, на которую у тебя стояк.       Несмотря на напряженную атмосферу, Лиам ухмыльнулся, и Тео пожелал ему не говорить о стояках, расстегивая ремень с легким звенящим звуком, который не должен был заставить пульс Тео бешено биться в ушах.       Он еще глубже погрузился в кровать, не обращая внимания на голую фигуру Лиама, горящую в уголке его глаз, опускающуюся ниже, обжигающую глубже.       — Я ведь не собираюсь проснуться и увидеть, как ты набрасываешься на Бретта, верно? — в шутке Тео был язвительный тон, который никто из них не заметил.       — Нет, — Лиам шагнул на сторону комнаты Тео, теперь на нем, по крайней мере, были шорты, а рубашку он натянул на свои растрепанные волосы, высушенные воздухом. — Эй… Поклянёмся на матерных пальцах?       Тео закатил глаза, горькое чувство вины разворачивалось внутри него, когда он вспоминал судьбу их другого обещания, того, которое нельзя было доверять в руки, разрушающие все.       — Потому что это так хорошо сработало в прошлый раз.       Лиам снова пожал плечами.       — Мы их не закрепляли.       Тео на мгновение задумался, разглядывая игривый блеск в медовой искренности глаз Лиама и предложенный палец, который все равно доверял разрушительным рукам Тео.       — Хорошо, — хотя он не совсем понимал, какое обещание они дают, ему почему-то казалось, что понимает. — Пошел ты нахуй с честью, Данбар.       Это было немного смешно, как странно интимное ощущение, когда он закрепил свой средний палец вокруг пальца Лиама, как будто до этого у них не было всех тел, сомкнутых друг вокруг друга.       — И тебе почетный хуй, Рэйкен, — улыбнулся Лиам, сжимая палец Тео и вызывая в его груди дурацкое теплое чувство, которое оставалось там, даже когда Лиам отпустил его.       Когда Лиам забрался в свою кровать, Тео понял, как сильно он по этому скучал. Не только по своей кровати, которая была просто чертовым облаком по сравнению с его задним сиденьем грузовика.       Просто быть здесь. В одном пространстве с Лиамом. Слышать, как он дрыгает ногой, чтобы заснуть, что обычно сводило Тео с ума, но он не мог сосчитать, сколько раз за последние 16 дней, 15 ночей, 16 часов и 32 минуты он жаждал этого звука.       Тео успокоил свой разум, перестал считать до бесконечности и позволил раздражающему стуку кровати убаюкать его.

__________________

20:00       Просто будильник Лиама, который Тео должен был услышать.       Еще одно напоминание с «небес» о необходимости принять лекарства.       Время суток, чтобы прыгать через скакалку во время ужина и запивать таблетки между первыми укусами.       Только Тео не услышал тошнотворно сладкой песни, терзающей его барабанные перепонки, а лишь еще более невыносимую фантомную музыку, заставившую его проснуться. Он стер последние следы сна с глаз, поморщившись от тупой боли в голове — адская расплата за пьяное оцепенение.       Оглядевшись по сторонам, Тео медленно осознал, что не слышал будильника Лиама, потому что его телефон пропал со своего места на тумбочке, как и сам Лиам, которого тоже не было в постели.       Подавив первоначальное желание предположить самое худшее, Тео приказал себе рассуждать здраво. Он проверил свой телефон, Лиам не написал ему случайного сообщения, как обычно делал, хотя Тео редко отвечал.       Он сказал себе, что, может быть, Лиам просто пошел за едой, или вышел в туалет, или у него было какое-то совершенно логичное дело, и он не бросил его.       Но чем больше проходило минут, и чем ниже опускался ужас в нутро Тео, и чем ближе сомнения закрадывались в его разум, и чем больше теней затуманивали его мысли… тем труднее становилось рассуждать.       Тео огляделся, заметив, что некоторые вещи Лиама пропали, например, рюкзак и зарядное устройство для телефона. Значит, он собрал сумку. Значит, он, вероятно, даже не собирался возвращаться сюда сегодня. Значит, он солгал, когда сказал, что они собираются поговорить, или не говорить, или просто пойти поесть дерьмовой еды в «Реликвии».       Это значит, что он вовсе не имел в виду, когда сцепил свой палец с пальцем Тео, посмотрел ему в глаза и пообещал.       Тео знал, что Лиам ничего ему не должен. Не Тео, который провел большую часть последних двух недель, избегая его, и большую часть проклятого семестра, настаивая на том, что они даже не друзья. Тео, чью жалкую пьяную задницу Лиам должен был уносить с поля и опекать, как какого-то глупого ребенка.       Тео объебавшегося Рэйкена, который не стоил всех тех проблем, которые он создавал.       Он знал, что не имеет права чувствовать себя преданным, или обиженным, или злым, но все равно чувствовал, потому что всегда был никем иным, как бедным гребаным дьяволом.       Лежа там, жалея себя, Тео впился взглядом в сторону комнаты Лиама. Особенно на стену, где Лиам, очевидно, успел повесить еще один чертов плакат, прежде чем удрать.       Может быть, в общежитие Бретта, чтобы этот подонок продолжал называть его за спиной чокнутым. А может, к Хейден, чтобы Трейси могла поплакать в подушку о том, что она не хочет свободных отношений, вместо того, чтобы сказать об этом своей девушке.       Или, может быть, Лиам просто пошел трахать кого-то другого, потому что он точно знал, чего хочет, и мог это сделать, в отличие от Тео.       Сорвав с себя одеяла, Тео направился в сторону комнаты Лиама и уставился на дурацкий плакат Супермена, смотрящий на него. Все чисто, просто и идеально.       Шипя сквозь зубы от злости, которую он не заслужил, полный несправедливого разочарования и ножа в спине, который он не имел права чувствовать, Тео схватил плакат, грубо стащил его со стены и…       Ох.       О, черт.       Тео забыл, как дышать.       Он отступил назад, его колени внезапно ослабли от того, что он увидел за плакатом. Это были… вмятины в стене. Несколько выдолбленных углублений, похожих на впадины на поверхности, как…       Тео сглотнул, во рту пересохло.       Как форма кулака.       Кровь стыла в жилах, Тео проследил пальцем вогнутые следы, каждый из которых, как удар, перехватывал дыхание. Медленно он снял два других плаката, которые повесили за последнюю неделю, обнаружив то же самое мучительное откровение за любимой версией Лиама — Человеком-пауком, и еще одним — гидрой.       Пятиголовое чудовище, которое Лиам сравнивал с гневом, разочарованием, обидой и всем остальным, что он старался не чувствовать.       Зверь, которому, по его словам, Тео просто откусывал головы, вместо того, чтобы разобраться с сутью, из которой они проистекали.       Зверь, в котором Тео обвинял Лиама.       Зверь, за которым Лиам прятал своего собственного зверя.       Паника внезапно затопила Тео. Не та, что парализовала его, а та, что вызвала внезапный прилив страха и инстинкта. Он ломал голову, вспоминая единственный раз, когда видел подобную ярость со стороны Лиама, звук его кулаков, бьющих по металлу, который заставил все тело Тео содрогнуться, делая все возможное, чтобы Лиам не причинил себе вреда…       Тео привел в порядок свои разрозненные эмоции, чтобы рассуждать здраво. В каком бы состоянии ни был Лиам, у него, по крайней мере, хватило ума собрать сумку и спрятаться за стеной, что означало, что он планировал спрятаться.       Тео бросил плакаты и направился к двери, его тело опережало разум на несколько лет, уже точно зная, куда его вести.

__________________

      — Ого.       Мейсон уставился на Тео, стоявшего растрепанным и изможденным возле его квартиры, после того как Тео пробежал через весь кампус и грубо колотил в дверь.       — Ты выглядишь как настоящий заботливый человек, попавший в беду, — Мейсон в недоумении уставился на него, — У тебя странный цвет лица.       — Где он, Мейсон? — потребовал Тео, полузадохнувшись.       — Послушай, мой парень, — Мейсон рассеянно посмотрел на свой телефон, — мне нужно позаботиться кое о чем важном прямо сейчас. Я уверен, что Лиам напишет тебе через пару… Эй!       Тео толкнул дверь, чтобы пройти мимо Мейсона, настолько одолеваемого неотложными делами, что ему было плевать на вторжение. У Тео была единственная цель — найти Лиама, может быть, чтобы увидеть его и узнать, что с ним все в порядке, а может быть, чтобы разозлиться на него за то, что он поселил это ужасное гребаное чувство в его груди.       Он обшарил все комнаты в обширном пространстве, дойдя до последней в конце коридора. Судя по тому, как протесты Мейсона снизились до резкого, хриплого тона, это была та самая. Тео повернул ручку, толкнул дверь, заглянул внутрь и…       Вся кровь отхлынула от лица Тео.       Лиам лежал на кровати, неподвижный, если не считать медленного движения вверх-вниз, застывшая фигура, как в первый раз, когда Тео увидел его, просто лежащего в их общежитии, погруженного в глубокий сон… как в трансе…       Как в коме.       — Ни за что, блядь, — Тео с трудом выносил лавину эмоций, внезапно обрушившуюся на него. — Вставай, придурок! — он попытался ворваться внутрь, желая заставить Лиама выйти из этого состояния, встать на ноги и снова стать самим собой. — Лиам, проснись, — но его удержала рука.       Прежде чем Тео успел сделать больше шага внутрь, Мейсон вытащил его из комнаты, закрыл дверь и прижался к ней.       — Тебе нужно остыть, хорошо? Лиам в порядке, — Мейсон резко прошептал, бросив на Тео строгий взгляд, — Доктор сказал, что ему нужно принять пару успокоительных, так что лучшее, что ты можешь сейчас сделать, это дать ему отдохнуть.       Тео на мгновение остановился, ему нужно было выйти из коридора, чтобы не ворваться обратно внутрь, обратно в ту комнату с безжизненным телом Лиама. Он попытался успокоить свое бешено колотящееся сердце и взять себя в руки, направляясь в главную комнату, Мейсон вскоре последовал за ним.       Тео думал, что он достаточно понимает, чтобы не лезть не в свое дело, старался не переступать границ, так же, как Лиам старался не переступать его. Тео просто решил, что, возможно, Лиам иногда закипает, возможно, ему иногда требуется успокоительное, возможно, его другие лекарства не обязательно связаны с его вспышкой гнева после того, как они проиграли матч-реванш.       Теперь Тео не мог рассуждать. Не было никакого объяснения тому, почему Лиам в одну минуту улыбался и давал обещания, а в следующую пробивал кулаком чертову стену.       — Да что с ним, черт возьми, вообще происходит? — Тео в отчаянии откинул волосы назад. — Коктейли с таблетками, сонные заклинания и… — он замешкался, не зная, как это назвать, и хотел ли Лиам, чтобы Мейсон знал об этом. — То, что он расстроился и чуть не сломал себе руки.       — Тео… — Мейсон ступал осторожно, как он всегда делал, когда говорил одни и те же туманные фразы. — Если он не сказал тебе, то это не мое дело, но ты не должен беспокоиться об этом. Это случается нечасто, и все под контролем.       Тео жестом указал на комнату, в которой Лиам лежал почти без сознания.       — Ясно.       Мейсон с любопытством наблюдал за рукой Тео, когда она опустилась обратно на его бок.       — Я не знал, что тебя это так волнует.       — Я не… — Тео подавил первый инстинкт отрицать, спрятаться за жалкой грудой обломков, которые когда-то были стенами, — Я не понимаю, Мейсон, он был таким… — дыхание неуверенно упало на его губы, застыло в горле. — Он был в порядке.       Мейсон сделал паузу, и его следующие слова почти уничтожили то, что осталось от Тео.       — Был ли?       Мысли Тео мучили его, вспоминая ту вспышку чего-то, что он постоянно видел в глазах Лиама, мелкие трещинки в его безупречной решимости, то, как сжимались его кулаки, когда Тео подначивал его, подталкивая к тому, чтобы он просто сделал это.       Волна вины захлестнула Тео. Он умолял Лиама выпустить наружу то, что он отчаянно пытался сдержать, а вместо того, чтобы причинить боль Тео, Лиам, черт возьми, обнял его, прижал к себе и заставил почувствовать себя в безопасности… От осознания этого Тео чуть не упал на колени.       — Я тоже не знал, Тео, — Мейсон посмотрел на него сочувственным взглядом, граничащим с жалостью. — Люди всегда «в порядке», пока что-нибудь не произойдет, а Лиам очень хорош в том, чтобы быть в порядке.       Глаза Тео опустились на пол, в голове всплыли воспоминания о том, как Лиам задумчиво бренчал на гитаре в то утро, словно ему нужно было сосредоточиться только на музыке, как он сказал маме, что с ним все в порядке, сказал Тео, что это просто нервы. Так много случаев, когда Тео должен был понять, что что-то не так… но он был слишком поглощен своим собственным дерьмом, слишком занят тем, чтобы быть Тео, слишком далеко в своей собственной заднице, чтобы даже заметить это.       — Итак, он собирается… — глаза Тео нерешительно встретились с глазами Мейсона. — Он останется у тебя на пару дней?       — Таков был план, — Мейсон снова посмотрел на свой телефон, — Но только что позвонил Кори, и в поместье его семьи произошел взлом, и они все очень потрясены, так что я нужен ему прямо сейчас.       — Их поместье? — недоверчиво повторил Тео, — Чт… не важно. Ты нужен Лиаму.       — С Лиамом все будет в порядке, — настаивал Мейсон, — У его отчима есть ночлежка. Я только позвоню, чтобы его приняли.       Сердце Тео болезненно упало в желудок.       — Что, как в больнице?       — Не совсем, но Лиам все еще ненавидит это, — вздохнул Мейсон, звуча немного подавленно, — И ему не нравится беспокоить родителей, но там он будет в порядке.       Он пролистал свой телефон, ища номер, чтобы отправить Лиама в ненавистное тому место, в то время как Тео боролся с невыносимым чувством в груди, просто думая об этом.       — А разве он не может остаться с кем-нибудь из других друзей? Как насчет Хейден?       — Нет в городе. Футбольный матч, — ответил Мейсон, не отрываясь от своего телефона, и Тео пришлось подавить желание выхватить его, зная, что он поступает неразумно.       — Слушай, а как насчет других его друзей? Где они, блядь, находятся? — это становилось до жути похожим на то, как все начиналось, когда Тео и Лиам просто лежали в своем общежитии, не будучи там, прежде чем Лиам проснулся и стал солнцем в центре вращающегося круга друзей.       Мейсон покачал головой.       — Ему не нравится чувствовать себя обузой для кого-то, поверь мне, он бы предпочел пойти к своему отцу…       — Нет, — Тео не мог больше слушать. — Он не обуза, — он знал, что Мейсон имел в виду совсем другое, но слова вырвались из него с яростью, от которой у Тео перехватило дыхание. — Ни учреждений, ни родителей, хорошо? Если это то, чего хочет Лиам, то он может… Я могу…       Тео замолчал, его разум медленно улавливал то, что он говорил, осознавая всю серьезность происходящего.       Мейсон выглядел неуверенным.       — Я не знаю. Это может стать немного напряженным, а ты… немного напряженный.       Тео почувствовал себя незащищенным под взглядом Мейсона, как и много раз, когда так давно Мейсон заставал его присматривающим за Лиамом, следящим за тем, чтобы ему было что поесть и попить, задающим слишком много вопросов, беспокоящимся о нем еще до того, как он его узнал.       — Позволь мне остаться здесь с ним, — Тео говорил с трудом, выталкивая из себя слова, застрявшие в горле и не желавшие быть услышанными. — Ты знаешь… Мейсон, ты знаешь, что я позабочусь о нем.       Мейсон долго смотрел на Тео.       — А он знает? — просто спросил он, но они оба почувствовали, какой груз за этим стоит. — Потому что он заслуживает услышать это от тебя.       Обнаженный, без стены, за которой можно было спрятаться, Тео не мог ничего сделать, кроме как позволить увидеть себя. Он чувствовал себя измученным, открытым и уязвимым, что совершенно не волновало его, что он больше всего ненавидел, но он терпел. Он должен был.       — Хорошо, — Мейсон согласился, услышав затянувшееся молчание Тео, и сказал достаточно громко: — Постарайся не разрушить это место, Киллдозер. Я напишу тебе.       Тео вздрогнул, когда Мейсон протянул руку и ободряюще хлопнул его по плечу. А затем наблюдал, застыв на месте, как Мейсон схватил связку ключей с соседнего стола и поспешил за дверь, чтобы побыть с Кори, оставив Тео одного.       Наедине с Лиамом.       Борясь с нарастающей паникой, грозящей парализовать его, Тео напомнил себе, что быть наедине с Лиамом всегда было слишком легко, всегда было слишком комфортно, всегда было так же естественно, как сделать вдох. Поэтому он глубоко вдохнул и пошел по коридору в сторону комнаты для гостей.       Дойдя до двери, он запнулся и остановился, чтобы прислониться к ней лбом. Прохладное прикосновение твердого дерева напомнило Тео о коже, такой холодной, что она горела, о безжизненном теле и механическом сердцебиении.       Тео сделал последний вдох через нос и выдох через рот, очистил разум и успокоил сердце. Он открыл дверь, его качнуло от тяжелой пустоты, заполнившей комнату, но Тео выдержал это и все равно вошел внутрь.       Тело Лиама лежало на кровати, немного скрюченное, неподвижное, только воздух медленно входил и выходил из него. Тео проигнорировал толчок в животе и бурю эмоций, разворачивающуюся в его груди. Он не знал, что его больше расстраивает или злит, Лиам или он сам, или то, что он просто испытывает облегчение от того, что Лиам не пострадал.       Тео отбросил все свои переживания и сосредоточился на Лиаме, пытаясь вернуть ему ту же заботу и понимание, которые Лиам давал Тео, даже когда он ни капли этого не заслуживал.       Тео подошел, чтобы поудобнее расположить Лиама на кровати, стараясь не замечать пепельную кожу, лишенную обычного живого цвета. Он повернул Лиама на бок, как, как он знал, тот любил спать, не обращая внимания на до боли знакомое ощущение мертвого веса. Обхватил подбородок Лиама, осторожно поправляя его голову, стараясь, чтобы его грудь не сдавило от того, насколько он затек, глаза Лиама оставались закрытыми, даже когда его перекладывали.       Тео прижал щеку Лиама к подушке, понимая, что однажды Лиам сделал для него то же самое, и Тео на него за это набросился.       С уколом вины, пронзившим его насквозь, Тео расположил руки Лиама так, как тот всегда обнимал себя во время сна. Осторожно взяв Лиама за запястье, Тео увидел синяки и порезы на костяшках пальцев Лиама. Внутренняя дрожь охватила его позвоночник, когда Тео впервые заметил, что ногти Лиама тоже не накрашены.       Никаких следов дикой синевы, которая сочеталась с его глазами, которые он показывал Тео с теплой улыбкой на губах, и за что Тео набросился на него.       С горечью Тео понял, что это была идеальная метафора: он — черная дыра, всасывающая весь свет Лиама, стирающая все его краски, выжимающая из него жизнь.       Тео осторожно положил руку Лиама обратно на кровать и оглядел его впалое тело, принимая во внимание весь ущерб, который он причинил, весь вред, который он принес Лиаму в перекрестном огне войны с самим собой, и Тео знал.....       Он был готов сдаться.       Сколько бы времени это ни заняло, сколько бы жертв ему ни пришлось принести, сколько бы крови он ни пролил под белым флагом, он больше не боролся, не вырывался, не откусывал головы.       Чего бы это ни стоило, начиная с того, чтобы выплакать свое сердце психиатру, и заканчивая гребаной смирительной рубашкой и шприцем, или обнажением своей черной души перед отцом или кем-либо, кто выполз из ямы его прошлого, пытаясь затащить его обратно в ад.       Независимо от того, какие части ему пришлось выкорчевать и обнажить, он был готов вскрыть себя до самого яда, въевшегося в его сердцевину, потому что он понял, что это вообще никогда не исходило от Лиама.       Может быть, он знал все это время, но не мог признать до сих пор. Может быть, он был слишком слаб, может быть, слишком эгоистичен, может быть, он просто боялся всего нового, что осмеливалось вырасти из могил, которые он вырыл внутри себя, кусков, которые он так долго прятал от света дня, пытаясь вытравить из них жизнь.       Может быть, в его корнях было больше яда, чем крови, но его это устраивало.       Тео мог разорвать себя в клочья, вскрыть вены, пока не истечет вся кровь, содрать кожу, пока он не превратится в обнаженный ноющий оголенный нерв.       Он осторожно протянул руку и убрал волосы с лица Лиама, лишенного всего своего духа, но все еще теплого от прикосновения Тео, все еще живого и сияющего, все еще бегущего по своему собственному дневному свету.       С замиранием сердца в груди Тео знал, что он может резать себя до тех пор, пока не превратится в груду костей и кожуры, но Лиам…       Дыхание Тео дрогнуло на его губах, в глазах появилось влажное жжение.       — Черт бы тебя побрал, Лиам, я не могу вырезать тебя.