Чёрный лотос

Время неслось незаметно. Как бы Цинсюань ни хотелось это признавать, но команда у Хэ Сюаня действительно была хорошей. Больше всего Цинсюань подружилась с Мартышом. И уж он в свою очередь, будто бы посол в переговорах, вывел, наконец, Цинсюань "в свет". Поначалу Цинсюань шугалась даже собственной тени. Но, верная своему решению утереть нос капитану, как безумная принялась изучать готовку и шитье. И даже этим умудрилась очаровать всю команду (за исключением её капитана, конечно же). - А ты уверена, что оно тебе надо? - Поинтересовался Мартыш, с сомнением рассматривая толстые иголки, которые Энрике раскопал где-то в закромах своих многочисленных шкафов и любезно одолжил Цинсюань. Потом перевёл взгляд на исколотые в кровь пальцы девушки и содрогнулся, когда она укололась ещё раз. - Знаешь, тебе не обязательно дырявить пальцы, чтобы доказать свою полезность. Ты всем и с пальцами нравишься, честное слово. - Дело не в пальцах! - Цинсюань резко выдохнула и на минуту откинулась на спинку стула. Пальцы болели нещадно, даже хуже, чем когда она только начинала учиться играть на скрипке по настоянию брата, а когда закрываешь глаза, становится только хуже. - Я сказала, что докажу свою полезность, значит я это сделаю. - Капитану докажешь? Игла замерла в руках, не достигнув своей цели (ткани ли, пальцев ли...). - Не только. Ему же плевать, да? Так что это я делаю для себя. Не хочу быть бесполезной. "Бесполезный мусор!" Да уж, капитан умеет вдохновлять на подвиги, ничего не скажешь. Мартыш задумчиво почесал затылок. Спрыгнул со стола и похлопал Цинсюань по плечу. - Ну раз так, мисс целеустремлённость с дырявыми пальцами, пойду сделаю тебе что-то типа наперстка. В течение месяца Цинсюань, помимо того, что, наконец, перестала колоть себя пальцы и научилась очень даже сносно шить, стала чуть ли не матерью и старшей сестрой для всех и каждого на корабле, регулярно штопая рубахи и прохудившиеся штаны экипажа. Поначалу мужчины отнеслись к предложению починить их горячо любимые дырявые и грязные вещи с явным скепсисом. Тогда Мартыш и Артур первыми вручили Цинсюань свой немногочисленный скарб. На вещах же Мартыша Цинсюань училась шить, угробив ему ни одну рубашку (но потом починив, когда получаться начало лучше). После первого эксперимента пиратам так понравилась идея ходить не в дырявом и иногда, вот так чудо, стирать вещи, что дел у Цинсюань заметно прибавилось. Вместе с ростом популярности Цинсюань портнихи, росло и уважение. К ней вдруг стали обращаться не как к экзотической зашуганной зверюшке, а прямо таки как к нормальному человеку! - Утречка, А-Цин! - Как дела, милая? - А-Цин, что сегодня на обед? - Ты же расскажешь сегодня ещё сказку, сестрица? Помимо Мартыша у Цинсюань появился ещё один хороший друг в лице малыша Роджера. Поначалу мальчик сторонился её (не считая того первого дня и спасения ребёнка от взбешенного Сантьяго). Но стоило Цинсюань наловчиться в готовке (спасибо Котелку) и даже придумать, как испечь сладкое печенье, как интерес Роджера заметно вырос. К сладкому оказалось очень даже много неравнодушных, и Котелок то и дело утирал скупую мужскую слезу материнского счастья смотря, как его детишки дерутся за печенье и булочки. Но Роджер полюбил Цинсюань не только за сладкое. - И тогда он сказал: "Я не смогу жить в мире, где нет тебя, любовь моя! Так станет же это место моим последним пристанищем рядом с тобой!", - Цинсюань активно размахивала руками и старалась пародировать мужской голос. - Ну или как-то так, не помню точно. - Т-так и сказал?.. Быть не может... Они оба... оба... - Сантьяго не стесняясь хлюпал носом и с надеждой посмотрел на Цинсюань. Та безжалостно кивнула. - Нет! Только не это, моё сердце не выдержит! Ми сьелито Джульетта! Ми коразон эстра рото пара симпере...* Цинсюань искренне старалась не смеяться. Стоило ей заикнуться про любовь к книгам и особенно романам, Сантьяго прилип к ней, как банный лист, с просьбами рассказать, что было в той или иной книге. Роджер, как преданный корешок, всюду следовал за своим начальником, и как-то вечером в каморку Цинсюань постучали. - А-Цин, ты спишь? - Тихо спросил мальчик, просовывая голову в дверь. Цинсюань, успевшая и испугаться, что это капитан, и разозлиться, что её будят в такое время, когда она весь день носилась как в попу ужалённая, и успокоиться, что это всего лишь Роджер, помахала мальчику, мол тот может войти. - А ты знаешь ещё истории? Как рассказывала Сантьяго? - Роджер совершенно не стесняясь пристроился Цинсюань под боком и выжидающе уставился на неё. - Я много историй знаю. - Улыбнулась Цинсюань, потрепав Роджера по макушке. Спать хотелось, конечно, ужасно, но не разочаровывать же ребёнка. - Тебе какие? Про любовь, приключения, про детей, взрослых? - А есть про семьи? - Есть. - Давай про семьи. Цинсюань улыбнулась и подумала, что как-нибудь споёт ему колыбельную. Так они вдвоём начали иногда устраивать вечера историй. И это так бы и оставалось их маленькой тайной, если бы в один прекрасно ужасный вечер, Роджер не затащил Цинсюань, готовую отдать Богу душу в любую минуту, в мужскую общую каюту. Где сидели все. Вот абсолютно. Кроме капитана, слава всевышнему. Сидели, и молча таращились на Цинсюань. - Р-роджер, а зачем ты меня сюда?.. - Расскажи историю! - Выпалил он, обводя собравшихся рукой. - Я говорил им, какие ты истории рассказываешь. Всем интересно. Расскажи всем. - Давай, А-Цин, чего это только Роджеру истории обламываются? - Вот именно! - Давай давай, рассказывай! Цинсюань нервно посмеялась, не зная, куда девать глаза. Роджер чуть сжал её руку, а со спины вдруг подошёл Мартыш и усадил её на подтащенный заранее стул. - Давай, мисс рассказчица, не жалей историй. С того вечера "вечера историй" устраивали не только Роджер с Цинсюань. Иногда Цинсюань помогала экономисту Леонарду с ведением финансов (ох не зря же брат в своё время заставлял её изучать математику и экономику, а ведь они казались такими бесполезными и сложными!). Она, конечно, была не гением в математике, напротив, точные науки ей никогда не давались так, как гуманитарные, но что-то Цинсюань всё же знала. В ответ на старания Цинсюань получала неожиданно большую и приятную отдачу. Мартыш помог ей разгрести каморку, организовав на пару с Сантьяго почти что комнату. Даже зеркало и гребень где-то откопали! Артур учил её вязать морские узлы и даже немного фехтовать (получалось весьма посредственно, но сам процесс Цинсюань очень даже нравился). Вместе с дедом Энром они сушили травы и записывали рецепты снадобий и настоек. - Дедушка, а это куда? Зачем вам вообще нужен мышьяк?.. - Растерянно поинтересовалась Цинсюань, раскладывая флакончики в шкафу, который они сегодня разбирали. Некоторые снадобья стоило выкинуть из-за срока годности. Энрике задумчиво посмотрел на флакончик яда и совершенно равнодушно выдал. - Знаешь, когда Сантьяго начинает уж очень доставать... Цинсюань уставилась на него, как на умалишенного, совершенно забыв даже испугаться. Дед Энр рассмеялся. - Мышей травить. Да и вообще, яды в хозяйстве всегда пригодятся. Вот достанет тебя Мартыш, так подсыпь ему в суп, лишним не будет. - Так он же умрёт... - Растерялась Цинсюань. Энрике же всё ещё шутит, да? - Какой там. Этот умрёт только если капитан позволит, и то неупокоенной душой к нему привяжется, помяни моё слово. - Капитан, ну конечно же... Цинсюань в какой-то момент поймала себя на мысли, что никогда в жизни не чувствовала себя настолько счастливой. Только лишь холодные взгляды капитана напоминали ей, что она, вообще-то, пленница. Однако Цинсюань уже научилась не дрожать от одного лишь такого взгляда, а после того разговора в бочке, они едва ли обменялись парой слов. Тем приятнее было узнавать от Мартыша, как капитан реагирует на восторги команды, связанные с её скромной персоной. - Видела бы ты его лицо, - хохотал Мартыш, сидя на бочке в каюте Энрике. Сам мужчина с тихими смешками придерживал юношу, чтобы тот не навернулся, - а Роджер такой: "Капитан капитан, а можно А-Цин останется с нами навсегда?". Я думал, мелкого за борт выкинут. - Он же совсем ребёнок! - Возмутилась Цинсюань про себя думая, что вряд ли капитан навредил бы Роджеру. - Да и что? Он с Артуром целый день не разговаривал, когда тот сказал, что из тебя вышел бы неплохой пират. - Артур так сказал?! - Ну может не прям слово в слово, - Мартыш задумчиво почесал затылок, другой рукой нащупывая банку с печеньем, - короче говоря, ты побеждаешь. Цинсюань пододвинула к Мартышу печенье и вопросительно посмотрела на него. - В смысле? - А ты не знала? - Мартыш резко подскочил на месте, впечатленный новой информацией. Энрике с тихим смешком удержал того от падения с бочки. - Да вся команда делает ставки, кто из вас первый сдастся. Я поставил на твою победу свой любимый нож. Артур - целых два. Дед Энр... - Стоп стоп. В каком смысле, на мою победу? Победу в чем? Мы же не воюем. - Очень даже воюете. Дед, скажи. Да только слепой не заметит. Ну и ты, похоже, тоже. Цинсюань откровенно говоря была ошарашена этой новостью. Она, конечно, избегала капитана и пыталась доказать тому свою полезность (и, что уж греха таить, не любила его страшно), но чтобы прям война... - Милая, ты правда не знала? - Поинтересовался дед Энр, аккуратно касаясь её плеча. - Но я не хочу с ним воевать. - Так просто и ответила Цинсюань. А смысл что-то придумывать? Энрике и Мартыш переглянулись. - Но ты ведь его избегаешь. - Повторил Мартыш мысли самой же Цинсюань с таким видом, будто решал сложнейшую математическую задачку. Заставила его как-то Цинсюань забавы ради. Сколько же слез и криков было... - Ну да. А что мне, в подружки к нему набиваться? Он меня на дух не переносит. Как и я его, кстати. - В груди вновь начала закипать злость. Цинсюань аж с места встала. - Да и вообще. Он грубый, злой, жестокий человек. Я не то, чтобы воевать, знать его не хочу! Что вы так смотрите? В запале собственной злости Цинсюань полностью проигнорировала ошарашенные взгляды Энрике и Мартыша. И совсем не заметила звука открывающейся двери. Она медленно повернулась ко входу и, ну разумеется, наткнулась на холодный взгляд золотых глаз. Сердце упало куда-то в пятки и сжалось до боли. - Ты. - Хэ Сюань абсолютно ледяным тоном обратился к Цинсюань. - Иди за мной. И ни слова больше не говоря развернулся к выходу и ушёл. Цинсюань еле заставила себя отмереть и оторвать ноги от пола. За спиной послышалось замогильное: "Я буду помнить тебя молодой и отважной". Воодушевляет. Их небольшую процессию провожали взглядами абсолютно все. Кто-то обеспокоенными, кто-то шокированными, а кто-то даже насмешливыми. Цинсюань готова была поклясться, что прямо сейчас Леонард начинает принимать ставки, прибьет капитан свою пленницу, или нет. Зайдя в каюту капитана, где Цинсюань не была ни разу после самого первого дня, Хэ Сюань бросил короткое "закрой дверь" и зашёл за рабочий стол, рассматривая какие-то карты. Цинсюань из чистого самосохранения осталась стоять около двери. Как много он успел услышать? Да уж финал её пламенной речи слышал точно. И даже за одно такое капитан мог бы проводить её на прекрасную прогулку по доске. Мысленно составляя завещание и прощаясь с братом, Мартышом и командой, Цинсюань никак не ожидала следующих слов капитана. - Через два дня наш корабль прибудет в Тринидад. Вся команда сойдёт на берег на пять дней. Всё это время ты будешь под наблюдением Мартыша, Артура или, - Хэ Сюань впервые за разговор взглянул на Цинсюань и... ох, лучше бы он этого не делал, - или под моим наблюдением. Попробуешь сбежать, лишишься какой-нибудь конечности, или своего красивого личика. Всё понятно? Цинсюань быстро закивала, не в силах согласиться голосом. Она думала, что перестала бояться капитана. Пожалуй не вздрагивать при виде Хэ Сюаня было действительно достижением, однако Цинсюань все это время не пробовала с ним поговорить. И черт её дёрнул исправить такое досадное упущение. - А что мы... Что вы будете там делать? Брат всегда ругал её за излишнее любопытство и неумение держать язык за зубами. И учитывая то, как часто в последнее время оказывался прав Ши Уду, Цинсюань начала подозревать, что брат владеет даром предвидения. Хэ Сюань даже удивился. Небывалое достижение. - О, так ты уже не боишься говорить со мной. - Я и не боялась! - Уязвленно выкрикнула Цинсюань и тут же опустила голову, избегая насмешки в глазах капитана. - Ну да. Пожалуй, это был их самый мирный разговор. Цинсюань вдруг осознала, что действительно почти не боится. - Так зачем? Пополнить запасы? - И это тоже. - Чуть заторможено ответил Хэ Сюань, не сводя глаз с девушки и судя по всему не вполне понимая, зачем той эта информация. - Ребятам нужно развлечься. - Развлечься? - Не поняла Цинсюань. А потом как поняла. - Ох... Румянец залил юное лицо до самых корней волос. Хэ Сюань фыркнул. - Какая невинность. Неужели ты правда думала, что мужчина может безвылазно торчать на корабле и не иметь никаких нужд? События твоей первой ночи ни о чем не сказали? Мгновение назад красное лицо вдруг резко побледнело. Сердце Цинсюань упало. Она опустила голову ещё ниже, прячась за чёлкой, и не увидела, как от этого напрягся Хэ Сюань. - Я... я не... Не думала. Не знала. Не хотела думать. Боялась думать... Цинсюань чуть ли не задыхаться начала, чтобы удержаться от слез. Не хватало ещё разрыдаться перед этим... этим... А лишь одна мысль о том, что команда Чёрного лотоса, такая уже знакомая и приятная, могла бы тронуть её в таком смысле из-за физических потребностей... Цинсюань и не осознавала до этого, в каком находится положении. Она же здесь единственная женщина! - Только попробуй разрыдаться. - Пробурчал Хэ Сюань, и, не будь Цинсюань так напугана, она бы даже посмеялась с этого ворчливого стариковского тона. - Никто тебя не тронет, успокойся. Как же ты будешь вести себя со своим мужем? Или так до конца жизни и будешь читать дурацкие романы? Цинсюань застыла. Сотню мыслей тут же заполнили её голову, и как бы попытка капитана... что-то там сделать, Цинсюань не очень то поняла цель его небольшой речи, неприятные воспоминания тут же отошли на задний план. И Цинсюань запаниковала ещё больше. Она ни разу за этот месяц не задумалась, что с гипотетическим мужем тоже нужно будет делать это! Как же мерзко! - Уж лучше читать всю жизнь романы, чем водиться с такими... такими... - Она задыхалась от негодования, и если целью Хэ Сюаня было не дать ей разрыдаться, то у него получилось. Теперь Цинсюань злилась. - ...мужчинами! Даже думать не хочу, чем вы там будете заниматься в этом своём Тринидаде! Надеюсь, хоть у кого-то из вас хватит мозгов не брать с собой Роджера! Хэ Сюань во второй раз за разговор удивился. Цинсюань заметила бы это, не будь она так зла. Правду говорят - лучшая защита это нападение. Вот только Хэ Сюань никак не ожидал, что зашуганная им же самим Цинсюань вдруг осмелится так в открытую разозлиться. - Ты думаешь, что имеешь право... - Начал капитан, намереваясь опять использовать свое излюбленное запугивание и устрашение. Но тут случилось нечто действительно поразительное. - Ничего я не думаю! И прав никаких не имею! Я же мусор, да? Так выкинь меня за борт, мистер грозный капитан, и пусть тебе рыбы носки штопают! Цинсюань то краснела от гнева, то вдруг резко побледнела, опять, должно быть осознав, что и кому ляпнула. Она резко замолчала и, не теряя вид оскорбленной невинности, вылетела из каюты, чуть не забив дверью подслушивающего Мартыша. Хэ Сюань остался в шоке стоять за столом. Мартыш в не меньшем шоке стоял в дверях. Но удивление первого помощника продлилось недолго. - Поздравляю, капитан, вы только что стали победителем в номинации "самая неловкая попытка утешения". - Довольно, словно кот, обожравшийся сметаны, протянул Мартыш. Хэ Сюань коротко вздохнул и на мгновение прикрыл глаза. - Мартыш. - Да? - Иди в жопу, а? - Так точно, капитан! - Отсалютовал юноша и ускакал вслед за Цинсюань.