День первый
7 августа 2023 г., 11:00
Плыву на льдине по реке цвета нефти, привязан к кровати Мои знания будут стёрты человеком в белом халате Меня держат силой, не дают пробраться к воспоминаниям Хватаюсь за невозможное прошлое, но глаза закрываются
Петя расстегнул куртку, вдох-выдох, нервно поправил чёлку и позвонил в дверь. Благо, на двери не было глазка, иначе бы он точно не услышал звук поворачивающегося замка, увидь хозяин квартиры его сразу. Из дверного проёма выглянула растрёпанная чёрная макушка и следом хмурое лицо. — Чего тебе? — монотонный и хрипловатый голос Олега разрезал воздух будто по линейке. — Не слишком дружелюбно. Короче, я понимаю, что сейчас это всё странно и невовремя, но у меня есть к тебе маленькая просьба. Пустишь? Это касается Игоря. — Волков не ответил, но отошел от двери, пропуская в квартиру. Петя прошел, стянул ботинки и, не дожидаясь приглашения, прошёл вглубь комнаты, ища глазами путь в кухню. — У тебя его часы? Отдай, пожалуйста. — Зачем? — вяло спросил Олег. — Да бля, надо мне. Не хочешь отдавать, поехали со мной, — чёрт, вырвалось. Петя мысленно скрестил пальцы, чтобы Олег сказал нет. — Куда? Хазин, ты снова обдолбанный? — Не смей, сука… — вскипел Петя, но тут же притих, сжав до боли кулаки. — Ты знаешь, как для него были важны эти часы. С такими вещами я шутить не собираюсь. — Я знаю, что эти часы достались ему от отца, но на кой хрен они тебе сейчас? — Олег попятился, не отводя взгляд от Пети, и приземлился на стул в кухне. Петя нервно почесал затылок, безуспешно пытаясь скрыть раздражение, шумно плюхнулся на стул напротив и сложил руки перед собой, сцепив в замок. — Он не просил тебя об одолжении на случай, если… — тут его голос поломался, плечи непроизвольно дёрнулись, он сделал судорожный вдох и продолжил, — если он погибнет? — Нет, я без понятия, о чём ты, — внутри себя Петя позлорадствовал. Значит, Игорь ему доверял всё-таки больше, чем этому военному на пенсии. — Короче, он просил отвезти эти часы его матери в деревню, где она живёт после смерти его отца. — Хазин, его мать давно умерла, — глянув на него исподлобья, прохрипел Олег. — Дядь, ты совсем ёбнулся на своих таблетках? — подавив истеричный смешок, спросил Петя. — Я серьёзно. Он тебе не говорил? — Ну, как видишь… Ладно, похуй, я всё равно должен поехать, раз обещал, заодно разберусь, что за хуйня тут происходит, — о сообщениях Хазин решил ничего не говорить, всё равно хрен поверит, а объяснять сил нет. — В таком случае, я поеду с тобой. Часы отдавать я не хочу, то, что ты тут наговорил, звучит неправдоподобно. Не знаю, что ты задумал, но лучше я проконтролирую. — С-с-сука, хер с тобой, — прошипел Хазин, — пошлите мне кто-нибудь сил, чтоб не грохнуть тебя по пути.***
— Ты веришь во всякую сверхъестественную хуету? — вдруг спросил Хазин, не отрывая взгляд от дороги. — Петь, че с тобой? Нет, конечно. К чему вопрос? — действие таблеток потихоньку отпускало, Олег начинал закипать. Признак того, что снова надо принимать. — Я тоже не верю, — непривычно тихо отозвался Петя, но пояснять свой вопрос не стал. — Можешь ещё раз подробно объяснить, что происходит? Я вчера свои… таблетки выпил и не соображал толком, — Олег притих и запустил руку в рюкзак, нашаривая блистер. — Слушай, мне нужны его часы, их надо кое-куда отвезти, — только когда Петя произнёс это вслух, он понял, насколько странно вся ситуация выглядит. Он везёт часы своего мёртвого парня по его же просьбе в какую-то жопу мира, да ещё и с человеком, которого на дух не переваривает, да ещё и походу кто-то кому-то напиздел. — Так, это я понял, это их фамильные часы, они сейчас на мне, ты говорил, что Игорь просил тебя отвезти их в деревню, — Волков смотрел на Хазина в упор, хоть и понимал, что тот к нему не повернётся. — Да. Он просил передать их его матери, но ты сказал, что она давно умерла. Короче, отдай, я поеду один, словим тебе попутку, — Петя шумно выдохнул. В груди заклокотало раздражение. Каждый вопрос Олега как будто ковырял мозг тупым ржавым ножом, хотелось просто заткнуть уши и не отвечать больше ни на что. — Да пошёл ты. Почему я ничего об этом не знаю? Какая деревня, какая мать, ты что, идиот? — Ну можешь у Грома попробовать спросить, — рявкнул Хазин, сжав руль до побелевших костяшек. Телефон Волкова брякнул, оповещая хозяина о новом сообщении. Конечно же, от Игоря. — Олеж, не упрямься Доставлено 01.08.2022 в 13:12. — Тормози, — тихо, но твёрдо сказал Олег. Петя даже вздрогнул. — Че? — Тормози, говорю. — Хазин послушно вырулил на обочину и разблокировал двери. Олег аж присел на траву. Несколько раз включал-выключал телефон, тёр глаза, проверял имя отправителя и номер телефона. Петя молча наблюдал, жуя травинку, сейчас не было смысла пытаться что-то объяснить. Как там говорят? Сначала стадия отрицания? Скорее бы на стадию принятия. Волков нахмурился и приложил к губам сжатую в кулак руку. — Что за хуйня… — рассеянно пробормотал себе под нос. — Он и тебе написал, — слабый голос Хазина всё-таки прервал Олегово движение по стадиям. — В каком смысле? — Олег вытянулся спиной и вопросительно глянул на Петю. — Вот, почитай, — Хазин протянул свой телефон. Олег внимательно пролистал всю переписку несколько раз, сдвинув брови к переносице. — Понимаешь, почему я ему поверил, да? Никто другой не знал про тот наш скандал. Я не знаю, может это чья-то тупая шутка, но единственный шанс проверить это — действительно сделать то, что Игорь попросил, — разгорячённо затараторил Петя и утёр слегка проступившие слёзы. В горле заклокотала обида. Он похлопал ладонями по карманам и, нащупав помятую пачку сигарет, вытащил одну и нервно закурил. — Да, но это не объясняет сообщения, которое пришло только что мне. — Блять, что ты от меня-то хочешь? Мне всё равно нужна эта грёбаная поездка, а ты всё ещё можешь на попутке вернуться домой. — Я с тобой поеду. Для меня это тоже важно, — откашлянув комок слёз в горле, сказал Олег, — тем более, что я так и не понял, о какой матери рассказывал тебе Гром и зачем. — Когда по-твоему умерла его мать? — В смысле «по-моему»? Ты думаешь, я на ходу это придумываю? Всё со слов Игоря. Он сказал, что это произошло, когда ему лет 15 было. Она вообще ушла от них с отцом давно, а потом он как-то узнал, что она умерла. Сердечный приступ, кажется. — Петя взвыл, запуская пальцы в волосы и слегка оттягивая. — Может он не просто так только мне сказал? Может всё-таки я один должен ехать? — сплюнув в траву и сощурившись, спросил Хазин. — Я не отдам тебе часы, мне их в больнице передали. После того, как он… — Волков отвернулся. Солёные капли обожгли кожу в уголках глаз. Он постарался их незаметно утереть рукавом рубашки. Петя тяжело вздохнул, но спорить дальше не стал. Чем раньше путь начнётся — тем быстрее они доедут и узнают, что за херня тут происходит. Протянул Олегу руку, чтоб помочь встать, скорее в знак примирения. Хазин сделал последние две затяжки с секундным перерывом и, затушив сигарету об подошву, направился обратно к машине.***
Оба дальше ехали молча. Олег стал усердно рыться в рюкзаке, мучительно пытаясь найти тему для разговора. Какие вообще нужны слова в такой ситуации? Оба у себя в голове не находили ответа, хоть от тишины и было ещё больнее. Тишина гудела и сдавливала виски. Олег, разочаровавшись в поиске, откинул рюкзак на заднее сидение и выудил из кармана телефон. Разблокировал его словно с той же целью, что тоже не увенчалось успехом, и в итоге он тупо пялился в экран, как будто ждал сообщения вроде «Олеж, я тут к тебе ненадолго заехал, всякой татарской фигни купил, попробуешь». Петя слишком хорошо понимал эту надежду, ему бы тоже хотелось чего-то подобного. Пусть даже Игорь на него матами и кулаками накинется при встрече, лишь бы живой и как всегда очень тёплый. Сердце щемило от тоски. В носу засвербило — хочется закинуться и забыться. Он щёлкнул себя резинкой по запястью. Не сейчас. Нельзя. — Волков, че притих? — доебаться до кого-то — видимо побочный эффект, когда под рукой нет порошка. Он ведь пообещал самому себе не принимать хотя бы эти несколько дней, и в этом решении как будто была какая-то надежда, данная этим «Игорем» из сообщений. — Отъебись. — Нам надо искать место, где переночевать. Всё равно ничего не делаешь, чекни гугл мэпс. — Олег приоткрыл рот, хотел, видимо, что-то едкое бросить, но смолчал и разблокировал телефон.***
— Вот ключ от вашего номера, — вежливо прошелестел голос администратора. — В смысле «вашего»? — зло глянув исподлобья, спросил Хазин. — Извините, у нас готов к проживанию только один двухместный номер, вы же без брони, — всё так же вежливо и спокойно ответил управляющий. Таких ебанутых как Петя люди из сферы обслуживания на завтрак едят. Он чертыхнулся себе под нос, резким движением забрал со стойки ключ и направился в сторону лифта. Олег закатил глаза и, поправив сползшую лямку рюкзака, поплёлся за ним. В лифте ехали в гробовом молчании будто вечность. Олег вошёл первым, но, вероятно, исключительно потому что Петя засмотрелся на какую-то дурацкую картину в коридоре, иначе они бы толкались на пороге. Волков оглядел жилплощадь изучающе, проверил ванную, пощёлкал выключатель света, удостоверился, что всё работает и устало рухнул на кровать, подложив руки под голову. — Чур я ближе к… — хотел было указать Петя, но обернулся и увидел, что Олег сразу занял правильное, своё, место. Он удовлетворённо кивнул самому себе, швырнул вещи в угол и тут же прошмыгнул за дверь. Хазин перестал бы быть Хазиным, если б не нажрался самогона в тот же вечер, сидя на веранде внизу. С Олегом делать нечего, да и уже через 10 минут нахождения в одном помещении Пете хочется разбить руки либо об его лицо, либо о ближайшую твёрдую поверхность. К тому же, справляться со своими проблемами иначе он никогда особо не умел, а единственный человек, который мог сдерживать (и ради которого был смысл) его деструктивные порывы, мёртв, и Петя вернулся на исходную. Игоря нет всего неделю, но Хазин уже успел разом перечеркнуть весь свой прогресс. Один раз он выкарабкался, ещё один он не выдержит. Нужно просто закончить последнее важное дело: отвезти часы и выяснить, кто отправляет им сообщения, а потом нахуй, нахуй всё. Начал накрапывать дождь, загнавший его внутрь. Шатаясь, он размашисто тряхнул головой, сбрасывая капли с чёлки. Ударившись об порог, он буквально влетел в номер, едва устояв на ногах. Скинув с себя только ботинки, прошёл чуть вглубь комнаты. Прозрачная дверь в душевой пока ещё не запотела и не особо скрывала крепкое тело Олега, покрытое шрамами разных форм и размеров. Петя без капли стеснения открыл дверь и встал, подперев влажную стену спиной. — Олег, ты видел, как он умер? — Петя смотрел куда-то в стену плывущим взглядом. Олег от неожиданности чуть вздрогнул, хотел было выплюнуть какое-то ругательство, но, увидев, в каком Хазин состоянии, тактично промолчал, вытираясь полотенцем. — Сам момент, когда… — Нет, это было в реанимации, меня не пустили. — Олег обернул полотенце вокруг бёдер и положил ладонь Пете на плечо. — Я не успел… Я на рейде был… — Петя ещё что-то неразборчиво заскулил и опустился на пол, обняв колени. — Петь, послушай, даже если бы ты успел приехать в больницу, Игорь бы всё равно погиб. К нему никого не пускали, ты бы его даже не увидел. — Мне так больно, просто пиздец. Вот был человек, руки, ноги, его мысли и слова, а потом раз — и всё, нихуя нет. И меня без него тоже нет. — Петя всхлипнул и уткнулся лицом в колени, пытаясь проглотить слёзы. Олег сел рядом, касаясь своим плечом Петиного. — Я знаю, Петь, знаю.***
— Игорь, чай заварился! — крикнул Петя из кухни. — Бегу, родной. Они сидят на диване, Петя перекинул одну ногу через игорево бедро. Гром гладит его острую коленку и рассказывает про последнее закрытое дело. Хазин иногда перебивает его ментовскими шутками. На фоне телевизор приглушённо гудит каким-то комедийным сериалом. Сегодня дома тепло, они счастливы. Игорь мягко касается Петиной ладони, переплетая пальцы. Петя тянется поцеловать его в уголок губ и едва не мурчит, когда чувствует, что Гром улыбается. Хазин прикрывает глаза, уткнувшись носом в щетинистую щёку. — Я люблю тебя, — шепчет еле слышно. — И я тебя, Петь, очень сильно. Олег проснулся от тихих задушенных всхлипываний. Повернулся — Петя выл, лицом уткнувшись в подушку. Его разрывало изнутри от нахлынувших воспоминаний. Больно от того, что не смог даже попрощаться, не знал, что тогда, именно тогда, видел его в последний раз. Страшно, от того, что он совершенно не знал, как жить дальше. Он снова начал употреблять, едва не потерял работу. Чтобы не плакать каждую ночь и не чувствовать ни-че-го, он снова начал шататься по клубам, сосать за дозу, давать себя полапать. От самого себя так мерзко, но было в этом и какое-то удовлетворение, ведь Петя себя только таким и видел всегда. Игорь как-то держал его, у него получилось помочь Хазину выкарабкаться, но без него он действительно всего лишь мусор, который использовали и выкинули. И сейчас своим поведением он пытался доказать самому себе, что он заслужил всё то, что с ним произошло. Так ведь проще пережить. — Петь, ну, иди сюда, — Олег обнял его, прижимаясь со спины горячей грудью. Едва касаясь, он убрал за ухо влажную от слёз и пота Петину чёлку и прикоснулся губами к затылку, — поплачь, поплачь.
