Чёрный лотос

Цинсюань стояла на пороге кухни, тупо уставившись на скрипку в руках Хэ Сюаня. - Что это? - Скрипка. - Я вижу, что это скрипка. - Тогда зачем спрашивать? Девушка беспомощно вздохнула. Ну вот и как с ним разговаривать по человечески? Они отплыли из Тринидада вчера вечером, как бы ни было странно отплывать в ночь. Весь вечер Мартыш пребывал в каком-то странно-мечтательном настроении, от чего Цинсюань не смогла добиться от него ни одной связной мысли. Как итог, пошла она к Энрике отдавать небольшие подарочки, которые были куплены в книжном, в одиночестве. Они проболтали полночи, что, конечно, не обрадовало Энрике-врача. А вот Цинсюань-друга все устраивало. В какой-то момент к ним присоединился таки Мартыш, Артур и Роджер. Последнему досталось от Энрике на орехи за поздний отбой, но мальчика это всё равно не прогнало. - Подожди, ты серьёзно? Реально назвала его мужем? А ты точно жива до сих пор, или мы все тут видим твой неупокоенный дух? - Поинтересовался Артур, облекая всеобщий культурный шок в слова. - Реально назвала. Я думала, он убьёт меня. Но капитан подыграл мне! Он прогнал тех пьяниц и даже слова мне не сказал! На самом деле, Цинсюань приврала. Она не сказала, что за их словесной перепалкой ака театр одного актёра (пардон, двух), они не заметили пропажи пиратов. Не сказала про собственную наглость и веселье Хэ Сюаня. И уж точно не сказала про поцелуй, пусть и в щеку, сократив историю до основных фактов. Не сказала Цинсюань и про то, как они вдвоём с Хэ Сюанем после этого прогуливались до постоялого двора по вечернему Тринидаду. Цинсюань бы сказала, что это походило на свидание. Но ей пока ещё хотелось жить. На самом деле шли они в тишине. После этого клятого поцелуя (и не важно, что в щеку!), Цинсюань ходила как в воду опущенная, а Хэ Сюаню и в тишине было более чем хорошо. Они дошли до постоялого двора, но стоило Цинсюань подняться по ступеням к двери, как она обнаружила неподвижного капитана на мощеной дороге. - Ты ничего не забыла? - Поинтересовался капитан у растерянной Цинсюань. Та ответила, мол нет, ничего, тут же начав сомневаться в собственной памяти. - Идём. И пошёл. Дальше по дороге, совершенно не считая нужным оповестить Цинсюань о цели их небольшого рандеву. Какого же бы удивление Цинсюань, когда Хэ Сюань привёл её к магазину одежды. На вопросительный взгляд капитан равнодушно пояснил. - Если посчитать плату за твою работу на корабле, то на одежду ты заработала. Мне не нужно, чтобы кто-то крал одежду моей команды, которой и так немного. И вот как прикажете на это реагировать? Цинсюань предпочла молча пройти в магазин, хотя сказать хотелось многое. Например, что комплектов одежды у неё всего два. Что ни у кого она их не крала - один дал ей Мартыш, а второй он же положил первой ночью под дверь каморки. Что если бы команда Хэ Сюаня хотела, то купила бы себе побольше одежды. Видит Бог, денег у них хватает, учитывая сколько выпивки они заказали в борделе. Итого Хэ Сюань придирчивым взглядом самостоятельно выбрал Цинсюань одежду, своим недовольным табло испугав пожилую продавщицу. Одежда по прежнему была мужской (ибо не так то удобно скакать по палубе в женских юбках), но на этот раз нужного размера и не настолько грубой. Цинсюань была готова молиться на ткань новых рубах, которая не грозила стереть ей локти в кровь. Уже выйдя из магазина, и даже успев пройти какую-то часть пути, Хэ Сюань, будто опомнившись, всучил сумку с обновками Цинсюань, проворчав что-то про наглых пленных, которые возомнили его своим носильщиком. Цинсюань это очень позабавило, учитывая то, что капитан сам в магазине забрал у неё сумку. А хорошее настроение, как это водится у Цинсюань, тут же поубавило градус опасения и отключило чувство самосохранения. - Я вот чего понять не могу, капитан. - Начала она с улыбкой выскакивая перед Хэ Сюанем так, что теперь шла спиной вперёд. Зато могла в полной мере насладиться озадаченным взглядом золотых глаз. - Вы вот такой грозный и суровый, а все равно купили мне одежду. Хотя сначала не хотели даже рубаху мне дать, говоря что-то про бесполезный мусор... У Цинсюань почти получилось сделать вид, что те жестокие слова капитана она позабыла. Поникшие плечи и замедлившийся шаг выдали её с головой. Подумать только, как же скачет её настроение! А ведь Цинсюань совершенно не планировала вспоминать ужасные первые дни своего плена. Уйдя с головой в свои мысли, Цинсюань споткнулась о брусчатку, но Хэ Сюань удержал девушку от падения. - Дуреха какая... Иди нормально! Цинсюань послушно пошла рядом, возвращая себе хорошее расположение духа. В конце концов, те дни давно прошли. Сейчас ей даже не верилось, как сильно она боялась капитана ещё каких-то пару недель назад. Ну или пару дней... - Так вы не ответили. - Я же сказал у магазина, ты заработала. Чем ты слушала? - Шитьем и готовкой? - Радостно уточнила Цинсюань. Ей начинало нравится, как этот человек пытается вести себя грубо. - Шитьем и рассказами. - Недовольно поправил её Хэ Сюань. - Какой толк от твоей готовки, если готовишь ты только дурацкое печенье? Им наесться невозможно и пить потом хочется. А с водой на корабле, если ты не заметила, дефицит! - Так вы пробовали моё печенье?! - Пораженно воскликнула Цинсюань, опять принимаясь шагать спиной вперёд. - И про рассказы знаете? - Знаю, конечно, я похож на слепого? Капитан всегда знает, что происходит на его корабле. Было нечто забавное в том, как они взаимно игнорировали часть реплик друг друга, избегая неудобных для себя тем и вопросов. - А чего же не пришли послушать? - Немного обиженно спросила Цинсюань, потупя взгляд. Неделю назад она молилась всем богам, чтобы капитан никогда не появлялся на вечерах историй. Сейчас же идея такого нового слушателя не казалась ей чем-то ужасным. - Заняться мне больше нечем. Слушать трёп избалованной дешёвым чтивом аристократки о несбыточной любви. - Вообще-то она вовсе не несбыточная! - Запротестовала Цинсюань, пропустив мимо ушей уколы в свой адрес. - Такая любовь и правда существует! - Да ну? И ты видела такую хоть один раз? - Увижу. - Уверенно заявила Цинсюань. - На своей свадьбе! Хэ Сюань посмотрел на неё с таким скепсисом, что Цинсюань поморщилась. - Не верите? Ну и не верьте! Я вам назло пришлю приглашение на свою свадьбу, чтобы вы лично убеди-... Цинсюань вновь споткнулась. И вновь её ветреная голова не достигла острой брусчатки благодаря капитану. - Ага. Буду ждать с нетерпением. Вообще говоря, Тринидад многое поменял в мировоззрении Цинсюань. Относительно её плена и капитана Хэ в частности. Всё чаще при мысли о капитане в голове возникал их разговор вечером во время прогулки по городу и тот треклятый поцелуй. И не важно, что в щеку. Да он же лишил её поцелуйной девственности! Даже брат не позволял целовать себя в щеку. Если так подумать, она никогда не находилась к мужчине настолько близко. Этикет, высшее общество, все дела... Заместо мрачных воспоминаний о жестоких словах капитана в первые пару дней все мысли крутились лишь о том, как очаровательно он ворчит на дерзости и вольности Цинсюань, как мило строит из себя грозного капитана, иногда позабыв войти в образ. Цинсюань, засыпая по вечерам, с улыбкой представляла, как бы ей невзначай столкнуться с капитаном и вывести его на новый разговор, чтобы вновь полюбоваться на это недовольное лицо за маской безразличия. С тех пор, как она абсолютно перестала бояться капитана Хэ, к Цинсюань даже вдохновение вернулось, что вылилось в первые строки в её новеньком блокноте. Твоя душа чернее ночи, Твои глаза льда холодней. Глупа так маска эта. Впрочем С тобой так даже веселей! И лишь только закрыв с усмешкой блокнот, в очередной раз перечитав дурацкие строчки, Цинсюань с ужасом осознала, что по похожему сценарию начинались многие её любимые романы. Это же классический сюжет от ненависти до любви! Иными словами: настоящая катастрофа. Цинсюань чуть ли не отбросила блокнот с не меньшим шоком обнаружив, что вкрапления в обложке имеют цвет глаз капитана. Ну уж нет, она теперь ни за что не будет о нем думать. Не хватало ещё влюбиться в противного Хэ Сюаня. Ещё чего! Он же её похитил и теперь шантажирует брата её жизнью. Нужно было срочно отвлечься. Выйти на палубу, прогуляться, поболтать с Мартышом. Так, у выхода с кухни, Цинсюань и застал капитан со скрипкой в руках. - Команде понравилось, как ты играешь. - Спокойно пояснил Хэ Сюань, всучивая скрипку в руки Цинсюань. Та чуть ли не как младенца бережно прижала инструмент к груди. - Так что будешь играть и веселить ребят. Должна же от тебя быть хоть какая-то польза. И вот опять. Ещё недавно Цинсюань бы страшно задели эти слова, но сейчас она думает лишь о том, что капитан просто ищет оправдания своим добрым жестам, прячась за грубостью. Говорил же ей брат не идеализировать людей, а она что?! - Спасибо, капитан. - Прошептала Цинсюань, любовно оглаживая побитый временем и не самым лучшим уходом корпус скрипки. Хэ Сюань хмыкнул и молча ушёл восвояси. Тем же днем вечером Цинсюань вместе с Мартышом забрались на пороховые бочки и устроили настоящий концерт посреди моря. Цинсюань играла на скрипке весёлые мотивчики, иногда напевала песни, которые слышала в порту, Мартыш аккомпонимировал, барабаня по крышкам бочек, иногда мелодично что-то насвистывая. Команда была в восторге. Они подпевали песням, пускались в пляс, распивали ром и вообще веселились от души. Ведь у них на корабле никогда раньше не было музыки. Никогда не было рассказов по вечерам, никогда не было сладкого печенья. Вместе с тем, как Цинсюань менялась на корабле, становясь менее придирчивой ко всему её окружающему, становясь проще и легче, Чёрный лотос менялся вместе с ней. Вот только менялся ли капитан, Цинсюань было неизвестно. Стоило мыслям опять метнуться к некоторым золотоглазым личностям, как Цинсюань неосознанно принялась выискивать Хэ Сюаня среди команды. И какого же было её удивление, когда в тени мачты Цинсюань действительно заметила долговязую фигуру мужчины. Сердце Цинсюань пропустило удар, когда на губах вечно безразличного Хэ Сюаня девушка заметила искреннюю улыбку. И это точно была не насмешка.

~~~

Цинсюань поддерживала Энрике под локоть, пока тот ковылял до своей коморки. - Спасибо, милая, - выдохнул Энр, блаженно откидываясь на стуле, - это колено меня в могилу сведёт. Шторм будет, не иначе. - Но на горизонте ни облачка. - Удивилась Цинсюань, доставая из шкафа нужную мазь от боли в суставах. - На море так часто бывает. - Мужчина принялся натирать колено пахучей мазью. Цинсюань поморщилась от мерзкого запаха. - Сначала небо чистое, как душа младенца, а потом в считанные минуты как набежит... Слушай, могу я попросить тебя об ещё одной услуге? Цинсюань сразу же согласилась, но, услышав просьбу, пожалела. Энрике просил сообщить капитану о надвигающемся шторме. Когда-то травмированное колено никогда не изменяло, точно предсказывая погоду. А вот в возможности передвижения изменяло регулярно. В какой-то прострации дойдя до каюты капитана, напомнив себе, что сама искала встречи с Хэ Сюанем, и быстро постучав в дверь, пока не передумала, Цинсюань оказалась лицом к лицу с мистером льдышкой, будто тот только и ждал чьего-то стука. - Ты что тут забыла? - Равнодушно поинтересовался капитан, всё ещё стоя в дверях и даже не предлагая своей гостье войти. Грубиян! - Меня послал Энрике. У него колено разболелось, и... - Заходи. - Велел Хэ Сюань, будто новость о больном колене Энра была каким-то секретным кодом для входа в святую святых. Хэ Сюань закрыл за Цинсюань дверь и быстро направился ко столу. Что-то посмотрел на столе, перебирая бумажки и карты, и вновь поднял взгляд на Цинсюань, молча подталкивая продолжить. - У Энрике колено разболелось. Он сказал, что будет шторм. Попросил меня передать. Конец рапорта. Хэ Сюань как-то странно посмотрел на девушку, которую захлестнуло внезапное веселье. В отличие от неё, капитану было не очень весело. - Должно быть, вечером начнётся. - Задумчиво пробормотал Хэ Сюань и тут резко вышел из-за стола и подошёл к Цинсюань очень и очень близко. Та аж отшатнулась, но вовремя взяла себя в руки. - Слушай внимательно, Цинсюань, вечером ни за что, ни при каких обстоятельствах не выходи на палубу. Цинсюань смотрела на капитана широко распахнутыми глазами. Он обращался к ней по имени так редко, что по пальцам пересчитать. Значит говорил он действительно серьезно. - Из-за шторма не выходить? Но может я могу помочь?.. - Не можешь. Ты не знаешь, что такое шторм в море. Твоих сил не хватит, чтобы удержаться, если волны поднимутся слишком высоко. Так что заруби себе на носу, - Хэ Сюань приблизился к ней ещё ближе, вглядываясь в зеленые глаза, и задевая кончиком носа нос девушки, - не выходи на палубу.

~~~

Цинсюань выскочила на палубу со всей возможной скоростью. Для протокола: она прекрасно понимала, что если не шторм её убьёт, то это сделает капитан. Так же и слабой памятью она не страдала, точно помня, какое обещание дала Хэ Сюаню, когда передавала сообщение Энра. Но то, что случилось, выходило за пределы категории "не выходить на палубу при любых обстоятельствах"! Как бы противоречиво это не звучало. Дело в том, что, испугавшись наказов Хэ Сюаня, Цинсюань решила обезопасить единственного человека, который по её мнению, был подвержен опасности больше прочих. Так же как капитан приказал ей не высовывать носа на палубу, Цинсюань чуть ли не приказала Роджеру прийти к ней в коморку сразу же, как начнут появляться первые признаки шторма. Мальчик вроде как согласился, но вот шторм начал входить в полную силу, желудок Цинсюань грозился выдать всё свое содержимое от качки, а Роджер так и не появился. Умом Цинсюань понимала, что Роджер живёт на корабле среди пиратов и, должно быть, пережил уже не один шторм. Но что-то среднее между чувствами а-ля старшей сестры и материнским инстинктом заставило Цинсюань вылезти на палубу, не взирая на приказ капитана. На палубе творился настоящий первозданный хаос. Шторм начался в ночь, так что слабый свет Луны не особо помогал кричащим и бегающим туда сюда пиратам, делая всю обстановку ещё более жуткой и гротескной. Волны поражали своими размерами, и Цинсюань даже восхитилась бы мощью стихии, если бы не охвативший её ужас. Вода ударялась о корабль с такими звуками, будто с минуты на минуту проломит корпус. Мачты скрипели, опасно накреняясь, или же это наклонялся корабль, Цинсюань не могла разобрать. Где-то наверху она с ужасом различила тощую фигурку Мартыша, сматывающего парус. Шторм разгулялся не только в виде ветра. С неба лило так, что понять, где брызги от волн, а где дождь, было невозможно. Всё вокруг превратилось в одну сплошную воду, и Цинсюань не к месту подумала, сколько же потом вещей нужно будет перестирать от соли. - А-Цин, какого черта ты тут делаешь?! - Заорал Артур, резко хватая девушку за руку. В глазах его было столько злости, сколько Цинсюань не видела ещё ни разу у этого добродушного громилы. - Где Роджер? Приходилось кричать. За шумом воды и ветра даже такой громкости не доставало, так что Артур переспросил, но Цинсюань ответить не успела. Вдруг на палубу обрушилась огромная волна, завертев Цинсюань, которая не успела задержать дыхание. Возможно она даже потеряла сознание, очнувшись уже на добрую половину перегнувшись через борт корабля и тяжело откашливаясь от мерзкой соленой воды. Внизу бушевало море, в котором Цинсюань чудились всякие монстры. Она от страха отпрыгнула назад, поскользнувшись на мокрой древесине, и больно ударившись головой о какой-то ящик. Тут над ней на канате пролетел Мартыш, за суматохой не заметив растянувшуюся на палубе Цинсюань. Девушка подняла голову и заметила карабкающегося вверх Горо. Они вдвоём все ещё воевали с парусами. Должно быть когда начался шторм, канаты оборвало, и паруса раскрылись, ведь Цинсюань точно помнила, как сразу же после новости от Энрике капитан приказал убрать их. Вдалеке послышался крик Сантьяго и Цинсюань тут же метнулась туда. Ведь где был Сантьяго, нашёлся бы и Роджер. Удивительно, но мальчика рядом со своим начальником не нашлось. Цинсюань заметалась по палубе, стараясь не попадаться под ноги суетящимся пиратам и не улететь за борт с очередной волной. Она из последних сил держалась за канаты, стирая кожу нежных ладоней в кровь. Когда силы уже грозились покинуть Цинсюань, она заметила на матче крошечную фигурку. И это был не Мартыш. Держался Роджер как-то странно. Он скрючился, будто пытался отмотать что-то от своей ноги. Должно быть ребёнок запутался в канатах. Цинсюань начала медленно продвигаться по палубе, борясь с бешеной тряской и заливающей глаза водой. Когда до нужной мачты оставались считанные шаги, Роджер выпрямился, должно быть выпутавшись из канатов. Особо сильная волна ударила в борт именно в этот момент, и Роджер полетел прямиком в бушующее море. Цинсюань истошно закричала, кидаясь к борту. Роджер бултыхался на поверхности, волны крутили его и опрокидывали, относя от корабля всё дальше. Цинсюань в панике думала не особо долго. Она быстро закрутила канат вокруг талии, завязав его одним из узлов, которым обучал её Артур, и почти не думая прыгнула за борт. Теперь вода действительно затопила глаза. Соль жгла содранные ладони и раскрытые глаза. Вода была ледяной, и Цинсюань казалось, что в её тело вонзилась тысяча игл. С минуту она пыталась прийти в себя и справиться с болью. Ещё минуту она пыталась найти Роджера на поверхности воды. Обнаружила мальчика она лишь чудом. Волна, набирая силу, опустилась прямо перед Цинсюань, и девушка, наконец, увидела светлую макушку. Она привязала к себе мальчика предусмотрительно оставленным концом каната, хотя сделать это было невероятно тяжело. От воды канат потяжелел, да и ни на мгновение не успокаивающиеся волны ситуацию не упрощали. Стоило Цинсюань завязать узел вокруг талии Роджера, как их закрутила волна. Цинсюань опять наглоталась соленой воды, на секунду подумав, что вот сейчас она захлебнется. Волны били по голове, не давая всплыть на поверхность и глотнуть необходимого воздуха. Роджер пару раз случайно ударил острыми локтями Цинсюань в живот, но она даже обрадовалась этому. Ведь это значило, что мальчик всё ещё в сознании. Но они по прежнему не могли всплыть. Вместе с волнами Цинсюань захлестнула паника, и она во второй раз в жизни подумала, что сейчас умрёт. Тут она почувствовала как канат, привязанный за талию, потянул их, по видимому, в сторону корабля. Облегчение затопило Цинсюань настолько, что очнулась она лишь на палубе, отплевываясь от соленой воды и собственных волос. Рядом с ней кашлял Роджер. Очнулась и увидела перекошенное от гнева лицо капитана. Цинсюань резко захотела вернуться в ледяную воду бушующего моря. - Ты! - Прошипел капитан неожиданно на китайском. Далее последовала крайне грубая нецензурная китайская брань, от чего Роджер с искренним недоумением уставился на своего капитана, разумеется, ни слова не понимая. Цинсюань всё поняла, но внезапно на небе за головой бушуещего похлеще моря за бортом капитана она увидела просвет в небе. И это заставило её улыбнуться от облегчения. Далее события развивались стремительнее решения Цинсюань прыгнуть за борт. Капитан, уже молча, но красноречиво скрипя зубами (и как Цинсюань услышала это за всё ещё бушующим морем), за шкирку оттащил Цинсюань и Роджера в коморку Энрике, где обеспокоенный дедушка принялся распутывать промокший канат. Уже закрывая дверь Хэ Сюань сверкнул своим золотым глазом, желая, по видимому, испепелить Цинсюань на месте. Девушка, находясь в полнейшей прострации от облегчения, что и она, и Роджер выжили в бушующем море, даже не испугалась, лишь переводила отсутствующий взгляд с Энрике на Роджера и обратно. За дверью всё ещё бушевало море и доносились крики команды. Спустя то ли минут десять, то ли целую вечность, к Энрике зашёл до нитки мокрый и уставший Мартыш, сообщив, что шторм закончился. Цинсюань клонило в сон. А спустя ещё пару часов девушка потеряла сознание, не дойдя до кухни пары шагов, от ужасной лихорадки.