Ближе, чем ты думаешь

Метель во всю бушевала за пределами пещеры. Огни факелов лаборатории тихо подрагивали на порывистом ветру, который задувал в каменный бункер, защищающий от пронизывающего холода. Сяо ушел. Ушел, оставив после себя легкий шлейф темной дымки, что тихо растворялся в воздухе, вместе с бирюзовыми элементальными частицами. Ушел и не вернется. Альбедо все еще стоял на том же месте, где его оставил адепт. Подозрения и догадки, словно уличный снег, кружились у него в голове. Также бесцельно и хаотично, также ухудшая видимость и ясность. Он поежился. Стало заметно холодно. Алхимик, словно во сне, прошел к своему рабочему столу и уперевшись ладонями в деревянную поверхность, прикрыл глаза. Он опустил голову вниз и пару раз мотнул ею, безуспешно пытаясь разогнать ненужные мысли. Опустившись на стул, он приказал себе собраться, чтобы наконец закончить эксперимент с минералами. *** Сахароза двигалась в направлении знакомого места в горах. Она бубнила себе что-то под нос и шла, лишь слегка отрывая ноги от рыхлого снега: ей вдруг захотелось по-детски поворошить его и послушать шуршание с хрустом. Девушка пробыла в Мондштадте чуть больше дня. Она заглянула к магистру, быстренько и подробно отчиталась ей, попыталась завязать беседу с Итэром и Паймон, которых встретила возле «Хорошего охотника», и наконец, навестила Тиммея. На последнее указывала стопка толстых книг у нее в руках. Сахароза снова шла ближе к вечеру и наблюдала розовый закат. Снег волшебно и весело искрился на солнце. Биоалхимик шагнула в пещеру. После того похода в Ли Юэ, эта лаборатория была по своему родной и теплой. Сейчас разум ее был ясен. Она наконец-то могла думать и размышлять без всяких барьеров и задержек. Сахароза явно чувствовала себя лучше. Она отдохнула от нескончаемой работы и зарядилась энергией. Теперь на ее лице чаще бывала улыбка, появилось чувство некой легкости. Стало легче замечать разные детали, делать необычные для старых привычек наблюдения и обдумывать факты. Именно поэтому, в этот раз, она не прошла мимо своего коллеги, как обычно, а обнаружила того сидящего за столом с невидящим взглядом упирающегося в противоположную стену. Он не обращал совсем никакого внимания на уже догорающий и обуглившийся кусочек кор ляписа. — Добрый день, мистер Альбедо! — звонко и задорно поздоровалась она со своим учителем, который молча сидел дальше в неподвижной позе, подперев руками подбородок словно уснув с открытыми глазами. — Мистер Альбедо, может лучше выключить? А то вдруг что загорится, мало ли, — робко кивнула она на, не весть сколько времени, включенную конфорку. Ответа не последовало. Абсолютно никакой реакции. Нахмурившись, девушка все же погасила конфорку. Да, она боялась, что помешает какому-то эксперименту, но ведь за все это время ее не остановили, верно? Да и страх за себя и Альбедо был больше, чем страх обычно кратковременного недовольства того же алхимика. — М-мистер Альбедо? — заволновавшись, медленно позвала Сахароза. Чуть поколебавшись и прикидывая стоит или не стоит, она немного помахала ладонью перед его лицом. Алхимик дернулся, словно проснувшись ото сна и часто заморгал. Девушка, в свою очередь, чуть отпрянула в испуге и быстро убрала руку. — Ох, Сахароза, прошу прощения, — зажмурившись, потер он переносицу, — Я немного задумался. «Немного?» — Уже рассвет? — сонно глянул он в сторону выхода. С улицы на каменные холодные стены лился мягкий оранжево-золотой свет. — То есть, вы хотели сказать «закат»? — Что? Закат? — вскинул брови Альбедо и одернул себя за излишнюю эмоциональность, — А, да, закат… — Вы снова не спали, верно? — с упреком спросила Сахароза, приняв стойку заботливой мамочки, уперев руки в бока. В данной позе она выглядела довольно мило, и Альбедо часто любил послушать ее наставления. Ему совсем не нравилось обижать ее и доставлять ей неудобства, нет. Но ему было интересно увидеть более широкий спектр ее эмоций. Знать как она реагирует на что-либо, какое у нее отношение к чему-то, ну или видеть нечто отличное от обычного серьезного выражения лица во время работы. К тому же, он знает: Сахароза часто переутруждается ввиду своего упрямства. А отдыхать нужно всем. Потому, небольшой диалог или даже просто ее монолог не будут лишними. Но в этот день Альбедо чувствовал себя, словно не находился в своем теле. Все стало каким-то чужим. Разговаривать на какие-либо отвлеченные темы совсем не хотелось. Как и говорить, в принципе. Он лишь кивнул, ответив девушке на ее вопрос. Возможно, соврал, что не смыкал глаз, ведь проблема заключалась в том, что он и сам не знал, засыпал ли он хоть на немного за все это время, да и сколько он так вообще просидел тоже. А действительно, сколько? По туману в голове и усталости во всем теле, много. Сахароза еле слышно вздохнула. — Идите, поспит… — Как сходили в Мондштадт? — перебил ее алхимик. — Прекрасно. А откуда вы знаете, что я была именно там? — Сяо сказал, — пожал он плечами и зевнул, прикрывая рот ладонью. Как раз, когда Сахароза, не на шутку взволновавшись, нервно перемялась с ноги на ногу. — А… — протянула она, — А он еще что-нибудь вам говорил? «Он же не выдал секрета, верно?» — То, что вы пришли в Ваншу зря, и почему. — И только? — дрожащим голосом спросила Сахароза. «Святые Архонты, у вас что, нет других ответов в запасе?» — раздраженно подумал Альбедо, но на лице его злость никак не отобразилась. — Нет. А хотя… Сахароза, нужно серьезно поговорить, — нахмурившись, обратился он к девушке. Та нервно дернулась, боязливо прижав ушки к голове и вся напряглась, ожидая чего угодно и всего плохого в свою сторону. — Это касается той экспедиции, — вздохнул он и поднялся на ноги, — Я должен извиниться, что много докучал вам в течение всего пути с расспросами и попытками разговорить. Мне хотелось помочь вам отвлечься от работы, показать мир под другим углом. А вашего согласия как-то и не спросил… Я верно принес вам неудобства. Сахароза облегченно вздохнула, но как можно незаметней, чтобы это не показалось странным и не воспринялось ее собеседником как что-то плохое. — Что вы, не нужно извиняться, — активно замахала она руками, — Я напротив благодарна вам за вашу помощь. Если бы вы у меня спросили разрешения, я бы отказалась, вышло бы неудобно и я осталась такой, как была. Но так, вы мне помогли, правда. Мне словно стало легче дышаться. Я ведь благодаря вам начала попытки более раскованно общаться. Так, вчера я объяснилась перед магистром Джинн и думаю, у вас нет необходимости делать то же самое, так как я рассказала и о вас. Да и ей из Ли Юэ уже пришло письмо с благодарностью. А, и вот, Тиммей передал книги, — махнула она на только что принесенную стопку и подбадривающее улыбнулась, — Так что, не волнуйтесь, все в порядке. — Ну, хорошо. — ответил Альбедо, лишь совсем немного прояснившись в лице, — Но если я вам вдруг стану надоедать или создавать неудобную и неприятную ситуацию, не стесняйтесь, говорите сразу. Девушка на автомате кивнула. Но через секунду сразу же почувствовала, что что-то не так. Она успокоила его насчет похода и была уверена, что тот ей поверил, но настроение у него осталось таким же. Видно дело, по большей части, не в этом. — Спасибо, — тихо поблагодарил алхимик и принялся за работу. Сахароза отошла к своему столу и также начала медленнее обычного раскладывать оборудование. Она мельком поглядывала в сторону Альбедо. Ей совсем не нравилось то, что он был не в духе — слишком уж редкий случай. Солнце на улице, тем временем, почти село, роняя на землю темную мантию вечера. А Сахароза все никак не могла собраться. Атмосфера была совсем нерабочая. Сначала она испугалась, что, то чувство окрыленности после отдыха было временным и таким скоротечным. А значит, она наврала Альбедо и теперь будет снова растерянной. Но после в голову пришло предположение об источнике данного неприятного напряжения в воздухе. Она посмотрела на человека, стоящего за другим столом и поняла, что ее работоспособность снизилась именно от тревоги за него. «Что заставило его говорить о таком?» — задумалась Сахароза. Это не давало ей покоя. Да, от него следовало ожидать извинений, это же Альбедо. Да и чего бы алхимик там не говорил, он все же умеет разбираться в чувствах других. Но этот разговор не стоит никаких свеч. Он недолгий и не такой серьезный. Сахароза уже догадывалась, что подобная беседа состоится, но не в таком ведь скверном настроении. Вдруг раздался негромкий хлопок и характерный звон удара стекла о каменные пол и стены. Сахароза испуганно вскрикнула и зажмурилась. Неужели она снова задумавшись, не давала отчет своим действиям и что-то намешала? До слуха донеслось невнятное ворчание, которое заставило ее открыть глаза. Ее взору предстал белокурый алхимик, который отряхивал с одежды пыль и небольшие осколки бывшей колбы. Сахароза охнула. — Мистер Альбедо, вы не поранились? Поранился. Правда совсем несильно. Он хотел поддеть крепко засевшую в горлышке колбы пробку, потому для удобства снял перчатку левой руки. Стеклянный сосуд выскользнул из уставших рук и разбившись о край котла, высыпал содержимое в варящееся зелье. Произошел взрыв, при котором пострадали некоторые бумаги с заметками, что лежали на столе. Все, что осталось от колбы, вместе с содержимым котла, которое после реакции преобразовалось в пыль, полетело в алхимика. Благо, он успел пригнуться и большая часть попала в стену. Отделался он лишь незаметными царапинами на руках ниже локтя и более длинной и глубокой на внутренней части левой ладони. — Нет, вроде, — соврал Альбедо, быстро надевая перчатку обратно, пока девушка не подошла. Он не хотел, чтобы Сахароза начала волноваться: царапина смешная, сама заживет. — Уверены? — подошла девушка уже с небольшой баночкой зеленоватой мази в руках и быстро смерила коллегу взглядом. Она стояла достаточно близко к нему, да и свет хорошо падал, так что, естественно, от ее зоркого взгляда не скрылась царапина возле метки в форме звезды, которая выделялась на бледной коже. На вид она была совсем свежей. — У вас тут… — робко начала Сахароза, по началу уверенно подняв руку, с лекарством на кончиках пальцев, а затем уже медленно с опаской потянулась к чужой шее, готовая отдернуть руку в любой момент. Да, серьезной раной это назвать сложно, но эта глубокая красноватая полоска была единственным тревожным повреждением. Девушке хотелось как-нибудь показать поддержку и именно показать, ведь она знала: сформулировать словами что-то складное сейчас у нее не получится. Показать не равнодушность к его, как физическому, так и моральному состоянию. Она понимала, что это совсем крохи, и они не слишком то близки, чтобы тот сразу же рассказал все свои переживания, но так она покажет, что рядом. Хоть какая-то поддержка, с ее стороны, ведь на элементарное объятие или какие-то слова она вряд ли решится. Сам алхимик стоял неподвижно, не зная как реагировать. Раньше ему не доводилось находиться в подобных ситуациях. А в особенности, он совсем не понимал что чувствует. То было что-то смешанное и странное. Весьма непривычная картина, да и голова была не в состоянии о чем-то думать. Отсюда сомнения и настороженность. Ресницы Альбедо чуть дрогнули, когда кожи мягко коснулись чужие пальцы с прохладной мазью. По всему телу прошлось незнакомое ранее чувство, будто электрический ток, заставляющий на немного затаить дыхание. Под конец, импульс отдался внезапной головной болью. Алхимик чуть поморщился. Сахароза, заметив изменения в его лице, сразу же отняла руку. Она опустила голову, тем самым скрывая излишнюю краску на щеках и принялась дрожащими руками собирать кусочки бумаги по всему столу. «Ему противно…» — сразу пронеслось у нее в голове, но ее раздумья были внезапно прерваны. — Я сам, не нужно, — тихо произнес Альбедо, аккуратно отодвигая ее руки и чувствуя как боль в голове все еще пульсирует в такт сердцебиения. — А, да, хорошо, — тоном явно выше ее обычного воскликнула она и быстро отдернула руки, прижав кулачки к груди. — Сахароза, прошу, не кричите. Я вас прекрасно слышу, — еле слышно вздохнул Альбедо. Излишне громкий голос девушки раздавался в висках и затылке раскатистым ударом о колокол. — Ой, простите, — пробубнила она и тихо попятилась, отплыв к своему столу. Работа продолжилась. В этот раз Сахароза не рисковала поднять глаза на алхимика: она боялась, что увидят ее лицо периодически заливающееся краской. Альбедо напротив кидал частые взгляды на девушку, надеясь, что не обидел ее своим не совсем теплым и приветливым тоном. «Она все же хотела как лучше, а я…» Казалось голова сейчас взорвется. Столько событий, столько личностей, у которых есть свои чувства, мысли, и нужно все учитывать, чтобы всем было комфортно. Так еще и эта противная пульсирующая боль, в добавок к раздражающему туману и отсутствию концентрации в голове. Как же это все утомляет. — Мистер Альбедо, можно немного ваших семян одуванчиков? — осторожно спросила Сахароза. Для Альбедо ее голос был всегда приятным и мягким, но сейчас мешал даже он. Алхимик старался разложить все свои мысли, чувства и недавние события, бесцеремонно сваленные в кучу по полкам и разобраться. А это, в свою очередь, требовало тишины. — У меня их не осталось, — отмахнулся белокурый, потирая глаза. Как же ему хотелось спать! Но он не мог, мало прилечь, даже присесть, чтобы не уснуть. Ему было слишком тревожно от результатов, до которых довели его раздумья, основанные на недавних событиях. Было страшно находясь в таком состоянии, погружаться в сон, где крайне трудно держать власть над своим телом и разумом. — Уже? Ох, снова идти в Мондштадт, — досадно вздохнула девушка, полностью останавливая работу. Без этого ингредиента она не сможет продолжить проверку своих теорий, эксперимент придется отложить. Принц мела промолчал, кидая пустой взгляд на небольшую склянку с семенами одуванчика, что была наполнена до середины и находилась у него на столе среди прочего оборудования. Он не понимал зачем соврал. Хотелось с силой зажмуриться, схватившись за не соображающую голову. Сахароза тем временем двинулась в сторону костра и развела там огонь. — Мистер Альбедо, что хотите на ужин? — загремела она посудой. Альбедо шумно вздохнул и тоже прекратил работать. Ну, если можно было назвать работой бесцельное кипячение обычной воды в котле, в попытке создать иллюзию усердной работы. Он погасил конфорку и стал быстро собираться в дорогу — нужно было скорее уходить, пока не сорвался на Сахарозу и не попросил, и еще хорошо, если в вежливой форме, замолчать и прекратить шуметь. Он чувствовал, что устал и что если он не отдохнет, не весть Архонты, что может случиться. Если его догадки верны, ему опасно оставаться в состоянии отсутствия контроля рядом с кем-то. — Вы куда? — недоуменно поинтересовалась девушка. — Надо взглянуть на странный лед, — буркнул он рюкзаку. — Но сейчас ночь и… — Я как раз таки и иду ночью, чтобы посмотреть, как он ведет себя в темное время суток. — А ужин? — Спасибо, не голоден, — честно ответил Альбедо и повернулся на один из стеллажей, чтобы достать старый изрисованный альбом: ему казалось, он будет чем-то полезен. — Но кушать то все же надо, — шагнула она ближе к коллеге, сжимая небольшой сверток в руках, который в следующую секунду покоился на дне походной сумки, без ведома алхимика, — Вы на долго? — Не знаю, — снова признался алхимик, но с таким небрежным тоном, что на это не акцентировалось особо внимание. — Вы же помните что было в прошлый раз, когда вы уставшие ушли куда-то? Может мне лучше пойти с вами? Конечно помнит. Как такое забыть? А сейчас была такая же ситуация, за исключением того, что в этот раз Сяо не придет спасать его. Да, тогда был он, давно уже это понял. «Сяо…» Он мотнул головой. — Нет, не нужно, я справлюсь сам. — Но… — Да не волнуйтесь! — недовольно выпалил алхимик, да так, что Сахароза невольно испугавшись, дернулась. Заметив это, Альбедо дал себе мысленно подзатыльник и смягчил тон: — Простите. Все будет в порядке. Я вернусь в целости и сохранности. Тем более, что кому-то нужно быть в лаборатории в том случае, если из Мондштадта придут за помощью. Не успела Сахароза ничего возразить, как алхимика и след простыл. Альбедо шел куда глаза глядят. Его походка была быстрая и твердая, несмотря на всю кашу в голове. Уличный холод вечернего воздуха немного прояснил голову, но не настолько, чтобы развернуться и двинуться обратно. Да, ему сильно хотелось спать, но страх погружения в состояние, когда мозг не контролирует действия, был сильнее. Страшнее было подвергнуть опасности Сахарозу, нежели себя. А он знал: он может навредить. Через некоторое время, цифру количества которого было сложно назвать, поднялся ветер. Чтобы скрыться от нарастающей вьюги, которая в дальнейшем явно могла с легкостью сдуть алхимика в какой-нибудь сугроб, он, прищурившись от летящего в лицо снега и надев капюшон, двинулся во внутреннюю часть горы: пещеру звездного сияния. Шум ветра сменился глухой тишиной. Синеватая трава, большие голубые кристаллы плотного льда, искрящийся снег под преломленном светом у их оснований — все это выглядело зачаровывающее. От всего веяло загадочностью и холодом. Скидывая со светлых волос капюшон, весь покрытый снегом, Альбедо осмотрелся вокруг для оценки безопасности. Затем он выудил из кармана пузырек с непогашенными пылающими цветками. Он схватил из впопыхах, не посмотрев точный объем содержимого. Сейчас же он мог наблюдать лишь пару оранжевых тычинок. Учитывая их дефицит в данной местности, важность и их мизерное количество, с ними нужно будет обращаться осторожно и экономно. Но даже это не сможет отменить действительности: их надолго не хватит. Алхимик припомнил, что где-то внутри, в некоторых местах небольшими кучками могут собираться хиличурлы. Их костры можно будет использовать как источник тепла, а также как благоприятное место для временной остановки, ввиду наличия котла в комплекте с костром. Становилось холодно. Нужно было скорее двигаться. Внутренняя часть драконьего хребта была чудовищных размеров. Все пространство составляли множество каменных мостов, которые соединялись, петляли, находились друг над другом, и выводили в разные места и высоты внешней стороны горы. Так, если знать дорогу, можно было пройти от подножья до статуи анемо архонта, а оттуда до шипа небесной стужи. Альбедо прошел внутрь. Недалеко виднелось несколько хиличурлов. Благо, то были лишь обычные хиличурлы и с ними можно было легко разобраться. Он обнажил меч. На сколько бы не уставал алхимик во время боя или же до него, он ни на йоту не станет отходить от своей техники. Так, держа меч в правой руке, он бил точно и быстро, шагал четко и грациозно, аккуратно заводил за спину левую руку, что использовалась лишь для элементарных навыков. Вскоре вся нужная территория была очищена. По удачным стечением обстоятельств, огонь в костре не погас по время битвы, что не могло не радовать. Альбедо расположился как можно ближе к теплу, но это не полностью спасло от холода. Он принялся рыться в рюкзаке в поисках какого-нибудь пледа. Вскоре было найдено небольшое бордового цвета одеяло. Пока ткань аккуратно вытаскивалась, замерзшими и полу онемевшими пальцами, Альбедо вдруг почувствовал что его ужасно тянет спать. Если дело в холоде, то все плохо: он подвергает себя опасности. А если нет, то плохо тоже: подвергает опасности других. Алхимик поспешил завернуться в одеяло и сонно уставиться в огонь, размышляя о многом.