Часть 7
18 января 2022 г., 22:06
Глава 7
- Это слишком опасно, Гермиона, - тихо предупредил Гарри, когда они шли в Большой зал на ужин. - Я думал, ты сказал, что мы не должны привлекать его внимание. Я знаю, что ты всегда отвечала на вопросы, но … как будто ты сейчас насмехаешься над ним. Что, если он начнет нападать на тебя в один из этих дней? - Прости, - извинилась она. - Я … Я увлеклась. Гарри и Джинни улыбнулись ей. - Все в порядке, Гермиона - ответила Джинни. Они инстинктивно отпрянули в сторону, когда мимо пронесся хихикающий Пивз с копьем в руке. - Нет, Гарри прав. Если я продолжу делать то, что я делаю, я привлеку больше внимания, чем следовало бы, - заключила Гермиона, нахмурившись. - Не говоря уже о том, что я почти намекнула ему, что мы кое-что знаем о нем. Мне следует избегать привлекать к себе внимание. - Она вздохнула, признавая свое поражение. - По крайней мере, у меня остались приятные воспоминания о том, как Гарри надрал ему задницу. Джинни рассмеялась. - Представьте себе, Гермиона Грейнджер не отвечает на вопросы в классе! - воскликнул Гарри с притворным ужасом. - О, помолчи, Гарри, - отругала Гермиона, когда они оба рассмеялись. - Ты даже не представляешь, как это будет трудно, особенно когда я провожу с ним все занятия. - Тогда ладно. Мы будем ходить с тобой в кабинет Дамблдора каждый вечер и притворяться, что мы в классе, - поддразнил Гарри. - Тогда мы позволим тебе ответить на все вопросы, которые задает Дамблдор.- Он поднял руку и начал прыгать вверх-вниз, подражая своей лучшей подруге. - Я знаю ответ, профессор! Я знаю ответ! Гермиона уставилась на Гарри, а Джинни хихикнула. - Я уверена, что у Дамблдора есть дела поважнее, чем терпеть наши нелепые просьбы, - фыркнула она. - Я буду жить. Она отчаянно надеялась, что Дамблдор найдет способ отправить их обратно. Она хотела как можно скорее убраться подальше от Тома Риддла. Не говоря уже о том факте, что она очень скучала по Рону. Ее решимость молчать полностью разрушилась на их следующем уроке зелий, когда Том поклонился ей после того, как ему присудили десять баллов за правильный ответ на вопрос. Этот жест мог бы сойти за джентльменский жест, если бы не насмешливый и вызывающий оттенок. Таким образом, соревнование продолжалось на полном газу, вызывая стоны и вздохи у других студентов в комнате. По мере того как завязывалась драка между двумя лучшими учениками Хогвартса, раздражение Гермионы на Тома только возрастало. Августа Руквуд оказалась еще одной занозой в ее боку. Всякий раз, когда Гермиона хоть немного повышала голос в общей комнате Гриффиндора, у нее появлялся какой-нибудь неприятный комментарий в ее адрес. - Другим людям действительно нужно учиться, ты же знаешь. Мы все знаем, что ты очень умна, словесно сражаясь со Старостой мальчиков, но мы были бы признательны, если бы ты перестала мешать остальным из нас слышать наши мысли, - однажды язвительно сказала ей Августа. И Гарри, и Джинни попали в команду по квиддичу, к их большой радости. Гермиону почти не интересовал спорт, но в последнее время она находила Поле более уютным, чем общая комната. По крайней мере, ей не нужно было мириться с неприятными замечаниями Августы или пристальными взглядами поклонников Тома Риддла. Многие девочки в Хогвартсе были очень обижены на нее. Почему-то у них сложилось впечатление, что она спорила с Томом, чтобы привлечь его внимание. Предстоящая поездка в Хогсмид только добавила проблем, так как они опасались, что Том действительно может решить пойти с Гермионой. Это, конечно, только усилило гнев Гермионы по отношению к нему. - Он не более раздражающий, чем Малфой. Он не более раздражающий, чем Малфой, - пробормотала Гермиона себе под нос, направляясь в Большой зал на обед. Джинни хихикнула рядом с ней. Гермиона вскинула руки в воздух в знак поражения. - Кого я обманываю? Он самый высокомерный, раздражающий, злой, снобистский, чокнутый маньяк-контролер в истории человечества! - Верно. По крайней мере, дома они не думали, что тебе нравится Малфой, - рассмеялся Гарри, заработав от нее раздраженный визг. Когда они вошли в Большой зал, то увидели предмет их обсуждения, стоящего за их столом и разговаривающего с Гаретом. Гермиону еще больше разозлил вид Абраксаса, стоявшего рядом с Томом. - Почему они не сидят за своим столом? - проворчала она. - На самом деле они не сидят за нашим столом, - заметила Джинни. - Они просто разговаривают с Гаретом. - Я знаю это, - ответила Гермиона. - Мне просто надоело их видеть. Я думал, что слизеринцы и гриффиндорцы не должны быть добры друг к другу. - Это не так, - сказал Гарри. - Риддл единственный, кому, кажется, нравятся гриффиндорцы. - И это все притворство! - Гермиона зарычала. Гарри посмотрел на нее с беспомощным выражением лица, прежде чем они прошли весь путь до стола Гриффиндора и сели рядом с Гаретом и Джозефом. - Добрый день, - поприветствовал их Том. Они пробормотали свои приветствия, прежде чем наполнить свои тарелки едой. - Грейнджер, ты вообще расчесываешь волосы по утрам? - Абраксас усмехнулся, шагнув к ней с выражением, которое ясно говорило, что он ищет неприятностей. - И тебе доброго дня, Малфой, - ответила Гермиона, закатывая глаза и наливая тыквенный сок в свой кубок. - Или я должен спросить, твой внешний вид вообще знает, что такое щетка? он продолжал насмешливо спрашивать, делая еще один шаг к ней. На ее губах появилась улыбка. В конце концов, перегрузка разочарованием никогда не была полезна для здоровья. А в последнее время все, что она делала, - это накапливала раздражение. Что было лучше, чем обрушить это на белого хорька-старшего, который так охотно встал у нее на пути? - Просвети меня, - ответила она, нацепив фальшивую улыбку на лицо и повернувшись лицом к Абраксасу. - Я уверена, что в Малфой-мэноре так много зеркал и щеток, что нам пришлось бы проплыть через них, чтобы бы мы могли пройти мимо входной двери. Гриффиндорцы, находившиеся поблизости, захихикали от ее комментария. - Что напомнило мне, - продолжила Гермиона, положив руку на подбородок, как будто задумалась, и приподняв бровь, - тебя учили, как бросать глупые оскорбления факультетам? Я бы ожидала гораздо большего от человека, происходящего из такой семьи, как твоя. - Держи рот на замке о моей семье, Грейнджер, - предупредил он, в его глазах вспыхнуло пламя. - Тогда держи свои комментарии при себе и не лезь не в свое дело, - парировала Гермиона, снова закатывая глаза. - Ну, если ты собираешься ходить передо мной весь день, по крайней мере, приведи себя в порядок, - ответил Абраксас, полностью игнорируя ее слова. - Ты уходишь от темы, Малфой, - фыркнула она, вставая. Она склонила голову набок и ухмыльнулась. - И никто не просил тебя смотреть на меня. Я никогда и не подумала бы, что ты смотришь на меня. Кто-то из Гриффиндора присвистнул в ответ на ее комментарий. - Кто бы хотел не спускать с тебя глаз? - выплюнул он с выражением отвращения на лице. Гермиона слегка удивилась, к чему клонится этот разговор, и решила еще немного посмеяться над ним, чтобы выяснить это. - Похоже, никого больше не волновало, в каком стиле у меня прическа. - Ну, тебя довольно трудно не заметить, не так ли? - прокомментировал он, повышая голос, когда на его бледных щеках появился румянец. Гермиона не могла сказать, было ли это от гнева или от смущения. - Ты всегда ходишь с птичьим гнездом, которое ты называешь "волосами" на макушке. С этими словами он протянул руку и попытался схватить прядь ее волос. Она немедленно отодвинулась в сторону, чтобы избежать контакта с ним, вытащила свою палочку и прижала ее к его груди. - Тронь меня еще раз, и я заколдую тебя, Малфой. Не заблуждайся на этот счет, - тихо предупредила она, прищурив глаза. Его движения пробудили осторожную часть ее разума, предупреждая ее, что этот "разговор", вероятно, был более чем простым. Возможно, это была просто тактика, чтобы отвлечь ее внимание. Ее сердцебиение участилось, когда она поняла, как близок был Абраксас к тому, чтобы заполучить ее волосы. И с его знаниями в Темных Искусствах это было бы последним, чего она хотела или в чем нуждалась. Окружающие их слизеринцы притихли, разглядывая ее с любопытством и удивлением. - Гермиона, Гарри потянул ее за рукав. Она посмотрела в сторону преподавательского стола, но они были погружены в свои собственные разговоры и не обращали внимания на то, что происходило между Гермионой и Абраксасом. Даже если бы они посмотрели в их сторону, их действия были бы заблокированы окружающими их людьми. - Я говорю это только один раз, Малфой, и я не собираюсь предупреждать тебя снова, прежде чем я заколдую тебя, - сказала она. Глаза Абраксаса попеременно смотрели то на нее, то на ее палочку, его губы были плотно сжаты в тонкую линию. Затем он сделал шаг назад и поднял голову выше. - Я всего лишь сделал предложение. Если бы взгляды могли убивать, Гермиона была уверена, что она уже была бы мертва. Он уставился на нее на мгновение и, вероятно, не колеблясь, заколдовал бы ее на месте, если бы они не были прямо посреди Большого зала. Когда он понял, что больше ничего не может сделать, он развернулся на каблуках и потопал обратно к столу Слизерина, оттолкнув первокурсника на обратном пути. Гермиона убрала палочку, села и сделала глоток тыквенного сока, стоявшего перед ней. - Я искренне желаю, чтобы Абраксас когда-нибудь повзрослел, - внезапно сказал Том. Гермиона чуть не подавилась тыквенным соком. Она забыла, что он не вернулся за стол Слизерина с Абраксасом. - Иногда он довольно осуждающий, и мы ничего не можем сказать, чтобы изменить его, - продолжал Том, пока Гермиона смотрела на тыквенный сок, думая о том, каким он был лицемерным. - Не расстраивайся из-за этого, Том, - успокоил его Гарет. - Мы знаем, что ты отличаешься от него. Гермиона закатила глаза, несмотря на все ее попытки остановить это. Хорошо, что он стоял позади нее, а не перед ней. Вероятно, она слишком сильно закатила глаза, потому что сейчас у нее слегка кружилась голова. - Хотя это действительно плохо сказывается на факультете. Жаль, что люди из разных факультетов не могут ужиться друг с другом, - смутно услышала она слова Тома, пытаясь побороть головокружение. - Я думаю, что хочу вернуться в общую комнату на некоторое время. У меня слегка кружится голова, - пробормотала она, вставая из-за стола. Она отчетливо услышала вздохи Гарри, Джинни, Джозефа и Гарета, прежде чем упала в обморок в объятия молодого человека с темными глазами и черными как смоль волосами. - О, с ней все будет в порядке. Радуйся, что у нее не было возможности поцарапать лицо перед тем, как она упала в обморок, иначе она жила бы со шрамами всю оставшуюся жизнь, - услышала она слова мадам Помфри. - Эти фурункулы скоро пройдут? - спросил глубокий, успокаивающий голос. Мм … "Я могла бы слушать этот голос вечно", - подумала Гермиона, пошевелившись в постели. Хотя значение этого разговора на самом деле не укладывалось у нее в голове, было так успокаивающе слушать, как говорит этот человек. Это было все равно что пить сливочное пиво зимой. Она гадала, кому принадлежал этот голос, когда глубже зарылась головой в подушку. Она уже собиралась почесать зудящее лицо, но ее схватила сильная, теплая рука. - Это может занять около пяти дней, но это пройдет, - ответила мадам Помфри, сопровождаемая звуками звона бутылок. - Не притворяйся, что она тебе небезразлична, Риддл. Очевидно, это ты что-то сделал с ее тыквенным соком, - услышала она сердитый шепот Гарри, когда ее руку резко вырвали из теплой ладони. Загадка? - И зачем мне это делать? - спросил голос с небес, соответствуя громкости Гарри. Глаза Гермионы медленно открылись, и она попыталась осмыслить то, что услышала и увидела. Высокий, красивый парень, стоящий справа от нее. Немного ниже ростом, но довольно привлекательный парень, стоящий слева от нее. Оба они казались довольно знакомыми, но по какой-то причине ее мысли двигались намного медленнее, чем обычно. - Гермиона! Воскликнула Джинни, оттолкнув Гарри в сторону и схватив ведьму за руку. - Ты в порядке? Ты уже два часа как отключилась. Гермиона моргнула раз или два, пытаясь привыкнуть к яркому свету в комнате. Окна были слегка приоткрыты, позволяя небольшим потокам воздуха проникать в комнату и заставлять занавески вздыматься белыми облаками. Лучи послеполуденного солнца проникали в комнату всякий раз, когда ветер дул достаточно сильно, чтобы образовать трещины в занавесках. Она закрывала глаза в блаженстве всякий раз, когда чувствовала, как легкий ветерок пробегает по лицу. По какой-то причине он казался теплее, чем обычно. - Джинни … почему я чувствую себя такой... усталой и разгоряченной? - слабо спросила она. - Это связано с зельем, которое вам подлили, - ответила мадам Помфри, подходя к правой стороне кровати. - Извини меня, Том. Он отошел в сторону, позволяя мадам Помфри получить доступ к своему пациенту. - Что это было за зелье, мадам Помфри? - спросил Том. Мадам Помфри бросила на него смиренный взгляд, помогая Гермионе подняться и давая ей противоядие. - Это древнее зелье. Ни один студент не должен иметь доступа к формуле, так как она должна быть в разделе с ограниченным доступом, - фыркнула она. - Профессора в наши дни! Диппет должен действительно следить за тем, кто выдает пропуска и позволяет таким опасным знаниям попадать в руки студентов! Затем она помогла Гермионе снова лечь, прежде чем отнести опорожненную бутылку в заднюю комнату, чтобы вычистить оставшееся содержимое. - Мы знаем, что это ты, Риддл. Не притворяйся, что это... - Гарри... Гарет начал говорить. - Я понятия не имею, почему вы, кажется, имеете на меня зуб, но я не был тем, кто это сделал - вмешался Том. - что случилось? - спросила Гермиона, закрывая глаза. Она устала, но хотела знать, что с ней случилось. Ее рука потянулась, чтобы почесать продолжающийся зуд, но ее запястье снова было поймано. Она слегка приоткрыла глаза и обнаружила свое запястье в руке Тома. - Кто-то отравил твой напиток, Гермиона, - прорычал Гарри, особенно подчеркнув первое слово, прежде чем вытащить ее запястье из руки Тома. На лице Тома снова появилось непроницаемое выражение. - Значит, меня отравили? - Да, Гермиона, - ответил Джозеф. - Однако ты должна помнить, что не стоит царапать свое лицо, иначе на нем останутся шрамы. Гермиона широко раскрыла глаза, несмотря на то, насколько тяжелыми казались ее веки. - почему? Что случилось? - она спросила. - Ну...- Джинни посмотрела на Гарри, в то время как Джозеф и Гарет обменялись взглядами. - У зелья были и другие эффекты, помимо того, что ты чувствовал себя уставшей - неловко сказал Гарри. - И это было? - Гермиона настаивала. Ее глаза скользнули к нему, который избегал ее взгляда. - У тебя на лице фурункулы, которые могут чесаться и болеть одновременно, - ответил за них Том. Это объяснило бы зуд. - Ты не можешь поцарапать их, иначе у тебя могут остаться шрамы или что-то еще хуже, - продолжил Том. - Значит, я не могу их почесать? - спросила Гермиона, закрывая глаза. Это должно было быть ужасно. Она могла терпеть боль, которая была ничем по сравнению с проклятием Круциатуса, которым ее поразила Беллатриса Лестрейндж; однако зуд был совершенно другой проблемой. - Разве у мадам Помфри нет зелья, чтобы остановить зуд? - На мгновение, да, но оно вернется в течение двух часов - ответил Том. - Это кажется незначительной проблемой, - саркастически заметила Гермиона. - Ну, это не единственный симптом, - неловко добавила Джинни. Глаза Гермионы распахнулись, когда она посмотрела на рыжую. Джинни посмотрела на нее, не зная, что сказать. Она закрыла глаза на несколько минут, прежде чем крепче сжать руку Гермионы. Затем Джинни открыла глаза. - Гермиона, не волнуйся. Все это пройдет в течение пяти дней. Так сказала мадам Помфри. Гермиона поджала губы. - Дай мне зеркало, - попросила она. - Гермиона... - Дай мне зеркало - твердо повторила она. Джинни посмотрела на Гарри, прежде чем ее рука полезла в школьную сумку и достала маленькое зеркальце. Гермиона взяла зеркало и на секунду закрыла глаза, прежде чем поднести его к лицу. Когда она открыла глаза, то пожалела о своем решении позаимствовать зеркало. Она выглядела хуже, чем клоун. По всему ее лицу и шее было бесчисленное множество фурункулов, каждый разного размера и каждый мог похвастаться неприятно заметным цветом. Гермиона подавила желание закричать. - Им может потребоваться до недели, прежде чем они исчезнут, - объяснил Том, - но они, скорее всего, исчезнут. Наиболее вероятно? Наиболее вероятно? Значит, был шанс, что у нее на лице останутся пятна на всю оставшуюся жизнь? Должно быть, на ее лице был написан ужас, потому что Джинни немедленно заключила ее в объятия, в то время как Том повернулся к столу рядом с кроватью в лазарете и налил стакан воды. - Все будет хорошо, Гермиона. Не беспокойся об этом, - утешила Джинни. Тебе легко говорить. "Это не у тебя на лице радужные фурункулы", - с горечью подумала Гермиона. На самом деле она была не из тех девушек, которые проводят бесчисленные часы перед зеркалом, беспокоясь о своей внешности. Тем не менее она была все еще девочкой. Когда она была моложе, над ней смеялись из-за ее кривых зубов и вьющихся волос больше раз, чем она хотела вспомнить. Она была более чем благодарна, когда мадам Помфри удалось уменьшить ее зубы до нормальных размеров. С густыми волосами также можно было справиться с помощью нескольких хорошо расставленных заклинаний. Однако она с трудом могла представить, что бы она делала, если бы ей пришлось жить с пятнами по всему лицу. Стакан воды появился перед ней, выводя ее из задумчивости. Она вопросительно посмотрела на Тома, удивление затопило ее все еще слегка затуманенный мозг. - Пить больше воды помогло бы смыть зелье, - тихо сказал он, объясняя свои действия. Гермиона понятия не имела, почему он был так мил с ней. От неожиданности и с трудом соображая, она взяла стакан у него из рук и сделала глоток. Тому, кто сделал это с ней, лучше спрятаться. Они не хотели бы оказаться на месте ее мести. Гермиона уставилась в потолок Лазарета. Ей было скучно. Она взглянула на свою школьную сумку, за которую держалась, когда упала в обморок. Она лежала на стуле рядом с кроватью. Если она правильно помнила, в ней была книга о Слизерине. Она забыла проверить это у мадам Пинс, когда ее вышвырнули из библиотеки. Однако, по-видимому, библиотекарша была так разъярена тем, что гриффиндорка устроила "беспорядки в библиотеке", что проглядела книгу, которая была в руках Гермионы. Гермиона подумала, не могла бы она вынуть книгу и положить ее под подушку, не потревожив мадам Помфри, которая что-то мыла в тазу с водой за ширмой. У школьной медсестры случился бы припадок, если бы она обнаружила, что где-то поблизости прячется пациент. бах! Звук распахнувшейся двери слегка встревожил двух обитателей Лазарета. Глаза Гермионы расширились от ужаса, когда она увидела, как два мальчика-слизеринца и девочка-Гриффиндорка вошли в комнату. Пару минут спустя вошли слизеринка и два гриффиндорца. Мадам Помфри сердито развернулась к двери. - Клянусь Годриком, что означает... — и она остановилась на полуслове. Первоначальное выражение раздражения на ее лице сменилось выражением гнева и беспокойства, когда она увидела представшее перед ней зрелище. Двое парней из Гриффиндора выглядели так, как будто они были странными существами из океана. У одного из них на макушке головы росли пять антенн. Черные, похожие на волосы штуки свисали с его носа, задевая кожу, которая каким-то образом превратилась во что-то похожее на шкуру тюленя. Волосы другого были преображены или прокляты в какие-то морские водоросли. Его поддерживал другой мальчик из Гриффиндора, так как его ноги каким-то образом превратились в ласты. Один из слизеринских мальчиков слегка напомнил Гермионе Безумного Глаза Грюма, у которого один глаз был больше другого, и лунный свет отбрасывал на него стеклянный отблеск. Одна из его рук была вывернута под ненормальным углом, а половина волос на голове была сбрита. У другого слизеринца из левой подмышки торчала дополнительная рука. Казалось, что он был проклят, нападая на своего владельца, так как первый слизеринский парень пытался помешать ему ударить его. Волосы девушки из Слизерина были зачарованно ярко-розовыми, что сильно контрастировало с ее кожей, которая светилась неоново-зеленым. Она прикрывала рот правой рукой, на которой было десять пальцев, каждый из которых изгибался в странных направлениях; она явно пыталась скрыть некоторые другие повреждения, нанесенные ее лицу. Очевидно, кто-то пытался превратить гриффиндорскую девушку в пожарный гидрант, но безуспешно. Девушка была полностью красной с головы до ног. Ее рук почти полностью не существовало, только кисти торчали из туловища. Ее ноги, казалось, были склеены, и Гермиона подозревала, что единственная причина, по которой она прибыла раньше остальных, заключалась в том, что она проделала весь путь от места битвы до лазарета. - О, ТЫ... — взвизгнула мадам Помфри, обрывая себя и несколько раз открывая рот. Она впилась взглядом в каждого ученика с гневом и заботой, запечатленными на ее лице. Она позволила себе пару раз глубоко вздохнуть. - Когда же вы все повзрослеете! - Это был несчастный случай, мадам Помфри, - немедленно ответила гриффиндорская девочка. Гермиона смутно помнила ее как Меган Дженкинс, одну из младших учениц. - Мы делали проект, и каким-то образом он взорвался на нас, - сказал мальчик из Слизерина, который напомнил Гермионе Грюма. - И все вы получили разные травмы, мистер Булстроуд? - спросила мадам Помфри с выражением раздражения на лице. Она вытащила палочку и наколдовала стулья для своих пациентов. Гриффиндорцы придвинули свои стулья поближе к кровати Гермионы, в то время как змеи отодвинулись и собрались вокруг друг друга на другой стороне комнаты. Фыркнув, Ведьма-Медичка отправилась в заднюю комнату, предположительно, за зельями от своих недугов. - Это было глупое оправдание, - фыркнул молодой человек с пятью антеннами. - Как будто ты мог придумать что-то получше, Уизли? Булстроуд усмехнулся. Гермиона уставилась на молодого человека с пятью антеннами, наконец узнав в нем младшего брата Гарета, Галахада. - Не могли бы вы прекратить препираться, пока мадам Помфри снова не накричала на нас? Меган вздохнула. - Может быть, ты прекратишь препираться, пока я не проклял тебя , Дженкинс? сказала Слизеринка, которая все еще закрывала лицо рукой. - Я бы хотел посмотреть, как ты попробуешь, Яксли. Ты не смог бы сотворить правильное заклинание даже со схемой и профессором, нашептывающим тебе инструкции на ухо, - прошипела Меган. - Тсс! - предупредил гриффиндорский мальчик, который выглядел почти как водоросли, взглянув на возвращающуюся мадам Помфри. Дверь снова открылась, и на пороге появился Том Риддл, элегантный и красивый, как обычно. Гермиона бросила на него один взгляд и отвела глаза, вспомнив, как он удерживал ее руки, чтобы не испортить лицо. Последние несколько дней она ругала себя за то, что думала, что у него чудесный голос, даже если была в полуобмороке. - Добрый день, мадам Помфри, - сказал он с любезной улыбкой на лице. - О, Том, - вздохнула она, бросив взгляд на слизеринскую девочку, которая хихикнула при виде молодого Темного Лорда. - Я должен попросить у вас прощения от имени моих одноклассников, - извиняющимся тоном сказал Том с самым искренним выражением раскаяния на лице. - О, это не твоя вина, Том, - заверила его мадам Помфри, на ее лице была написана нежность. - Но я должен, - немедленно сказал он. - как староста мальчиков, я считаю своей обязанностью присматривать за своими одноклассниками, особенно за теми, кто учится на моем факультете. Зная, кем он станет в будущем, было совершенно ясно, что проблески угрозы в его глазах, направленные на слизеринцев, не были плодом воображения Гермионы или игрой света. - Ты такой милый, Том. Нет, нет! Ни капельки не волнуйтесь! Ничего такого, что я не смогла бы исправить в течение часа, - сказала мадам Помфри, выражение ее лица было явно мягче, чем раньше. Гермионе пришлось сдержаться, чтобы не фыркнуть на месте. - Я полагаю, вы тоже захотите поговорить со своими одноклассниками? - Если это возможно, - смиренно ответил он. Он наблюдал за ней, пока она не скрылась в задней комнате, прежде чем наброситься на своих одноклассников. Хотя Гермиона не могла слышать, что он им говорил, запугивание под фальшивым спокойствием, которое он изображал, сообщало ей больше, чем слова. - что случилось? - прошептала она группе гриффиндорцев рядом с ее кроватью. - Ну... Все трое посмотрели друг на друга, не решаясь рассказать ей слишком много о том, что произошло, чтобы она не рассказала кому-нибудь из профессоров. Гермиона фыркнула: - Просто чтобы вы знали, я гриффиндорка. - Мы это знаем! - запротестовал Галахад, отводя от нее взгляд. Она прищурила глаза. - Гарет запретил тебе говорить мне, не так ли? спросила она. - На самом деле это для твоего же блага, - проворчала Меган. - Вы трое - новые студенты, и мы не можем допустить, чтобы вы попали в лазарет, как все мы, каждый месяц или около того. - Каждый... - Гермиона остановилась на полуслове, немного удивленная частотой ссор между двумя факультетами. - На случай, если вы не заметили, для меня было бы еще опаснее ходить, не зная, кто может ударить меня сзади! - О, они не настолько глупы, - Галахад отмахнулся от ее слов взмахом руки. - Нет, они слизеринцы. Они не собираются рисковать тем, что их поймают профессора. - Вы называете это, - она указала рукой на их недуги, - не рисковать? Тебе не кажется, что профессора узнают об этом? - Они знают, - заговорил гриффиндорец с наименьшими травмами, - но они ничего не могут сделать, пока у них нет доказательств. - А вам не приходило в голову, что слизеринцы могут на самом деле устроить вам ловушку, чтобы вас поймали? - спросила Гермиона. Ее вопрос снова был проигнорирован. - Мы достаточно осторожны. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но ее остановил Том, подошедший к ее кровати. - Добрый день, мисс Грейнджер, - поприветствовал он ее. - Привет, - тихо ответила она, садясь на кровати. Она и так была чертовски мала ростом, стоя рядом с ним. Она не хотела чувствовать себя еще ниже, лежа. Краем глаза она заметила, как гриффиндорцы не слишком деликатно толкают друг друга локтями и настороженно наблюдают за взаимодействием между ней и Томом. Слизеринцы на другой стороне комнаты бросали вопросительные взгляды на Тома и на нее и перешептывались между собой. Без предупреждения теплое чувство пробежало по ее щекам. Том достал пачку пергаментов и протянул ей. - Это конспекты и домашнее задание на сегодня, - объяснил он, увидев насмешливый взгляд на ее лице. Гермиона сидела и недоверчиво смотрела на него. Он пришел сюда только для того, чтобы передать ей записи? Наследник Слизерина? Лидер за превосходство чистокровных? Злой лорд Волан-де-Морт? Он, должно быть, разыгрывал ее. Он приподнял бровь, глядя на нее. - Почему? спросила она, пытаясь игнорировать тревожный шепот группы гриффиндорцев рядом с ней. - Ты посещаешь почти все мои занятия, - просто ответил он. - О, - ответила Гермиона, не полностью удовлетворенная его ответом. Она чувствовала, что у Тома Риддла должна быть какая-то скрытая цель, чтобы быть милым с ней из всех людей. - И я действительно понимаю, как это ужасно для того, кто любит учиться, пропускать занятия. Я был вынужден сделать это в первый день вашего приезда, если ты помнишь, - добавил он со слабой улыбкой. Гермиона уставилась на него. Она знала, что он ценил умных людей, но что он без колебаний убил бы их, если бы они встали у него на пути. И все же она чувствовала, что за его действиями кроется что-то большее. Она взяла бумаги и сразу заметила, какими аккуратными были его записи и каким элегантным был его почерк. Это удивило ее, так как у Рона и Гарри всегда был почерк, который легко было сравнить с куриными царапинами, в комплекте с разрывами и подозрительными пятнами. - Не нужно меня благодарить, - ответил Том. - Простое заклинание дублировало заметки, которые я скопировал в классе. После того, как он покинул Лазарет, пообещав, что принесет конспекты и домашнее задание на следующие дни, Гермиона лежала в своей кровати, снова уставившись в потолок. Гриффиндорцы смотрели на нее со смесью восхищения, подозрения и любопытства, но отказались произнести больше ни слова о своих травмах; для нее было бесполезно пытаться получить от них информацию. Ее единственным утешением было то, что мадам Помфри сдержала свое обещание и исцелила их в течение часа. По крайней мере, ей не пришлось терпеть шипение предположений, пробормотанных под вздохами гриффиндорцев и презрительными взглядами слизеринцев. Когда они ушли, она наконец снова осталась совсем одна в лазарете. Однако сейчас ей было далеко не скучно. Она анализировала все возможности того, почему Том Марволо Риддл был бы добр к ней, поскольку он не был добрым человеком. И это было очень неприятное начинание.
