Чёрный лотос

Цинсюань уставилась на аккуратную стопку одежды. Какое-то время она так и простояла в дверях каморки, не сводя глаз с одежды, но в конце концов взяла комплект и переоделась. Удивительное дело, но одежда была чистой, не дырявой и даже по размеру (мужской, конечно, но это в нынешней ситуации было вообще не принципиально). Если весь прошлый день она проходила босиком, то теперь на ногах красовались почти новые и лишь чуть-чуть больше нужного сапоги. Свободные коричневые штаны и болотного цвета рубаха. И ещё коричневая безрукавка. Весьма кстати, учитывая, что на дворе, вообще-то, октябрь. Днем то жарко, а вот по ночам очень даже прохладно. Конечно, такой подарок ей сделал Мартыш. Кто же ещё? Не капитан же прокрался ночью на кухню и подложил под дверь комплект одежды. Цинсюань чуть было не рассмеялась, представляя, как эта ледышка аккуратно складывает штаны и рубаху. Быстро одевшись, Цинсюань вышла из своей каморки и отправилась на поиски Котелка. Удивительное дело, но на кухне его не было. Девушка вдруг с ужасом осознала: для того, чтобы найти своего непосредственного начальника, ей придётся выйти на палубу. Одной. Можно было бы, конечно, подождать Котелка на кухне. Посидеть, так сказать, на попе ровно. Но в голове тут же возник ледяной взгляд капитана. Если ему взбредет в голову зайти на кухню, то обнаружит он ничего не делающую Цинсюань. И о реакции девушка предпочла даже не думать. Взвесив все за и против, выбор между реакцией капитана и перспективой в одиночку выйти к команде неотесанных мужчин был сделан достаточно быстро. Титаническим усилием воли Цинсюань заставляла себя переставлять ноги по узкой и крутой лестнице. Может они примут её за юношу?.. Яркий утренний свет Солнца заполнял всю палубу. Как и громкие разговоры мужчин. Кругом кипела жизнь, как и прошлым утром, что могло бы показаться Цинсюань даже очаровательным и захватывающим, если бы не причины её появления в этой бесспорно чарующей пиратской атмосфере. Цинсюань, по правде сказать, ожидала, что как и прошлым утром все мужчины уставятся на неё. Она взмолилась всем известным богам, чтобы на палубе был Мартыш. Чтож, боги почти услышали её молитвы и оградили от мужского внимания. Но немного не тем способом, на который рассчитывала Цинсюань. - Твой ж за ногу, Роджер! КабЭса дэ мьЕрда*! Я тебя на рее вздерну, если ты сейчас же не вернёшься, мелкий паршивец! Мимо Цинсюань на огромной скорости пронёсся совсем маленький мальчишка, но, увидев девушку, он резко остановился. Видимо рассмотрев в сжавшейся от страха Цинсюань свое спасение, малец вдруг юркнул ей за спину. Перед девушкой возник высокий и достаточно привлекательный мужчина (если бы не оскал человека, желавшего в одиночку вырезать небольшой город), но, увидев Цинсюань, лицо его с жутко разъяренного сменило выражение на почти весёлое. - Вайя*! - Воскликнул мужчина то ли просто так, то ли на другом языке. Он облокотился о рядом стоящую мачту, тем самым чуть нависая над Цинсюань, и очаровательно улыбнулся. - Мои глаза меня не обманывают? Давно я не видел таких прекрасных сеньорит* на нашем старом судне! Позвольте поинтересоваться вашим именем, ми сьелито*? Цинсюань чувствовала себя почти голой под таким пристальным вниманием. Да, с ней тоже открыто флиртовали мужчины, и каждый раз флирт этот был разной степени приличия. И всегда к подобным проявлениям девушка относилась легко, с юмором, иногда даже подыгрывала, чем жутко злила своего брата. Но сейчас, на этом корабле, с этими людьми, да ещё и после случившегося... Словом, чего чего, а подыгрывать Цинсюань уж точно не хотелось, а захотелось только, пожалуй впервые в жизни, обзавестись ещё более угловатой фигурой, нежели сейчас. Видимо расценив молчание девушки по своему, мужчина продолжил говорить, выглядя при этом искренне расстроенным. Про свою злость на маленького мальчика (который все ещё прятался за ногами Цинсюань) он, казалось, позабыл. - Где же мои манеры! Позвольте представиться, сеньорита, моё имя - Сантьяго, боцман этого старого судна. - Мужчина элегантно поклонился и вновь навис над девушкой. - По любым вопросам вы можете обращаться ко мне. Я всегда рад помочь такой очаровательной, юной... - Сантьяго! И Цинсюань, и вышеупомянутый резко обернулась на зов. Девушка с ужасом ожидала увидеть очередного мужчину. И какого же было её облегчение... - Дон* Энр, моё почтение. - Сантьяго вновь раскланялся, имитируя приподнимание шляпы, но более над Цинсюань не нависал. Дон Энр (Цинсюань сделала себе мысленную пометку узнать, какой у Сантьяго родной язык. Предположительно испанский) был пожилым мужчиной с тёмной морщинистой кожей, седыми кучерявыми волосами и карими, но вместе с тем бледными глазами. Он неторопливо подошел к Сантьяго, но не удостоил того взглядом, посмотрев сразу на Цинсюань с тёплой улыбкой. Улыбкой доброго и заботливого дедушки. Страх Цинсюань вдруг как по волшебству отступил. - Здравствуй, А-Цин. Меня зовут Энрике, но можешь звать меня дед Энр. Ты же не против, если я буду называть тебя А-Цин? - Цинсюань быстро кивнула. Старик улыбнулся ещё шире. - Мне Мартыш рассказал. Ты, наверно, как раз его и искала? - Нет. Я искала Котелка. - Тихо ответила Цинсюань, потупив взгляд. Дед Энр кивнул и перевёл взгляд на Сантьяго. - Дамский угодник. - Пожурил Энрике без капли злости. - То детишек пугаешь, то девушек. Занялся бы делом. - Так я и был занят, Дон Энр! - Чуть ли не воинственным тоном отозвался Сантьяго. - Роджер, мелкий гаденыш, опять канаты не смотал. Каждое утро одно и тоже! Сколько ему можно повторять... Сантьяго продолжал сокрушаться, напрочь позабыв свое амплуа а-ля ловеласа. За спиной Цинсюань услышала тихие детские смешки, очевидно, Роджера. Дед Энр тепло улыбался. Впервые за эти два дня Цинсюань захотелось искренне улыбнуться в ответ. - Не драконь малыша, он и так старается. - Посоветовал дед Энр, мягко отводя Цинсюань в сторону от Сантьяго. - А-Цин, пойдём со мной. Ты не против поговорить со стариком? - Не против. - С готовностью отозвалась Цинсюань. Компания вежливого и доброго дедушки была куда более заманчивой, нежели заигрывания Сантьяго на пополам с бранью на бедного ребёнка. Стоило им отойти, как беглый Роджер был быстро обнаружен. По палубе раздалась громкая испанская ругань (Цинсюань была почти уверена, что язык испанский, но это было не точно) и смех мимо проходящих мужчин. Что ж, Цинсюань была почти готова поверить словам Мартыша о том, что команда у капитана Хэ Сюаня прекрасная. Чего не скажешь о самом капитане. Дед Энр повёл её через всю палубу (благо, не через её центр, где вовсю кипела бурная пиратская жизнь, а бочком, так сказать) и показал на маленькую неприметную дверь. - Скромная обитель корабельного лекаря. - Энрике пропустил Цинсюань в небольшую каюту и отодвинул для неё стул. - Не обижайся на Сантьяго, милая, ему уж очень не хватает женской красы в нашем сугубо мужском обществе. Дед Энр посмеялся и принялся медленно доставать на стол разношерстные блюдца и жестяные банки. - Печенье? - Да какую уж красу... - Пробурчала Цинсюань, благодарно улыбаясь на протянутую банку с печеньем. Энрике опять посмеялся и, наконец, сел напротив, осматривая Цинсюань цепким взглядом. - Тебя никто не пугал, милая? Котелок бывает резковат. - Нет нет, все хорошо. - Цинсюань активно замотала головой, попутно запрещая себе ляпать какие-нибудь нелестные комментарии в адрес капитана. Пока больше всех пугал здесь только он. Мужчина продолжал внимательно осматривать Цинсюань, забыв, кажется, отреагировать на её слова. Наткнувшись на озадаченный взгляд, он вновь посмеялся. - Прошу прощения, А-Цин, по правде сказать позвал я тебя не только из любопытства. Видишь ли, я лекарь, а Мартыш рассказал, что с тобой приключилось в первую ночь. Цинсюань передернуло. Хоть те мужчины и не успели сделать самого ужасного, но менее отвратительно от этого не становилось. Иногда Цинсюань казалось, что она до сих пор чувствует на себе прикосновения мерзких пальцев. Дед Энр сочувственно покивал и, опять встав с места, принялся копаться в многочисленных ящиках большого шкафа у стены. - Возьми это, милая, - Цинсюань взяла в руки небольшую склянку с мазью, - поможет от синяков. Вечером постараюсь организовать бочку, чтобы можно было помыться. - Спасибо, мистер... - Нет нет, я же говорил, дед Энр или Энрике. Я уже не в том положении, чтобы зваться мистером. Они какое-то время посидели молча. Мысли Цинсюань метались от желания спросить, что же приключилось с Энрике, раз он больше не желает зваться мистером, до воспоминаний о той самой ночи. Как итог, она просто молчала. Пожалуй, её брат отдал бы многое за такое молчание. - Давай я познакомлю тебя со всеми? - Предложил дед Энр, но поймав взгляд Цинсюань, вновь посмеялся. - Или просто покажу кто есть кто на расстоянии. Они вышли из каюты и, не отходя от стены, Энрике начал рассказывать. Цинсюань уже была знакома с Мартышом, и какого же было её удивление, когда оказалось, что совсем юный мальчик занимает должность первого помощника капитана! Помнится ей, что помощником брата был солидный усатый мужчина в летах. Лысый латиноамериканец Артур - лучший друг Мартыша и штурман. По словам Энрике, эти двое - неразлучная парочка. Испанец Сантьяго (все таки точно язык был испанским) отвечал за оснащение корабля, а мальчик Роджер, так активно убегающий от своего непосредственного начальника, юнга. Ещё был повар Котелок, и тут Энрике поведал Цинсюань, что члены команды предпочитают не называть своих настоящих имён. Ответ превосходил все ожидания. Слова Мартыша о "классной и хорошей команде" не очень то вязались с фактом того, что все они поголовно беглые преступники, скрывающиеся на корабле от правительств родных стран... С другой стороны был Мартыш и Энрике, которые не на словах, но и на деле действительно были хорошими. Также на корабле был плотник Алехандро и мастер парусов Максимилиано, но ни один, ни второй на английском почти не говорили. Энрике назвал их Алексом и Максом, потому что помимо языка здесь мало кто в принципе знал грамматику, и выговаривать каждый раз такие сложные имена было несподручно. Вот кто действительно знал грамматику, так это Леонард, молодой француз, проигравший все деньги в казино, учившись до этого на экономиста, и теперь служивший на корабле шкипером. Насколько было разумно доверять ему ведение финансов, Цинсюань не знала и знать, если честно, не хотела. Ей также не казалось хорошей идеей назначить канониром (и тем самым доверить пушки и порох!) человеку, который постоянно что-то напевает, за что получил кличку Моцарт, почти не говорит и частенько смеётся без какой-либо видимой причины. Увидев на мачте скачущих туда сюда по канатам и сетям азиатов, Цинсюань было подумала, что не только она да капитан здесь китайцы. Однако оказалось, что двое матросов - беглые японцы, братья-близнецы Джиро и Горо. Чтобы Цинсюань смогла хоть как-то их различить, Энрике подсказал, что у Горо сколот передний зуб, а Джиро в отличие от брата - левша, хотя и умеет это скрывать. - Вот и вся наша скромная команда, милая. - Улыбнулся Энрике, провожая девушку до кухни. - Если что, обращайся ко мне, не стесняйся. И не думай, что тебя здесь кто-то обидит. Капитан под страхом смерти запретил даже пальцем тебя трогать... - Капитан? - Цинсюань резко повернулась к Энрике, рассмешив того своим ошарашенным лицом. - Что же ты так удивляешься? Капитан у нас настоящий джентльмен. - Да ну? Не заметила. Дед Энр ещё долго смеялся, пока уходил в сторону своей каюты. А вот Цинсюань пора было приниматься за работу. Котелок обнаружился на кухне, спорящим с качаном капусты. Пожалуй, ему стоило помочь.

~~~

Как же начинаешь ценить такую простую вещь, как ванная, когда лишаешься её. Ну как ванная. Ужасно тесная бочка и ведро почти ледяной воды, чтобы обмыться. А бочка нужна была чтобы, судя по всему, не лить воду прямо на пол. Однако даже это воспринималось Цинсюань как манна небесная после двух дней неописуемых ароматов пиратских трюмов. Она быстро разделась, аккуратно сложив подаренный ей комплект одежды, ещё быстрее омылась холодной водой и принялась натирать синяки мазью деда Энра. Как бы она не старалась держать себя в руках, слезы все таки вновь полились из глаз. Обводя мазью почерневшие синяки, она не могла не вспоминать, как их получила. Тем более в таких местах... - Опять рыдаешь. Цинсюань воскликнула, выронила мазь на пол за бочку и резко повернулась к двери. Плотно закрытой ещё минуту назад двери, где теперь стоял капитан собственной персоны с абсолютно каменной миной. - Сколько можно рыдать? Ты решила потопить мой корабль в отместку за похищение? Цинсюань понятия не имела, что ответить, вновь разрываясь между злостью и страхом к этому человеку. Тут она поняла, что сидит в бочке абсолютно голая и резко прижалась к стенке грудью, опуская голову. - В-вы бы не могли... - Что ты там мямлишь? - Рявкнул капитан. В споре злости и страха неожиданно даже для самой Цинсюань вдруг победила злость. - Вы не могли бы выйти отсюда. - Почти громко повторила Цинсюань, осмелев настолько, чтобы посмотреть капитану в его невозможные золотые глаза. Поистине злость творит чудеса. - Это неприлично. И только произнеся все это, Цинсюань кристально чисто осознала, какой же это было ошибкой. Не даром брат говорил ей поработать над сдержанностью. Капитан недобро усмехнулся, от чего у Цинсюань затряслись поджилки, и, вопреки просьбе, подошёл только ближе. - Надо же. Какая-то кукла указывает мне на моем же корабле. И учит манерам. - Хэ Сюань медленно подходил все ближе к бочке, шаг за шагом, будто стремясь попасть в такт стука сердца Цинсюань. - Поразительная наглость. Цинсюань, закрыв грудь руками, отклонилась к противоположной стороне бочки, что, вообще говоря, не сильно помогало. Хэ Сюань навис над ней, оперевшись руками по обе стороны от головы Цинсюань и смотря ей прямо в глаза не отрываясь. - Запомни хорошенько, избалованная девица по фамилии Ши, если моя команда по доброте душевной не шпыняет тебя, как корабельную крысу, это не значит, что ты имеешь право командовать мной, указывать мне, или хотя бы о чём-то просить. Ты должна быть благодарна за то, что я позволил тебе спать не с командой по просьбе Мартыша, а тут и Энрике подсуетился. Мне что же, заподозрить тебя в колдовстве и предложить прогуляться по доске? Напоминаю в первый и последний раз: ты в плену. Это не морская прогулка для высокопоставленных вельмож. Хэ Сюань ещё мгновение пристально смотрел Цинсюань буквально в самую душу, не давая даже вздохнуть. Отвернулся он также резко, как и появился, ни на мгновение не задерживая взгляд на обнажённом теле. Уже в дверях его нагнал чуть дрожащий голос. - Я докажу вам. Капитан медленно обернулся и почти даже удивившись поинтересовался. - Что же? - Что могу быть полезна. Цинсюань почувствовала себя на порядок лучше, когда Хэ Сюань отошёл. Да, она боялась его. Да, злилась, ещё как злилась. Но это не значит, что его слова не задевают её, напротив. Пока Хэ Сюань шёл до двери, Цинсюань убедила себя - она во что бы то ни стало утрет нос этому ужасному человеку и докажет свою полезность. Хэ Сюань лишь хмыкнул на её слова. - Даже интересно посмотреть. Сказал и был таков. А Цинсюань потом ещё полночи думала о словах Энрике, что капитан под страхом смерти запретил команде трогать её, а флакон с мазью, который она уронила, оказался стоящим на борту бочки.