***
15 января 2022 г., 21:42
Виктор любил университет и ненавидел его всем сердцем одновременно. Храм науки, милая alma mater, порой напоминал ему джунгли.
Схожесть действительно прослеживалась. Например, все виды университетских обитателей занимали свои собственные ниши.
Царствовали, как и полагается, приматы. Альфа-самцом, несомненно, являлся Джейс Талис. Золотой мальчик, лицо современной молодёжи. Он был первым красавчиком, лучшим спортсменом и, если верить слухам, единственным из команды, кому не ставили хорошие оценки за то, что он бегал по полю с мячом. Якобы он добивался пятёрок сам, собственной головой, в чём Виктор, разумеется, сомневался.
Альфа-самкой, по совместительству девушкой золотого мальчика, была небезызвестная Мел Медарда, студентка юридического. Её мамаша являлась директором крупной оружейной компании, поэтому будущее девушки было расписано как минимум на десять лет вперед. Виктор не сомневался, что по окончании университета ему придётся любоваться миловидной, смуглой мордашкой Мел по телевизору. Медарда уже сейчас метила в депутаты. Да и кто на её месте не воспользовался бы подобными связями? Только дурак.
Спортсмены, главная головная боль Виктора, были шакалами. Действовали всегда стайкой, ржали громко, шпыняли тех, кто слабее. Поодиночке опасности не представляли и нуждались в лидере для более точной координации. Лидером этим, разумеется, чаще всего выступал Джейс Талис, который руководить умел и любил. Переходить дорогу золотому мальчику было нельзя. Стоило Джейсу хотя бы взглянуть на кого-нибудь со злостью или отвращением, это выливалось в травлю. Тех, кому он улыбался, обожали и превозносили. Тех, кто ему не нравился, выживали. Всё было просто. Чёрное и белое. Шакалам были недоступны оттенки.
Были попугайчики. Так Виктор окрестил милых дам, чьи мысли больше были заняты косметикой, чем учёбой. В большинстве своём они были посредственны и глупы, за партой коротали срок по приказу богатых родителей.
Себя Виктор относил к низшему классу. К грызунам. Ему, сироте с сомнительным прошлым, пробиться выше было невозможно. Будь он здоров, то об обучении в этом месте он не смел бы мечтать. Приёмная комиссия даже до вступительных экзаменов его не допустила бы, заглянув в дело, но, к счастью для Виктора, существовали квоты для инвалидов. По ним конкурс был меньше, вот его и приняли.
Преподавателям он сразу понравился. Тихий, спокойный, внимательный студент. Он всегда садился за первую парту, раньше срока сдавал домашнюю работу и действительно интересовался наукой. Здорового бы за такое рвение отлупили. Виктору кости ломать стеснялись, но приличия ради, для поддержания имиджа порой цепляли, чтобы раскидать бумаги или отобрать мелочь. Виктор даже на них не злился. Понимал чужую потребность в самореализации.
За мелочь, правда, обидно было. Стипендия у него была небольшая, а пособие по инвалидности ещё меньше. После удачных покушений на свою скромную персону Виктор обыкновенно голодал до самого вечера. Впрочем, оптимизма он старался не терять. На голодный желудок думалось лучше.
Так, без особых проблем, Виктор проучился до третьего курса, и он тихо, никем не замеченный, закончил бы курс, если бы его не сгубило собственное любопытство.
Ситуация, изменившая всё, была рядовой. Виктор ковылял по скверу, когда его зажал один паренёк из команды. Прижал к дереву, доходчиво объяснил, почему Виктор должен помочь ему с докладом и что будет, если тот откажется. Виктор, конечно же, согласился. Обе стороны, довольные результатом кратких переговоров, должны были разойтись, как возник он.
Спаситель, мать его, Джейс Талис.
Который заявил верному своему шакалу, что Виктор, вообще-то, ограничен в мобильности, слаб и немощен, и что трогать его с этого момента нельзя. Виктор так удивился, что едва по дереву не стёк на землю, в грязь, где валялись его конспекты. Джейс вёл себя так, словно не с его лёгкой руки два года продолжалась эта вялая травля, к которой все уже давно привыкли и которая давно для обеих сторон стала делом обыденным. После он добил Виктора тем, что поднял с земли его конспекты. Пролистал последние страницы задумчиво, перед тем как вернуть, и заметил не без некоторого душевного сомнения:
— У тебя ошибка в расчётах. В седьмом пункте.
И ушёл, оставив Виктора самостоятельно справляться с потрясением. Первым делом, как только шок спал, юноша поспешно открыл нужную страницу и проверил седьмой пункт.
Небеса бы упали на землю, найди он там ошибку. Виктор трижды проверил, как проверял сотни раз до этого, но глаз ни за что не зацепился.
— Померещится же, — пробормотал Виктор, списывая странное поведение золотого мальчика на повышенное давление или солнечную бурю. Он вернулся домой, спокойно поужинал перед телевизором, лёг в постель, раскинув конечности так, чтобы ничего не болело, и вдруг его осенило: ошибка действительно была в седьмом пункте.
С кровати он упал бесформенной болезненной массой. За секунду дополз до рюкзака, вытащил злополучный конспект, уставился на седьмой пункт, не веря своим глазам.
Ошибка была в нём. Маленькая, гнусная, совершенно незаметная ошибочка.
Виктор третий год занимался изучением этой темы. Не один, а с лучшими преподавателями университета. Эта научная работа сначала должна была принести ему диплом, а после кандидатскую степень. Потенциал был так велик, что, возможно, у его теории могло бы найтись практическое применение. Чем чёрт не шутит. Виктору, как и всем молодым учёным, хотелось признания и денег. Он видел потенциал и в себе, надеялся добиться чего-то в жизни.
Мечты разлетелись в осколки в один миг.
Он, студент физико-математического, корпел три года над этими вычислениями. Биолог Джейс нашёл ошибку за те несколько секунд, что разглядывал конспекты.
Этого просто не могло быть. Такой поворот сюжета в реальность Виктора не вписывался. Он выбивался из общей канвы повествования, смотрелся дико и, что самое страшное, совершенно обесценивал самого Виктора как учёного.
Надо было сходить за выпивкой. Купить что-нибудь покрепче и пережить этот унизительный момент в алкогольном забытьи. Умный человек бы именно так и поступил, но Виктор, уже совершивший одну ошибку в чёртовом седьмом пункте, сыграл ва-банк и на следующий день подошёл к Джейсу Талису.
Чтобы узнать, какого, собственно, чёрта?
Джейс мог его засмеять. Мог послать его в дальнее пешее, мог, в конце концов, дать ему в ухо, но Талис, словно ожидающий чужого вопроса, вдруг разразился длинной, восхитительной лекцией на тему кибернетики. Говоря, он сиял, как бабкин начищенный самовар. Глаза горели, руки жестикулировали, голос срывался. Виктор невольно залюбовался им, заслушался, а когда в себя пришёл, выйдя из-под гипноза, понял, что всё то время, что Джейс говорил, Виктор тянулся к нему, опёршись на старенькую свою трость.
Он был ближе, чем стоило быть, но Джейса, кажется, не смущало вторжение в собственное личное пространство. Он странно улыбался и смотрел на Виктора нечитаемым взглядом.
Так как на них пялились все, кому не лень, Джейс предложил продолжить разговор в кофейне на территории университета. Он это предложил так тактично, так осторожно, что отказаться вежливо было просто невозможно и пришлось сесть с королем приматов за один стол. Впрочем, Виктор об этом не пожалел.
Джейс отлично разбирался и в биологии, и в химии, и в физике. Помнил наизусть все формулы, прекрасно складывал в уме и, что самое потрясающее, на каждую гипотезу, на каждую теорию имел свой собственный, полубезумный взгляд. Виктор ощущал себя Алисой, которая впервые столкнулась с белым кроликом.
Виктор пил кофе, но не замечал вкуса. Жевал шоколадный десерт, не понимая, что он сейчас ест. Он был полностью очарован силой чужого воображения, влюблён в витиеватую логику и покорён способом подачи.
Джейс так его деморализовал, что Виктор даже позволил за себя заплатить.
И после этого начался ад.
До этого он жил в тени, перебегая из аудитории в аудиторию серой крысой. Никто особо его не замечал, никому он не был нужен. Одна лишь встреча с Джейсом Талисом, и этому спокойствию подошёл конец. Его словно на сцену выволокли. Прожектора всеобщего внимания осветили его кривое тощее тело. Теперь с ним все здоровались, улыбались ему, пытались завязать разговор. Виктор был в ужасе. Он пытался спрятаться от ослепляющей внезапной популярности, но его вытаскивали из каждого тёмного угла и вновь толкали на сцену.
Виновник этого безобразия, Джейс, чтоб ему было пусто, Талис, произведённым эффектом наслаждался и подбрасывал дровишек в костёр, вылавливая Виктора снова и снова.
Каждый раз Виктор обещал себе послать его куда подальше. Каждый раз, стоило Джейсу открыть рот, он таял. Харизма Талиса была сногсшибательна, а Виктор на слабых своих ногах всегда держался неважно.
Он, разумеется, моментально влюбился. Не в правильное, как у греческого бога, лицо, не в ослепительную голливудскую улыбку и даже не в широкий размах плеч.
Виктор влюбился в чужое сознание. В свежесть идей и смелость предположений, в осторожную хитрость и поразительную рациональность. Встретить равного себе оказалось неожиданно приятно. Впервые за долгое время Виктор ощущал себя комфортно в компании сверстника.
Когда они были вместе, он возносился до вершин рая. Когда расставались, падал в адское одиночество посреди толпы.
Его бросало то в жар, то в холод. Голова кружилась от постоянной смены двух противоположных состояний. Змея проглотила свой хвост и не могла теперь его выплюнуть: чем больше времени он проводил с Джейсом, тем больше нежелательного внимания ему доставалось; чем сильнее он от этого внимания страдал, тем сильнее тянулся к Талису.
Прошло две недели с момента их знакомства, когда Джейс сделал ему предложение, от которого просто невозможно было отказаться.
Виктору показалось, что он ослышался. Даже попросил Талиса повторить.
У Джейса была лаборатория, небольшой стартовый капитал, поддержка преподавателей, и он предлагал Виктору сотрудничество. Даже нет, не так, лучше. Он предлагал равное партнерство.
Раньше Виктору казалось странным, что девушки, когда им делают предложение руки и сердца, визжат от восторга, падают в обморок и делают целую кучу других странных и нерациональных вещей.
Сейчас он сам готов был завизжать, упасть в обморок и сделать какую-нибудь глупость. Например, броситься Джейсу на шею и поцеловать его в красивые, идеальные губы.
Он этого, разумеется, не делает. Соглашается, сдержанно благодарит, пряча за густыми тёмными ресницами лихорадочный блеск глаз, и даже не замечает тень лёгкого разочарования на чужом лице.
В первый день их совместной работы становится известно, что Джейс расстался с Мел. Новость эта облетает университет за считанные секунды. Даже Виктору, который плевать хотел в принципе на все существующие в этом мире сплетни, было интересно, почему эти двое расстались. Пара их считалась очень крепкой. Поговаривали даже, что дело движется к свадьбе. Официальный союз был выгоден обоим: Мел — для статуса, Джейсу — для улучшения финансового состояния. Подробности не раскрывались, но, судя по тому, какой мрачной была Медарда и каким весёлым ходил по университету Джейс, именно он был зачинщиком расставания.
Коллективный разум пришёл к выводу, что причина в разлучнице. Точнее, в разлучнике.
Виктор даже не удивился, когда обнаружил на своем шкафчике криво написанное слово «педик». Джейс даже сейчас оставался золотым мальчиком, его бы не тронули, а вот верные спутницы Мел, её змейки-подружки, легко могли Виктору кровь попортить.
Конечно, он не сильно расстроился. В конце концов, судя по всему, надпись была правдива, а обижаться на правду было как-то несерьёзно. Да, Виктор был в Джейса влюблён, хоть и не знал, что с ним делать. Его интересовала лишь одна конкретная часть его тела, а именно голова. Прекрасная гениальная черепушка, которую Виктор бы не отказался вскрыть для того, чтобы понять, как она работает. Всё, что располагалось ниже, особенно его не интересовало, но факт оставался фактом.
Он был в Джейса влюблён, а значит, отрицать свою гомосексуальность не мог. Рука так и не поднялась стереть оскорбительную надпись.
— Я попросил ребят, — неприятный для обоих разговор первым начал Джейс. — Чтобы они помыли твой шкафчик. Завтра надписи уже не будет.
Виктор даже не поворачивается в его сторону. Гипнотизирует цифры на доске. Талис слишком много внимания уделял тому, что совершенно не стоило его времени и сил.
— Мне всё равно. Они могут не стараться.
Джейс умолк, бросил на Виктора мрачный взгляд исподлобья. Если бы Виктор обернулся, то он увидел бы, что Талис нервно крутит ручку между пальцев и притопывает ногой.
Заведённый, нетерпеливый, как лошадь перед стартом забега.
— Ты же знаешь, какие слухи о тебе ходят?
— Ты хотел сказать «о нас»? — Виктора не интересовали сплетни. Он знал, как мало в них правды, но Джейс, конечно, другое дело. Его слухи, должно быть, ранят. — Слышал, конечно же, посмеялся от души. Кривоногий инвалид Виктор отбил первого красавца универа у местной богини Мел Медарды. У того, кто эти слухи распускает, должно быть очень хорошее воображение.
— Да, — задумчиво протянул Талис. — Он никогда на воображение не жаловался.
— Ты его знаешь? — тут Виктору стало интересно, и он обернулся. Джейс поймал его взгляд своим, цепким как капкан.
— Да, это был я.
Виктор улыбнулся ему криво.
— Остроумно.
— Нет, я не шучу. Эти слухи распустил я.
— Ещё скажи, — улыбка Виктора ещё больше сломалась. Стала злой. — Что это ты испачкал мой шкафчик.
— У меня богатое воображение и я не дурак. Ты знаешь мой почерк. Быстро бы сложил два и два. Я на это дело другого подбил.
— Джейс Талис, — Виктор в конец рассвирепел, но улыбку злобную с лица убрать не смог. Она теперь напоминала оскал, а он сам — крысу. Страшную, подзаборную, загнанную в угол. — Я правильно тебя понимаю, что ты бегал за мной, предлагал работу, а добившись этого, стал странные шутки шутить? Полагаю, я имею право знать, зачем ты всё это делаешь. Это что, какой-то очень длинный и сложный прикол?
— Эксперимент, — поправил его Джейс. — Я хотел проверить твою ориентацию и твои… чувства.
Виктор вдруг понял, что его трясёт всего, как от холода. Уйти бы, дверью погромче хлопнув, но интересно ведь до конца выслушать чужой бред.
— И каковы итоги этого эксперимента?
— Ты во мне заинтересован, — очень грустно сообщил ему Талис. — Но только как в друге. Это огорчает, потому что оказывается, что я твои сигналы трактовал неправильно. Ты каждый раз мне так улыбался, так тянулся ко мне, что я решил…
— Что я влюблён, — продолжил за него Виктор. Дрожь, сотрясающая тело, вдруг прошла. Навалилась слабость, и он обмяк на своём стуле. Рукой лицо прикрыл, засмеялся тихо. — Ты мог прямо меня спросить. К чему все эти сложности с порчей университетского имущества?
Джейс плечами легко пожал.
— Ну ты же меня знаешь, я не ищу лёгких путей.
— Этот путь окончился тупиком. Ты знаешь, что делают в таких случаях?
— Возвращаются к началу.
— Правильно, — согласился Виктор и руку протянул. — Маркер давай.
— Какой маркер? — искренне удивился Джейс.
— Чёрный, конечно же. Такой же, каким твой друг мой шкафчик испортил. Сейчас мы пойдём и напишем то же самое на твоей двери. Уравняем, так сказать, счёт, вернёмся к началу, а потом ты наберешься смелости и позовёшь меня на свидание.
— И ты согласишься? — встрепенулся Джейс. — Нет, ты правда согласишься?
— Чтобы сказать наверняка, нужно провести эксперимент, а у нас ещё первый не закончен.
Через пятнадцать минут был испорчен второй шкафчик и проведён новый эксперимент, по результатам которого Виктор оказался вжат в металлическую дверь.
Это он не знал, что с телом Джейса делать, а вот Талис правила игры знал очень хорошо.
И целовался он восхитительно.
***
— Знаешь, — за время совместных исследований Виктор узнал о Джейсе много нового. Первым и не самым приятным открытием было то, что во время работы Талис любит поболтать. Он, в отличии от Виктора, никогда не сбивался. Мог одновременно удерживать в голове две и более мысли. Виктор же сосредотачивался на одной, и пустые разговоры ни о чём его отвлекали. После серьёзной беседы Талис приутих, но до конца закрыть свой рот так и не смог. — Я тут говорил с Хеймердингером. Разговор зашёл о тебе, и он поведал мне кое-что очень интересное. — Шпионаж, — вяло огрызнулся Виктор, который вполне естественно не обрадовался тому факту, что Талис обсуждает его за спиной с преподавателем. — Это не романтично, Джейс. Мне казалось, что после истории со шкафчиком мы определились, что уместно в качестве флирта, а что — нет. — Не я завёл разговор, — Джейс поднял руки в защитном жесте. — Даю слово. Ты же знаешь Хеймердингера. Виктор знал. Этот крошечный гений физики давно был не совсем в своём уме. Предмет он всё ещё знал хорошо, соображал довольно быстро, но порой его словно подменяли, и тогда он мог говорить часами, вспоминая своё прошлое, сплетничая и судача. Когда он впадал в такое состояние, то отделаться от разговора действительно было невозможно так, чтобы смертельно не обидеть старика. — Так вот, он мне сказал, что ты поступал в этот университет дважды. Причём первый раз был целых три года назад. Получается, ты закончил школу в пятнадцать, я прав? Нет, Джейс не шпионил даже. Он собирал досье. — Да, ты всё правильно посчитал. — Тебя даже были готовы взять, несмотря на столь юный возраст, но потом вдруг резко передумали. Почему? — Разве тебе не сказал Хеймердингер? — Не сказал, — Джейс выглядел озадаченным. — Обычно, когда на старика накатывает, то его заткнуть невозможно, а как зашла речь об этом случае, то он весь затих и сжался, словно от испуга. Виктора вдруг заинтересовал этот разговор настолько, что он оторвался от созерцания формул на доске, полностью сосредоточившись на своём любовнике. — И о чём ты подумал, Джейс? — О преступлении, — не стал кривить душой Талис. — Я знаю, что ты хороший и честный человек, Виктор, но место, откуда ты родом, не самое… благополучное. Если в твоём прошлом есть какой-то… инцидент, то я очень хотел бы знать. — Чтобы быть настороже? — скептически поинтересовался Виктор, одной рукой опираясь о трость, а другую поставив на тощий бок. — Нет, чтобы узнать тебя, — Талис поднялся с места. Голубкой к Виктору прижался и взглянул тем самым влюбленно-щенячьим взглядом, против которого брюнет был совершенно безоружен. — Мы уже три месяца вместе, а я о тебе ничего толком не знаю, кроме имени. Где ты вырос, кто твои родители, что ты любишь. Я рассказал о себе всё, что мог. Сразу же матушке своей тебя представил, чтобы доказать, как я серьёзен, а ты продолжаешь хранить молчание так, словно те тайны, что ты хранишь, испортят наши отношения. — Они могут испортить. — Нет, не могут! — возмутился Джейс. Он убрал руку Виктора с талии, обхватил своими ладонями и к губам поднёс. — Именно это я и хочу тебе доказать. Хочу, чтобы ты сам увидел, как мало меня интересует твоё прошлое и как сильно я ценю тебя в настоящем. Виктор сильно сомневался в том, что сказал ему Талис. Он был не так романтичен и на мир глядел более трезвым взглядом. Потому он знал, что есть вещи, которые невозможно понять и простить, даже если ты очень сильно любишь человека. Однако Талису следовало открыться, и вовсе не из нежных чувств. Второе открытие, которое сделал Виктор о Джейсе, заключалось в том, что изучаемый объект всегда добивался поставленной перед собой цели. Он всё равно скоро узнает о том, что произошло почти шесть лет назад. Умнее будет признаться самому. — Может, ты присядешь? — Нет, — категорично отказался Джейс, продолжая греть костяшки пальцев Виктора своим дыханием. — Говори так. Хочу, чтобы ты видел моё лицо. Каждую эмоцию. Он сказал это так страстно, так чувственно, что Виктора даже слегка проняло и на сердце стало теплее. — Хорошо. Когда мне было пятнадцать, я жил с одним мужчиной. У Джейса нервно дёрнулся глаз. Он был очень ревнив. Это было третье и не самое приятное открытие, потому что ревновал его Талис буквально к каждому столбу. Видимо, действительно был влюблен, раз явного абсурда ситуации не осознавал. Кроме него самого, Виктор никому в этом мире был не нужен. Впрочем, Джейс выдержал эту новость более чем хорошо. Быстро взял себя в руки, вернул лицу дружелюбное выражение и мягко Виктору улыбнулся. — Видишь, в этом нет ничего страшного. — Да я же и не начал рассказывать ещё, — невесело хмыкнул Виктор. — В общем, когда мне было пятнадцать, я жил с мужчиной. Он был знакомым знакомого моего отца. Очень грамотным, но непризнанным специалистом в области генетики. Школа в моём районе была просто кошмарна. Я был умнее всех учителей вместе взятых, а этот мужчина согласился со мной заниматься, развивать мой талант в обмен на разные бытовые услуги. — Только бытовые? — не выдержал ревнивый Джейс. — Да, Талис, только бытовые. Я готовил, убирался, следил за его подопытными животными. Он ни разу меня не тронул. Несмотря на то, что всё это давалось мне не просто, я был по-своему счастлив. Пока его не задержали по подозрению в убийстве тринадцати человек. Джейс смертельно побледнел. Сжал руку Виктора в своих ладонях так, что ещё немного — и захрустели бы кости. По его взгляду брюнет понял, что Джейс уже знает, о ком идёт речь, но он всё равно спросил: — Ты говоришь о Синджете? — Да, о нём самом. Джейс вобрал полные лёгкие воздуха, замер на мгновение, и Виктор испугался, что всё, сейчас рванёт. Брюнет тут же сжал губы, напрягся весь, давая понять, что не даст просто так себя в обиду, но Талис взрываться не стал. Он шумно выдохнул, улыбнулся через силу, пробормотал: — Да, ты, конечно, меня удивил. Говоря о преступлении, я думал о воровстве или подделке документов, а вовсе не о том, что ты жил с самым известным убийцей своего времени. Я помню, что в газетах о тебе писали. Действительно, был какой-то мальчик. Его сначала подозревали в том, что он является соучастником, а потом отпустили за неимением улик. Кто бы мог подумать, что это был ты… — Улик действительно не нашли, — согласился Виктор. — Потому что я не знал, что мой наставник по вечерам потрошит людей. Я не был причастен ни к одному убийству, но университет, как ты понимаешь, рисковать тогда не стал. Я дождался совершеннолетия и подал документы уже с учётом своей инвалидности, сразу предупредив, что в случае незаслуженного отказа я пойду в суд, и вот так я оказался здесь. С тобой. На лицо Джейса вернулась краска. Он заметно оживился. — Хорошо, что мы с тобой поговорили, — он поцеловал ладонь Виктора и отпустил. — Я рад, что узнал о твоём прошлом. Теперь мы можем стать еще ближе. Виктор решил со сближением не тянуть и закрыть разговор о Синджете навсегда здесь и сейчас. — Это не совсем моё прошлое, Джейс. Я продолжаю с ним общаться. И вот на этом моменте Талиса прорвало. — Какого чёрта, Виктор! Ты… ты жил с человеком, который не просто убил, а жестоко растерзал и расчленил тринадцать человек! Ты же мог быть одним из них! Мог стать четырнадцатым, если бы это пришло в его больную голову! — Но он не стал, — Виктор догадывался, что разговор закончится чужой истерикой, и не ошибся. Джейс вдруг с места сорвался и стал кружить по лаборатории, как тигр в очень тесной клетке. Он всегда так делал, когда переживал. Двигался, жестикулировал и кричал. — И сейчас, когда твоя жизнь только начала налаживаться, ты говоришь мне, что навещаешь его! Ходишь, как послушный мальчик, передавать еду тому, кто одну свою жертву частично съел! Тебя вообще ничего не смущает, а, Виктор?! — Я знаю, как это выглядит со стороны, — брюнет устал разговаривать стоя и потому опустился на свой стул. Джейс, заметив проявление чужой слабости, даже слегка притих и снизил скорость. — Для тебя он больной псих. Для родственников жертв он исчадие ада, но для меня он стал вторым отцом. Я видел от него только хорошее и никогда — плохое. Только благодаря ему я сейчас сижу здесь, а не работаю в колл-центре. Он всему меня научил. Он сделал меня тем, кем я являюсь. После того как родителей не стало, он остался моим единственным близким человеком. Джейс окончательно остановился. — И как часто… ты навещаешь его? — Каждую неделю. — В следующий раз я пойду с тобой, — Джейс был категоричен. Виктор понял, что с ним сейчас лучше не спорить. — Хорошо. — Что, даже не попробуешь меня остановить? Виктор устало покачал головой. — Познакомить тебя с ним будет честно. В конце концов, как ты и сказал, ты уже представил меня своей матушке. Джейс от возмущения задохнулся, мгновенно переключаясь от злости к удивлению и обиде: — Ты только что сравнил мою маму и серийного убийцу?! — Она страшный человек, — с преувеличенной серьезностью сказал Виктор. — Я вспоминаю о ней с содроганием. — Она просто расстроилась, что не дождётся внуков, — Джейс довольно быстро хитрый план Виктора раскусил и шутку поддержал. — А так она хорошая. — Синджет тоже хороший. Когда не режет людей. Тут, конечно, Виктор слегка душой покривил. Назвать Синджета хорошим человеком было сложно, потому что он таким не был даже без учёта совершенных им злодеяний. Он был очень странным. Даже Виктор это понимал. Синджет не интересовался ничем, кроме своей работы. Не был способен любить, сочувствовать, сопереживать. Он не читал книг и не смотрел телевизор, никогда не выходил на улицу просто так, погулять. Он взял Виктора к себе, чтобы тот готовил, но вряд ли Синджет ощущал вкус пищи. Во всяком случае, помощника своего он ни разу не похвалил, но ни разу и не отругал, даже в те моменты, когда еда очевидно была испорчена. Состояние дома его тоже особо не волновало, но вот за промашки в уборке и уходе за подопытными животными он не прощал. Кричал на Виктора так, что тряслись стены. Один раз даже ударил. Виктор тогда из дома ушёл, почти сутки шлялся по улице, но вернулся, потому что жизнь с гениальным безумцем была ему предпочтительнее обыкновенной жизни с родителями. Синджет перед ним не извинился. Просто сделал вид, что ничего не случилось, а может действительно о своей вспышке ярости позабыл. К визиту в тюрьму Джейс готовится основательно. Он выбирает самый строгий костюм, волосы укладывает волосок к волоску и выпячивает грудь, стараясь казаться выше и шире. Не сразу Виктор понимает, что знаменитый Джейс Талис просто-напросто боится встречи с Синджетом. Как примерный возлюбленный, он решает Талиса подбодрить и замечает, поправляя чужой галстук: — Если ты захочешь взять меня в мужья, то благословения придётся просить у него. И напускная бравада слетает с Джейса, как позолота с ёлочной игрушки. В тюрьму он плетётся следом за Виктором побитым псом и теряется, когда вместо грозного и опасного преступника видит самого обыкновенного, ничем не примечательного тощего мужика лет пятидесяти. Смелость, пусть и не сразу, возвращается к Джейсу, когда он понимает, что выше Синджета, сильнее и моложе. — Ты сегодня пришёл с другом? — Да, — Виктор сел на свой стул. Джейс мог присесть рядом, но вместо этого он встал за спиной возлюбленного, как рыцарь, защищающий своего короля. — Это мой парень. Мы уже достаточно долго вместе, и я решил, что пора вас познакомить. К телу одной женщины Синджет пришил собачьи конечности. Его невозможно было удивить такими банальными вещами, как нестандартная сексуальная ориентация. — Я бы пожал руку, — он впервые посмотрел на Джейса. Взгляд был пустым, как всегда. — Но, к сожалению, я не могу сделать этого через защитный экран. Не будь этого экрана, Джейс уже бежал бы прочь, закинув Виктора на плечо. — Я Джейс Талис. Рад познакомиться. Синджет проглотил эту ложь как должное и больше на Джейса не смотрел и с ним не разговаривал. Он перекинулся парой фраз с Виктором, обсудив новости в мире науки, а потом охрана сообщила, что время вышло и им пора идти. — Я думал, что всё пройдёт иначе, —честно признался Джейс на улице. — Боялся увидеть дикого зверя, который будет кидаться на защитный экран и кричать во всю мощь легких? — Что-то в таком духе, — не стал юлить Джейс. — А в итоге… тихий интеллигентный мужик. Так ни за что и не скажешь о его… предпочтениях. — По тебе тоже не скажешь, что ты любишь инвалидов, а не знойных красоток, но, как ты меня всегда учишь, по внешности судить никого нельзя. — Подловил, — согласился Джейс. — А кто же тогда кроется под твоей очаровательной внешностью, мистер роскошные кудри? — Я та загадка, — в голосе Виктора были и угроза, и флирт одновременно, — что тебе предстоит раскрыть. Кто знает, может, яблочко от яблони…***
Джейс по своей натуре был победителем, а им требовались трофеи. До этого самого времени он получал всё, что хотел. Поступил в университет, в который давно метил, два года встречался с самой красивой и популярной девушкой. Потом переключился на парней и первого же, на кого упал взгляд, сделал своим. От Виктора он получил все достижения, кроме одного. За полгода весьма тесных отношений они так и не переспали. Целовались часто, долго, со вкусом. Тискались порой по углам, потираясь друг о друга через одежду, и на этом всё. Виктор ещё в самом начале их отношений чётко обозначил, что в сексе как таковом он не заинтересован. Джейс принял его позицию, вероятно желая переубедить партнера со временем. Недели сменялись месяцами, а Виктор оставался недосягаем. Джейсу было тяжело. В его сексуальной активности Виктор не сомневался. Он был молод, здоров, красив и конечно же он имел те самые мужские потребности, о которых брюнету даже думать не хотелось. Сама концепция соития его отвращала. Мысль разделить с кем-то своё тело казалась кощунственной. Он и так отдал Джейсу всё, что имел. Все эмоции, ресурсы, чувства. Джейс был так к нему близок, как не был никто и никогда. И он хотел стать ещё ближе. Буквально оказаться внутри. Виктор сильно сомневался в том, что ему подобное придётся по душе. Джейс же считал иначе. Он перешёл в наступление. Виктор держал оборону стоически. Он игнорировал жаркие взгляды, навязчивые прикосновения к себе, намёки. Оставался безучастен, когда Джейс якобы случайно опалял его ухо своим дыханием, подходя со спины, и когда настойчиво звал к себе. Держался-то Виктор хорошо, но и Джейс никогда не сдавался. Он переходит все границы, когда заявляется к Виктору домой. С цветами, вином и конфетами. Несмотря на вялые протесты возлюбленного, прорывается внутрь и замирает, едва войдя в квартиру. — Ты не один? Виктор был с ним, а в душе кто-то мылся. Из-за закрытой двери доносились звуки льющейся воды и тихий женский голос, как будто бы с кем-то разговаривающий. — Не один, — не стал отпираться Виктор. Джейс уязвлено поджал губы. — Соврёшь, что тебя приехала навестить сестра, или скажешь правду? — Совру, — Виктор напустил на себя безразличный вид и показал Джейсу на дверь. — Тебе стоит уйти. Я обещаю, что всё объясню тебе позже. — Нет уж, — Джейс силой впихнул в руки Виктора цветы и продукты, а сам уселся на тумбочку в коридоре. — Я дождусь её. Хочу посмотреть. Виктор несколько секунд поколебался, а потом пожал плечами, мол, как знаешь, и пошёл ставить цветы в вазу. Шум воды не затихал. Виктор успел достать из шкафчика четыре бокала, разлить вино и вернуться с бокалом к Джейсу. — Ты думаешь, это сейчас уместно? — просипел Талис, принимая бокал. Выглядел он паршиво. За две минуты ревность его до костей разъела. Виктор в ответ криво улыбнулся. — Не знаю, насколько это уместно, но тебе это совершенно точно понадобится. Шум воды стих. За дверью раздался приглушенный смешок, а затем дверь раскрылась. Сначала вышла Вай, чьё коротенькое полотенце держалось на одном честном слове, а потом совершенно обнажённая Кейтлин, на которую полотенца не хватило. Именно она первая заметила Джейса и Виктора. Тихо вскрикнула и скрылась в ванной. Вай же отреагировала в своей привычной манере. — Ну привет. Ты Джейс? Талис перевел удивлённый взгляд с неё на Виктора, а затем залпом осушил бокал. — Да, это я. Приятно познакомиться, Вайлет. — Можно просто Вай, — зубасто улыбнулась девица. Она единственная не чувствовала неловкости за столом: обрадовалась вину, похвалила конфеты, развалилась на подоконнике кошкой, когда выяснилось, что стульев всего три. — Я часто останавливаюсь у Виктора. Мы, конечно, не закадычные друзья, но в наших краях традиция такая. Всегда для соплеменников держать дверь открытой. Вай не врала. Заун был маленьким городом и очень бедным. В нём каждый житель так или иначе был знаком. Выходцы из Зауна всегда оказывали друг другу помощь. Виктор хоть и был нелюдим, чтил эту традицию так же, как и все остальные. — Как это трогательно, — Джейс был зол и на Виктора, и на свою старую подругу, которую гипнотизировал взглядом. — Я даже не знаю, что и думать. — А ты не думай, — легко предложила Вай. — Кстати, ты пойдёшь смотреть на бой? Я сказала Виктору, чтобы он тебя позвал, но он сказал, что ты занят. — Джейс не увлекается подобным, — попытался было оправдаться Виктор, но Джейс его зло перебил. — Неправда. Очень даже увлекаюсь. Соврал. Джейс не любил жестокость во всех её проявлениях. Он никогда не дрался сам и не любил, когда дерутся другие. Боевики казались ему скучными, фильмы ужасов — отвратительными. Он заметно побледнел, когда его привели в заброшенный подвал, в центре которого стоял ринг. — Я думал, что речь о компьютерной игрушке, — честно признался Талис, правой рукой нащупывая в полутьме руку Виктора, а левой — руку Кейтлин. Девушка заботу не оценила. Выдернула ладонь и возмущенно отчеканила: — Я здесь не первый раз вообще-то! Не держи меня за ребёнка! — Тебе восемнадцать, — тихо прошипел Джейс. — А тут полно опасных мужчин. — И ещё больше опасных женщин, — флегматично заметил Виктор. — Сегодня день женских боёв, а её девушка — фаворитка этих состязаний. Дураков её трогать здесь нет. Джейс промолчал, лишь крепче сжал ладонь. Виктор мягко в ответ шевельнул пальцами. Он знал, что виноват. Понимал, что предал доверие Талиса, что обидел его своей скрытностью и молчанием. Однако были вещи, которые Джейсу действительно было лучше не знать. Например о том, что Виктор всё еще тесно поддерживает связь со своим родным городом. Или что Кейтлин, давняя подруга Джейса, подросла настолько, что нашла себе девушку. И что эта девушка звезда подпольных боёв. Сами бои Талису тоже было лучше не видеть, потому что зрелище было неприглядно и некрасиво. Вай так отделывает свою соперницу, что заливает её кровью пол ринга, выбивает ей несколько зубов и превращает когда-то миловидное личико в кровавое месиво. Джейс на это не смотрит. Слегка голову отворачивает, опускает взгляд, зажимается весь. — Пошли, — Виктор тянет его за собой за руку. Утаскивает из ревущей толпы и ведёт на улицу. Там толкает к стене и, охая от боли, опускается на колени. — Молчи, — предупреждает он сразу. — Просто молчи. Виктор взволнован и тороплив. У него трясутся руки, когда он расстёгивает ширинку на чужих брюках, и сам он трясётся, когда прижимается губами к полувозбуждённому члену. Он сосёт быстро, не пробуя геройствовать, не беря даже на половину длины и помогая себе рукой. Джейс не стонет, памятуя, что они на улице, что их в любой момент могут услышать, но тихо шепчет на повторе имя Виктора, словно заевший магнитофон. Они уезжают домой на такси, даже не подумав предупредить девушек. Сначала лижутся на заднем сидении, как подростки, а потом, уже в квартире, Джейс отдаёт Виктору должок, и он куда более старателен, чем был его возлюбленный до этого, но у него и времени больше. После оргазма Виктор настолько расслаблен, что не находит в себе силы сопротивляться вторжению пальцев в свое тело. Сейчас идея стать с Джейсом одним целым не кажется такой уж плохой. Он расслабляется, раздвигает ноги, позволяя Талису лечь на себя сверху и сделать то, что всё равно произошло бы рано или поздно, учитывая упёртость его избранника. — У меня очень много вопросов, — даже после секса у Джейса остаются силы на болтовню. Виктора тянет в сон, но он всё равно отвечает. Из принципа уже, чтобы поворчать. — Они не могут подождать до утра? — Большая их часть может, но на один ты можешь ответить сейчас? Тебя…возбуждают женщины, драки или то и другое? — Когда женщины возбуждают, член в рот не берут, Джейс Талис. Это немного не так работает. — Значит, драки, — подытожил Джейс. — Кто бы подумать мог. Виктор пальцами огладил крепкую, покрытую густым волосом, грудь Джейса и улыбнулся ему. Все же были вещи, которые Джейсу не стоило знать. Ради его же блага.
