Сталь и золото

      Виктор стоял у берега реки. Джейс позади, крепко обвивая руками талию своего возлюбленного. Вечерело, от воды веяло холодом, но никто из них даже не думал о том, чтобы вернуться домой.       Они редко выходили из лаборатории. Ещё реже покидали Пилтовер. За те четыре года, что длились их отношения, они выбирались на природу от силы раза два.       Джейс вёл себя прилично, даже не пытался воспользоваться моментом и запечатлеть поцелуй на тонкой бледной шее. Его дыхание согревало кожу, но не более того.       Раньше, в самом начале отношений, они трахались без остановки. Джейс был требовательным, жадным до удовольствия, а Виктор, уступив один раз, понял, что отдаться в чужие руки проще, чем вечно по ним бить. Талису постоянно хотелось совокупляться, обжиматься или целоваться. Он был очень тактилен и нежен. Он готов был отдать столько, что Виктору этих чувств хватило бы на три жизни, но жизнь у него была одна, очень короткая.       Здесь, на берегу реки, Джейс не приставал к нему лишь потому, что Виктор умирал. Приступ, случившийся два месяца назад, окончательно подкосил и без того хрупкое здоровье. Виктор стал напоминать свою тень. Джейс изменился тоже. Его былая бравада сошла на нет. Щенячий оптимизм, с которым он смотрел на жизнь, сменился холодной рассудительностью.       Джейс впервые взглянул смерти в лицо. Это помогло ему повзрослеть. Стать мужчиной.       Он больше не обещал Виктора спасти. Изобрести волшебную таблетку или прибор. Он смирился и делал то, о чём его попросили.       Просто был рядом.       — Я рад, что дотянул до этого дня, — Виктор не боялся смерти. Он был к ней готов. Ещё мальчишкой он понял, что его век будет короток. Он прожил эту жизнь хорошо, гораздо лучше, чем собирался. Во многом благодаря Джейсу.       — Даже не верится, что дали добро на испытание.       Виктор криво улыбнулся.       — Ну как, тебе — и не дали бы зелёный свет? У Мел же просил, — Медарда, как Виктор и думал, пробилась в политику. Она оказалась не злопамятна. Поднявшись наверх, она потащила за собой своего бывшего парня. Вовсе не из сентиментальности, она ей была чужда. Мел увидела в экспериментах Талиса возможность и ухватилась за неё. За эти четыре года их маленькая лаборатория превратилась в научно-исследовательский комплекс. Капитал Мел возрос более чем в десять раз, сделав её богатейшей женщиной в городе. Виктор не сомневался, что рано или поздно, когда он сам упокоится в земле, Медарда приберёт к рукам и самого Талиса. Мел требовалось все самое лучшее.       Виктор не ревновал. Он не хотел, чтобы Джейс хоронил себя вместе с ним. С Виктором или без, но их исследования должны были продолжаться.       Ради Зауна.       — Дело не во мне. Дело в Зауне. Если мы сможем очистить Пилт, то качество жизни нижнего города возрастёт стократно. Никто ещё не был так близок к тому, чтобы исследовать дно. Будущее за нашими водолазными костюмами. Если завтра всё пройдёт как положено, то менее чем за десять лет воды полностью очистятся.       — Обещай, — потребовал Виктор, пленённый той картиной, что рисовал ему Джейс словами. — Что ты доведёшь дело до конца.       Джейс потёрся носом о его плечо.       — Я обещаю.       Они возвращаются домой в ночи. Виктор позволяет Джейсу толкать его коляску, поддавшись странной меланхолии момента. Джейс тоже поразительно молчалив.       Наверное, думает о завтрашнем испытании. Вспоминает, всё ли он доделал, правильно ли заполнил бумаги, достаточно ли чёткую инструкцию дал водолазам.       Виктор надеется, что Талис думает о работе, а не о том, что это их последнее свидание. Они молчат до самой ночи. Их отношения вышли на такой уровень, что порой слова и вовсе им были не нужны. Они обходятся действиями. Джейс, перед тем как заснуть, крепко прижимает Виктора к себе. Тот расслабляется в чужих объятиях.       Утро наступает слишком быстро. Виктор заведён настолько, что не может завязать себе галстук. Его руки трясутся, и это замечает совершенно невозмутимый Талис. Он всегда лучше реагировал на стресс.       — Завтракать будешь?       — Не голоден.       Они съехались после первой же совместной ночи. Джейс был инициатором, Виктор не спорил. Совместное проживание оказалось одним сплошным плюсом для него: Джейс неплохо готовил, любил чистоту и вообще оказался примерным и заботливым семьянином.       Жаль, что из Виктора вышел плохой сожитель.       — Это самый важный момент в моей жизни, — признаётся Виктор.       — Я знаю.       На демонстрацию явилась добрая половина города. Для важных гостей огородили участок у реки, а те, кому места среди избранных не хватило, рассыпались по берегу. Всем было интересно увидеть, как в грязные, токсичные воды Пилта опустятся первые водолазы. О костюмах, изобретённых Джейсом и Виктором, сейчас не говорил только ленивый. Это изобретение должно было положить начало изменению Зауна.       Исторический момент, ценность которого была очевидна. Погружением руководит Джейс. Это хорошо, это очень правильно. Виктор сейчас был способен лишь наблюдать. Он вжался в своё кресло, глазами оттуда сверкал круглыми. Водолазы зашли в воду, потом пропали из виду. Прошла минута, вторая. Сердце так трепетало в груди, что казалось, будто оно вот-вот остановится. Просто не выдержит такого волнения.       Толпа затихла, как один большой организм. Все прислушивались к мерному писку датчиков.       Который вдруг резко дал сбой. Писк усилился, показывая волнение водолазов. В динамике послышались маты и крики. Джейс поднял руку вверх, чтобы положить конец испытанию, но в эту самую руку вцепился Виктор. Он выскочил из кресла, повис на Джейсе, зашипел:       — Не смей. Вели им продолжать!       — Не сходи с ума! Что-то идёт не так.       — Это паника! Ты что, не слышишь, они испугались какой-то тени на дне, какого-то образа! Не смей из-за чужого воображения рушить дело всей моей жизни!       Джейс страшно на Виктора посмотрел и махнул другой рукой.       — Заканчивайте! Поднимайте их на поверхность!       Виктор без сил опустился на землю. Джейс попробовал было его подхватить, но брюнет оттолкнул протянутую руку.       — Не смей меня трогать.       — Виктор…       — Просто не смей.       Он сам забрался в инвалидное кресло, голову опустил, спрятав лицо за отросшими кудрями, и уехал, оставив Джейса одного давать интервью.       Разговор, избежать которого они не могли, происходит ближе к ночи. В лаборатории, где Виктор дожидается своего возлюбленного. Джейс выглядит уставшим и виноватым. В его ладони цветы, а в ладони Виктора желтая металлическая рука.       — Один раз мой эксперимент уже прикрыли, — он помахал Джейсу искусственной конечностью. — Сказали, что нельзя создавать самообучаемого робота, а жаль. Робот бы не запаниковал под водой.       — Мне очень жаль, Виктор. Это не конец. Эксперимент продолжится, даю тебе слово.       — Я не доживу, — без единой эмоции ответил ему Виктор, — до этого момента. Пока мы доработаем костюм, пока изменения одобрят, пока мы подготовим водолазов. Я не успею.       — Я не мог из-за сроков рисковать чужими жизнями. Даже ради тебя не мог.       — Поэтому, — Виктор с трудом поднялся и подошёл к Джейсу. Встал перед ним, опёрся на трость и потянулся вперед, как будто желая получше разглядеть чужое лицо, — я ухожу.       Талис заметно растерялся.       — Что? Куда? Куда ты пойдёшь сейчас? В таком состоянии?!       — Домой, — улыбнулся Виктор.       На лице Джейса мелькнула надежда.       — Правильно. Давай просто пойдём домой и поговорим обо всём потом, когда успокоимся.       Виктор покачал головой.       — Нет, я возвращаюсь в Заун.       — Ты не можешь! — Джейса трясло. Он побледнел, схватил Виктора за плечи, в глаза заглянул и обмер, увидев там холодную, стальную решимость во что бы то ни стало довести свой план до конца.       — Могу и сделаю это, Джейс. Я продолжу работу один, в Зауне. Буду работать столько, сколько смогу. Без политиков, которые ни черта не соображают, без бумажек, без запретов. Здесь я уже не успею сделать ничего полезного. А там смогу.       — Пожалуйста. Ты там будешь совсем один. Я не могу позволить, чтобы ты…       — Я не умру в одиночестве. Ты так и не понял, какая тесная связь между жителями нижнего города, и никогда уже не поймёшь. Ты отличный учёный, прекрасный любовник, замечательный человек, но роль сиделки при умирающем — не твоя роль. Да и я не хочу умирать на твоих глазах. Лучше запомни меня таким, как сейчас.       Виктор поднял металлическую руку и отстранил ею Джейса от себя. Букет выпал из рук Талиса. Лепестки рассыпались по серому полу лаборатории. Виктор не без сожаления прошёл по ним к выходу, замер на миг в дверном проёме, обернулся, чтобы сказать напоследок что-то, но не сказал.

***

      — Джейс? — на Кейтлин полицейская форма и нет лица. Значит новости плохие.       — Что-то случилось?       — Ты лучше присядь, — с того момента, как ушёл Виктор, прошло два года, и с тех пор в жизни Джейса наступила чёрная полоса. Мел отказывалась давать добро на повторное испытание водолазных костюмов, спонсоры требовали оружия, болело разбитое сердце.       Талис уже привык к плохим новостям.       — Виктор умер.       И Джейс тоже. В лаборатории, на собственном стуле. Стоило Кейтлин произнести эти слова, что-то в нём надломилось окончательно.       — Вай рассказала?       — Да. — Когда его… — Джейс шумно сглотнул, — хоронят?       — Уже давно похоронили. Месяца два как. Он не хотел, чтобы ты присутствовал.       — И на могилу его, разумеется, она меня не отведёт?       — Мне очень жаль, Джейс. Я просила Вай, но она категорична. Говорит, ты чужой. Тебе нельзя.       Вот и вся благодарность Зауна. Джейс жизнь положил во благо этого района, но он всё равно оставался чужим.       Он сжал кулак и с силой опустил его на стол.       — Я заплачу ей столько, сколько она захочет.       — Я пробовала и этот вариант, Джейс, — голос Кейтлин дрогнул, и она шмыгнула носом. — Она не отведёт тебя. Ни один мой знакомый тебя к нему не отведёт!       — Господи боже, Кейтлин! Это же Виктор! — Джейс сорвался. Вскочил и в чувствах смахнул со стола бумаги. Они разлетелись по всему кабинету. Талис отвернулся от Кейтлин, руками о стол опёрся, и плечи его затряслись.       Девушка немедленно оставила друга одного, давая ему возможность оплакать свою потерю.       Кейтлин не соврала. Джейсу не помогли ни деньги, ни связи. Виктор не просто умер. Он исчез, испарился из этого мира, не оставив о себе ничего, кроме воспоминаний. Джейс обошёл все бары в Зауне, но безрезультатно. Никто не смог ему помочь. Он не отчаивался.       Продолжал спускаться вниз каждый день, увеличил сумму награды, надеясь, что найдётся жадный человек, готовый поступиться принципами.       И он нашёлся.       — Ты Джейс? — к Талису подошла молоденькая девица лет пятнадцати на вид. Одежда не по размеру, зелёные волосы вырви глаз. В Зауне все выглядели странно и дико. Даже не верилось, что Виктор родом из этих мест. — Ты обещаешь деньги за информацию о Викторе?       — Да. Я. Деньги при мне. Отведёшь — получишь полную сумму сразу на руки.       — Деньги — это хорошо, — протянула девица. — Но они ведь не главное, да? Пошли.       Предложение было с душком. По словам девушки получалось, что она готова была помочь безвозмездно, а бесплатного сыра, как было известно всем жителям Пилтовера, в нижнем городе не существует.       Джейс был уверен, что это засада. Не самая качественная, топорная, по результатам которой его изобьют и заберут деньги, но даже это было лучше отчуждения и молчания.       Впервые появился пусть призрачный, но все же шанс найти могилу любимого человека.       Девица ведёт его вниз, в самый злачный район. Она быстрая и шустрая, ловкая, как лягушка. Все жители Зауна такие. Другие не выживают.       — Давай быстрее, здоровяк!       — Я тебе плачу! — напомнил Джейс. — Давай помедленнее!       Торопиться было нужно, когда Виктор был жив. Джейс много раз думал о том, как сложилась бы их жизнь, если бы он тогда послушал Виктора и попробовал бы успокоить водолазов. Тогда возлюбленный остался бы с ним, позволил бы ухаживать за собой и умер бы в лучшей больнице города совершенно безболезненно, а не здесь, в этой клоаке.       — Смотри, — девушка вдруг остановилась и показала на некий жёлтый объект в метрах ста перед собой. — Это Блицкранк. Если я подойду ближе, он начнёт меня атаковать, потому дальше иди без меня.       — Спасибо, — Джейс вытащил деньги и протянул их девице. Та отрицательно покачала головой.       — Хочешь отблагодарить — сделай так, чтобы Блицкранк меня не трогал. Я всего один раз залезла в лабораторию и уже извинилась раз десять, а ему хоть бы что. Только завидит — бежит ко мне.       — Сделаю, — пообещал Джейс. — Деньги возьми.       — Я же сказала, что деньги — это не главное.       — А что главное?       Девушка лукаво улыбнулась.       — Главное — это любовь. Иди же!       Джейс вышел из-за угла и направился к Блицкранку, который при ближайшем рассмотрении оказался не предметом и не человеком, а роботом, чей внешний вид был Талису хорошо знаком. Он много раз видел его концепт на чертежах Виктора.       — Здравствуй, — робот оставил в покое мусорный завал и вскинул обе руки в странном жесте.       — Отец, — прогромыхал он. — Приветствую тебя!       Сердце сжалось не то от боли, не то от нежности. Он по достоинству оценил одну из последних шуток Виктора. Ещё в самом начале их отношений брюнет сетовал на то, что не сможет подарить Талису дитя. Что же, шах и мат, матушка природа. Виктор тебя переиграл и уничтожил.       — Отведи меня к Виктору, — этому созданию не требовались деньги. Только приказ.       — Слушаюсь.       Он направился вперёд, громыхая массивным металлическим телом. В сером смоге Зауна его бок светился путеводной звездой. Блицкранк доехал до небольшого производственного здания и замер.       — Отведи меня к Виктору, — повторил свой приказ Джейс, но робот не двинулся с места.       — Он привёл, — донёсся из здания знакомый до боли голос.       Джейс рванул вперед, едва не вышиб дверь и увидел Виктора. Живого и невредимого Виктора, увлеченного сваркой.       Джейс, схватившись за сердце, сполз на пол. Виктор же не удосужился даже аппарат отключить. Он доделал работу и лишь потом отложил в сторону инструмент. Стащил с себя очки и подошёл к Джейсу без трости. Присел рядом, как будто бы без труда, и подцепил его подбородок своими длинными пальцами.       — Какой же ты упёртый сукин сын. Сказали же тебе, я умер. Что тебя побудило спуститься в Заун?       — Твоя могила, — пролепетал Джейс, который уже успел смириться с потерей. Пережить её и оплакать.       — Я недооценил твою сентиментальность, — Виктор цокнул языком и отстранился. Джейс мазнул по его фигуре растерянным взглядом и к ужасу своему заметил, что на Викторе был всего один ботинок.       Вторая нога, которую он помнил закованной в ортез, была босой и металлически-чёрной.       Не было её, этой ноги.       — Ты… жив? — За эту наблюдательность я тебя и люблю, — согласился Виктор. Он протянул руку, помогая Джейсу встать.       — И здоров.       — Относительно, — улыбнулся брюнет.       Талис быстрым движением облизнул губы и несколько раз кивнул головой.       — Да-да, жив и здоров. А значит, ничто мне не мешает сделать это!       Он собрал все силы и врезал Виктору так, что тот кубарем полетел на пол.       — Заслужил, — согласился брюнет, утирая дрожащей рукой разбитые губы.       — Да, Виктор, — Джейс громыхал не хуже робота. — Ты заслужил это, твою мать! Я искал тебя два года! Я пробовал всеми силами тебя вернуть! Я оплакал тебя, когда Вай соврала, что ты мёртв! Я убил больше месяца в попытках найти твою могилу, чтобы потом выяснилось, что ты не просто живой, а ещё и здоровый, а я — отец!       Скулы Виктора слегка порозовели.       — Это шутка, — он неловко попытался извиниться. — Не смешная. Я перепрограммирую его.       — А два года? — Джейс никак не мог успокоиться. Как только Виктор поднялся на ноги, он снова подлетел к нему и схватил за грудки. — Два года ты мне вернешь, а? Два года, что я провёл, думая о тебе каждый день, каждую минуту, каждую чертову секунду. Вернешь?!       — Могу и вернуть, — спокойно отозвался Виктор. — Я выиграл больше, чем два года.       — Тогда почему ты не пришёл ко мне?!       — Я выбрал Заун, — он обвёл глазами лабораторию, и Джейс повторил его движение. Все стены были завешаны чертежами. Виктор не терял времени даром. — Я понял, что никто, кроме нас, местных, не заинтересован в том, чтобы сделать этот город лучше. Пилтовер может сколько угодно кричать о своей гуманитарной миссии, но это лишь игра, политика. Ничего за их обещаниями не стоит. Блицкранк уже год расчищает мусорные завалы. Если бы я остался с тобой, он бы остался чертежом на бумаге. Вот и вся правда, Джейс.       — А как же я? Как же то, что было между нами?       — Ты обещал любить меня до самой смерти. Я дал тебе возможность выполнить твоё обещание, чтобы ты со спокойной душой мог вернуться к Мел, создать семью, нарожать ребятишек. Ты это заслужил.       — У меня уже есть сын.       Виктор покраснел уже как следует. Теперь не только его щеки, но и уши с шеей залило краской.       — Я же сказал, что пошутил. Ты теперь мне это всю жизнь припоминать будешь?       — Буду, — согласился Джейс. — И припоминать, и любить.       Виктор открыл рот, чтобы ему возразить, а Талис воспользовался моментом и его поцеловал.       Они так больше никогда и не съехались. Виктор отказывался вернуться в Пилтовер, а Джейс не смог покинуть родной город.       Блицкранка перепрограммировали, но сделал это не Виктор, а Джейс. Он покопался в мозгах робота, и тот стал называть брюнета не отцом, а матерью. Возмущённый Виктор попытался вернуть все обратно, но, несмотря на все старания, обойти изменения Талиса не смог, и смирился.       Выяснилось, что новая металлическая нога Виктора очень сильная, и что брюнет любит драться. Теперь, не ограниченный своим физическим недугом, он давал Талису отпор не только на словах. Первое время Джейс был в культурном шоке, а потом сообразил, как можно воспользоваться ситуацией, и с тех пор каждая их ссора заканчивалась в постели.       Секс, кстати, со здоровым, пышущим энергией Виктором тоже стал другим. Теперь не Джейс выматывал, а его выматывали, но он не то чтобы был против. Скорее, очень даже за.       Виктор никогда не говорил, что он в себе удалил, а что добавил. Джейсу хватало ума не спрашивать. Главное, что Виктор оставался Виктором, пусть в нём теперь и было больше стали.       Это всё было неважно. Главным, как и сказала Зери, была любовь.