Чёрный лотос

- Да вы надо мной издеваетесь… Видит Бог, Хэ Сюань - очень терпеливый человек. Он вполне способен закрыть в себе свои самые темные чувства и ради конечной цели терпеть, терпеть и ещё раз терпеть. Он может вынести многочасовые разговоры с продажными и лицемерными управляющими портовых городов, может вести себя сдержанно и холодно на сборищах шумных и грубых капитанов других кораблей. Он стойко выслушивает истерики некоторых небезызвестных личностей, которые перевернули жизнь его корабля с ног на голову ровно с самого первого дня своего пребывания на Чёрном лотосе. Но вот с чем Хэ Сюань не сможет смириться, похоже, никогда, так это с абсолютным обожанием его команды Цинсюань. И дело не в ревности, вовсе нет. Дело в том, что она на них дурно влияет. Какая-то изнеженная девчонка. На команду бывших уголовников. Блеск. - Капитан, я готов понести любое наказание, - Мартыш решительно выходит вперед, закрывая своей совсем неширокой спиной и своим крошечным ростом притихшую Мэй, - обещаю, это никак не отразиться ни на моей работе, ни на судьбе корабля… - А как же “женщина на корабле - к беде”, - хрюкнул Сантьяго, немного умирая от смеха. И понять его можно. Всё началось с раннего утра, когда Чёрный лотос отчалил из Порт-о-Пренса. Команда суетилась и бегала по палубе, расправляя паруса и проверяя готовность Чёрного лотоса к дальнему пути. Мартыш, на полном серьезе совершенно не вызывая подозрений, скакал по мачтам и разматывал канаты, держащие паруса, а близнецы помогали ему с палубы. Сантьяго с Роджером и Цинсюань носились из трюма на палубу и обратно, командуя Моцартом, Алексом и Максом, пока те, обливаясь десятым потом, таскали тяжелые ящики с провизией с причала на корабль. Энрике в десятый раз проверял по списку, который составляла Цинсюань, всё ли купили в городе, а главное, донесли ли до корабля. Артур с Хэ Сюанем заперлись в капитанской каюте и прокладывали маршрут. Леонард подбивал растраты и остатки бюджета корабля, а Котелок ворчал на любого рискнувшего зайти на кухню, что у него отобрали его помощницу. И ни один человек, ни единая живая душа, не заметили присутствия постороннего на корабле. Возможно дело в бесконечной беготне. Или же в Мартыше, который знал корабль как свои пять пальцев и, как оказалось, замечательно умел прятать на нём людей. - Эй, - возмутилась Цинсюань, в шутку ударяя ржущего Сантьяго по плечу, - я тут, вообще-то. - И много ли ты нам счастья принесла? - риторически спросил Хэ Сюань, продолжая смотреть на мужественно державшегося, но крайне виноватого Мартыша. - Говорите так, капитан, как будто моё нахождение здесь не ваших рук дело. Вся команда согласно заулюлюкала. Артур в качестве поддержки похлопал Хэ Сюаня по плечу. - А она права. Хэ Сюань тяжело вздохнул и вновь задал вопрос сам себе. Ему уже пора было смириться с положением дел на корабле. - С каких это пор моя же команда выступает против меня? Никакого уважения… - Может вернемся к вопросу моего наказания? - предложил Мартыш, про которого все забыли. - А ты так сильно этого хочешь? Не хотел, конечно. Но понимал, а главное признавал свой косяк и готов был нести за него ответственность. Идея предложить Мэй помощь в побеге из борделя показалась бы абсолютно тупой и неадекватной любому члену корабля. Начнем с того, что ни один из команды не стал бы проводить ночь с проституткой за разговорами по душам, но это уже дело десятое. Когда корабль отплыл от берега достаточно далеко, чтобы город превратился в тонкую полоску, Мартыш самостоятельно вывел Мэй из укрытия и признался в содеянном капитану. И после многочисленных шуток команды в стиле “неужели она была настолько хороша, что ты притащил её на корабль”, от которых Мартыша натурально подташнивало, всё пришло к тому, с чего началось. - Капитан, - Мартыш нахмурился, но продолжал стойко выдерживать тяжелый взгляд Хэ Сюаня, - ей нужно только убраться подальше от Гаити. Мы всё равно плывем в Каракас, она сойдет с корабля сразу же, как пришвартуемся. Хэ Сюань перевел взгляд на сжавшуюся за Мартышом Мэй. - Думаешь, в Венесуэле тебя ждет что-то лучше борделя? - У меня… - неуверенно начала она. Мартыш тут же взял её за руку, - у меня есть знакомые в Венесуэле. Они помогут. - Тогда как тебя занесло на Гаити? Мэй кратко поведала, что изначально отправилась на Кубу, потому что в Венесуэле слишком тяжелый политический режим. Но в самой Кубе, где что ни день, то восстание, ситуация была не лучше, поэтому Мэй своими силами сбежала оттуда на Гаити. Где встретила Мартыша, а он уже предложил ей помощь. О том, что с Мартышом они были знакомы с Тринидада, умолчала, потому что сам парень просил об этом. Ему хватило и артуровых насмешек о поисках книг в борделе, поэтому команде знать не обязательно. А вот Цинсюань явно насторожилась. Она прекрасно помнила их ночной разговор с Мартышом, так что сложить два и два труда не составило. Но Цинсюань ничего не сказала, лишь посмотрела на Мартыша взглядом, обещающим долгий и серьезный разговор. - Капитан, у вас глаз дергается, - пробасил Артур, хлопая Хэ Сюаня по плечу и очень плохо скрывая смех. Хэ Сюань правда рисковал просто не дожить до этой несчастной Венесуэлы. - Цинсюань, - капитан сжал переносицу и закрыл глаза, - следи за ней, чтобы ничего не выкинула. Что хочешь с ней делай, лишь бы не мешалась. Мартыш, - названный вытянулся по струнке, - ты теперь личный раб Энрике. Пока не доберемся до Венесуэлы. Что ж. Всё правда могло закончится куда хуже. Посмеивающийся Энрике разогнал команду и утащил облегченно вздохнувшего Мартыша в свою каморку. Свободолюбивый юноша ненавидел торчать целыми днями в замкнутых пространствах, так что Хэ Сюань как никто знал, что станет для Мартыша лучшим наказанием. Тем не менее, эта участь была на порядок лучше других возможных. Помнится как-то Сантьяго заставили перевязать абсолютно все узлы на палубе… У бедняги ещё неделю после этого сходили мозоли с рук. Мэй словно приклеилась к палубе. Цинсюань проводила ушедшего обратно в каюту капитана долгим взглядом и с воодушевленной улыбкой обернулась к девушке. - Ну что, на всё плавание беру тебя на поруки. - Ты так радуешься, - Мэй хмуро поглядывала на Цинсюань, то и дело бросая взгляды на проходящих мимо пиратов. Она была лишь чуть-чуть ниже самой Цинсюань, но, несмотря на худобу, могла похвастаться куда более сочной фигурой. И завидно немного, и красиво. В самой же Цинсюань разве что наличие груди выдавало в фигуре принадлежность к женскому полу. - Конечно, радуюсь, - с готовностью подтвердила Цинсюань, порывисто подходя ближе. Мэй отшатнулась назад, - я же теперь здесь не единственная девушка! Ты не представляешь, как с этими грубиянами тяжело жить! Весь день Мэй хвостиком таскалась за своей старшей почти что наставницей. И если сперва безмерное воодушевление Цинсюань вызывало серьезное беспокойство за её душевное здоровье, то спустя каких-то часов пять Мэй готова была не отлипать от девушки даже в Венесуэле. Они обошли корабль, помогли Котелку на кухне (Мэй готовила впервые, но под чутким руководством защищающей от всех нападок главного кока Цинсюань, которая и сама-то лишь недавно освоила эту науку, справлялась неплохо), и напоследок зашли к Энрике. Цинсюань с дедом Энром обменивались крайне красноречивыми и слишком уж понимающими взглядами, пока Мартыш неловко пытался объяснить Мэй, как толочь лечебную траву для засушки. Когда Мартыш озвучил Мэй свой план, она посчитала затею глупой и заведомо провальной. Но так как выбора у неё особо то и не было, пришлось согласиться. Однако теперь, познакомившись с командой, узнав, какие на самом деле грозные пираты Чёрного лотоса славные ребята, Мэй сама не заметила, как уже и не хотела бы покидать это место. Тут был Мартыш. Была Цинсюань, с которой, вполне возможно, они могут стать настоящими подругами. Но ещё у Мэй было чувство долга. И отдать этот долг она была обязана.

~~~

Когда в дверь тихо постучали, Мартыш метнулся к ней и, поморщившись от громкого скрипа петель, впустил Сантьяго. Тот кое-как отмазался от Роджера, поэтому пришёл позже всех. - Ну-с, начнём! - провозгласил мужчина, хлопая в ладоши и активно их потирая. Мэй закатила глаза. В каморке ютились четверо. Цинсюань и Мэй хотели поболтать, так сказать, по-женски и без этих "неотесанных грубых мужиков". Почему-то в данную категорию Мартыш в головах девушек не вписывался, поэтому появился в каморке как-то сам собой. А вот что здесь забыл Сантьяго - загадка. Ну хоть орешков из трюма принёс, будет чем похрустеть. - Вы это называете вечером историй? - поинтересовалась Мэй, двигаясь к Цинсюань почти вплотную, когда между ней и Мартышом плюхнулся Сантьяго. - Это ознакомительная версия, сеньорита Мэй. Обычно мы собираем весь корабль! - Даже ваш капитан приходит? - Вот когда море с небом местами поменяются, тогда может и придет, - пожала плечами Цинсюань, делая вид, что ей всё равно. Сантьяго приглушенно засмеялся и слегка пихнул Мэй локтем, привлекая внимание. - А ему гуапа А-Цин устраивает персональные вечера сказок, - шепнул он девушке на ухо, за что тут же получил подзатыльник от упомянутой. - В том самом смысле? - удивилась Мэй, подхватывая веселое настроение Сантьяго. Мартыш, который ревниво поглядывал на друга всё это время, заржал в голос. Рот ему мгновенно зажала Цинсюань, чтобы весь корабль не перебудил. - В каком “том самом”? - Ну знаешь, - хитро сверкнула глазами Мэй, - в том самом. На осознание ушло пять бесконечно долгих секунд. После чего Цинсюань залилась краской, а все присутствующие взорвались хохотом. - Да ну вас, - обиженно пробурчала Цинсюань, утыкаясь взглядом в собственные пальцы рук, которые нервно перебирали подол платья. Сантьяго проговорил себе под нос что-то на испанском и потянулся потрепать Цинсюань по голове. - Не дуйся, А-Цин, мы шутим. - Мы шутим? - вновь удивилась Мэй, - я думала, что вы с вашим капитаном… - А ну цыц! На какое-то время веселая компания оставила Цинсюань в покое. Та подулась минуты три для порядка, но зацепившись за слово “ведьмы” в речи Мэй, заинтересовано вклинилась в разговор. - Говорят на Кубе жили настоящие ведьмы, - заговорщическим шепотом продолжала Мэй, - их называли брухас, и жили они недалеко от Тринидада - в городе Фоменто, вглубь острова за горным хребтом. - Брухас - ведьмы по испански, - подтвердил Сантьяго. - Да разве колдовство существует? - с сомнением протянул Мартыш, - ты где этого понахваталась? В порту моряцких баек наслушалась? - О, ну раз существует в мире парень, пришедший в бордель за книгами… - почти серьезно начала Мэй, но Мартыш тут же накрыл ей рот ладонью. Цинсюань рассмеялась, глядя на озадаченного Сантьяго. - Ладно-ладно, что там с ведьмами? - Они не показывались людям, но ходили слухи, что раз в месяц в порту обязательно появится безумно красивая рыжеволосая девушка, чтобы закупиться продуктами. Она покупала так много, что еле увозила сама. Никто не осмеливался помогать ей, потому что красота её была пугающей. Таких красивых людей не должно существовать в природе! - Тогда что же здесь делает такая бонита? - Сантьяго поиграл бровями, но, поймав недовольный взгляд Мартыша, со смешком отстранился. - Я серьезно говорю, - продолжала Мэй как ни в чём не бывало, - хозяйка борделя, где я работала, сама рассказывала. С той девушкой никто не говорил. А кто пытался, того на следующее утро не могли найти. - Похищала? - предположил Мартыш. - Убивала? - ужаснулась Цинсюань. - Кто знает. Их так и не нашли. Ни самих людей, ни тел. Из-за этих исчезновений, люди послали письмо аж в Гавану, но им так никто и не ответил - у правительства благодаря этим всем восстаниям и так забот хватает. - И что сделали? - Написали американцам. Все немо вылупились на Мэй. Та важно покивала и продолжила. - Написали в ближайший город к морю, где военных хватает. - Новый Орлеан, - догадалась Цинсюань. Сердце ухнуло куда-то в желудок, ведь она знала, какие военные находятся в Новом Орлеане. - Точно. Там тогда только капитан сменился. Молодой и красивый - так все говорили. А ещё он азиат, что тоже необычно. Мартыш с нескрываемым волнением наблюдал, как бледнеет Цинсюань. - Ты помнишь имя капитана? - прошептала Цинсюань. Мэй отрицательно помотала головой. - Меня тогда ещё даже на Кубе не было. А это всё рассказала хозяйка. Она сказала, что американский капитан откликнулся на просьбы жителей Тринидада. - И что он сделал? - Истребил всех брухас. Каморка погрузилась в молчание. Мартыш незаметно сжал руку Цинсюань, пытаясь унять её дрожь. - Весь город? - поразился Сантьяго, не до конца веря в рассказ Мэй. - Абсолютно. Говорят, что тела убитых брухас сожгли, а прах потом развеяли с причалов Тринидада, чтобы не осталось ни крупицы колдовства. - И ту рыжеволосую бониту? - воскликнул Сантьяго так, будто смерть одной красавицы была на порядок страшнее истребления целого города. - Да кто там прах этот разберет, - Мэй пожала плечами, ведя взглядом мимо пораженных лиц, - скорее всего и её тоже. Дальше разговор ушел куда-то в сторону от убийств, колдовства и слухов. Сантьяго увлеченно и эмоционально травил байки про свои похождения в Испании, Мэй внимательно слушала, то и дело поглядывая на Мартыша. И лишь Цинсюань в разговоре участия не принимала. Брата назначили капитаном в двадцать пять. Тогда самой Цинсюань исполнилось лишь тринадцать, а их отец был ещё жив. Он отправлял Ши Уду абсолютно на все задания без разбору, и чем кровожаднее они были, чем больше нужно было сражаться и убивать, тем лучше. Их отец считал, что так привит сыну хладнокровие и решительность. В какой-то мере он оказался прав. Спустя час Сантьяго ушел, потому что за ним пришел сонный Роджер, который всё никак не мог спокойно уснуть без знакомого храпа под боком. Мэй тоже начала клевать носом после такого эмоционального и насыщенного дня, так что Цинсюань уложила девушку на постель, а Мартыш укрыл её своей курткой. - О чем думаешь? Мартыш подсел рядом на их уже излюбленное место на носу корабля. Цинсюань настолько погрузилась в собственные мысли, что сперва не заметила присутствия другого человека. - Ты же тоже понял, да? - Что тот американский капитан это твой брат? Ага. Ноги Мартыша раскачивались так сильно, что то и дело задевали корпус корабля. Должно быть этот стук может кого-то разбудить, что им обоим не было сейчас до этого дела. - Ну и что в этом такого? - воскликнул Мартыш слишком наиграно. Цинсюань благодарно улыбнулась, но продолжала смотреть на бесконечно далекий морской горизонт, который из-за темноты ночи почти сливался с небом, - ну убил он там каких-то ведьм. Ему же приказали, так? А если я что-то и понимаю в военных, так это их почти бездумное следование приказам. - Ведьм не существует. Мартыш очень натурально возмутился. Цинсюань почти поверила, но её другу всё ещё не хватало актерского таланта. Тем не менее, попытка хоть как-то поддержать её была куда ценнее каких-то там посредственных актерских навыков. - Во-первых, ты не можешь знать этого наверняка. Во-вторых, если люди жаловались, значит на то были причины. - Я о другом думаю, - Цинсюань повернулась к Мартышу. Тот мгновенно замолчал, - для брата ничего не стоит в любой момент сорваться из Нового Орлеана и помчаться на задание. Даже когда я ещё ребенком просила его остаться дома - его ничего не останавливало. Да и подчиненных у брата хватает. Хватает настолько, чтобы легко выкосить население небольшого города. Цинсюань прекрасно знала, как любит её брат. Она знала и понимала это несмотря на внешнюю холодность и отстраненность. Наверно поэтому ей удалось разглядеть в таком внешне безразличном Хэ Сюане эмоции - у Цинсюань за спиной опыт длиною в жизнь. Она знала, что брат сделает всё для её спасения. И что, получив письмо с требованием выкупа, или даже с угрозой расправы, Ши Уду это не остановит. И уж точно не напугает. - Это ты всё к чему? - неуверенно спросил Мартыш, уже начиная понимать, к чему подруга клонит. - Она это к тому, - Цинсюань с Мартышом синхронно подорвались с мест, испугавшись третьего голоса. Хэ Сюань стоял в тени мачты и смотрел мимо них на поверхность воды, - что если бы Ши Уду получил письмо, он давно был бы тут.

~~~

- Госпожа Пенелопа, вам письмо. Женщина потянулась за рабочим столом. Её затекшая спина издала такой звук, будто позвоночник в ней сломался минимум в трех местах. Всё-таки командировки Ши Уду, её непосредственного начальника, это адское время для всех его приближенных. - Бога ради, уже двенадцатый час ночи. - Это письмо из Тринидада. Усталость как рукой сняло. Пенелопа работала на Ши Уду уже около пяти лет. И все эти пять лет в её непосредственные обязанности входило столько пунктов, сколько получится, если сложить задачи десяти разных работников. Помимо прочего ей приходилось на постоянной основе играть роль няньки для надоедливой младшей сестры. А ведь Пенелопа, на секунду, не нанималась в сиделки для избалованных девиц! Не далее как месяц назад, или чуть больше, эта недалекая Цинсюань ворвалась в кабинет брата в одной лишь ночнушке, чтобы рассказать о сюжете любовного романа. Капитану военно-морского флота ведь так это интересно! Уму непостижимо. Работка адская, что и говорить. Но даже такой труд вознаградит конечная цель. А у Пенелопы цель достойна такой нелегкой работы. - Так скоро, - Пенелопа с легким поклоном приняла письмо, - Ши Уду вернется со дня на день. Хорошо, что наша птичка умеет так оперативно отправлять сообщения. - Может всё же стоило сказать капитану про госпожу Цинсюань? Пенелопа усмехнулась. - Ни в коем случае! Это бы разбило сердце любящего брата. А он так удачно отправился на дипломатическую миссию в Мексику почти сразу после исчезновения бедняжки. Лишние тревоги могли бы помешать успешному выполнению обязанностей. - И что вы будете делать теперь? За окном ночь входила в свои права. Свет Луны отражался от портовых вод, освещая пришвартованные корабли, вырывая из тьмы силуэты всё ещё не спящих людей. Ночью сподручнее всего говорить по душам с близким другом или посвятить время самому себе в тишине и покое. А ещё ночью лучше всего передаются тайны. Пенелопа пробежала глазами по письму. - Порт-о-Пренс, значит. Нам стоит ждать ещё одного письма в скором времени. - Чёрный лотос поплывет дальше? - Разумеется, - Пенелопа подхватила свечу со стола и подожгла только что прочитанное письмо. Той же участи было удостоено и письмо месячной давности. Письмо от капитана пиратского корабля с требованием выкупа и записью о назначенной встрече в столице Венесуэлы, - капитан Хэ известен как человек слова. Полагаю, они держат свой путь в Каракас. Интересно, зачем им потребовалось делать остановку в Порт-о-Пренс, неужели капитан тянет время? - Почему вы просто не ответили на письмо капитана Хэ? - юноша, принесший письмо, отодвинул стул для Пенелопы и сам сел напротив. Женщина молча наблюдала за тем, как бумага горит в металлической мусорке рядом со столом. Когда огонь окончательно погас, она подняла взгляд на своего собеседника. - Убийство Цинсюань ничего не даст. Бесспорно, это разобьет Ши Уду, но я хочу не этого. В конце концов, девочка не виновата, что её брат совершил столько грехов. На столе стоял любимый и единственный портрет погибшей матери семейства Ши и ещё совсем маленькой дочери. Пенелопа позволила себе улыбнуться, глядя на эту семейную идиллию. Пусть за границами портрета этих женщину и девочку и ждали отец-тиран с сыном-подпевалой. Когда-то и её мать держала Пенелопу на руках. Потом держала за руку, безмолвно поддерживая в их нелегкой жизни на Кубе. А потом пришел огонь. Пенелопа опустила портрет лицом на стол. - Я хочу, чтобы Ши Уду заплатил за все свои грехи, - она бросила последний взгляд на тлеющую бумагу в мусорке, - его жизнь должна сгореть в огне.