Чёрный лотос

Найти Цинсюань было проще простого. Хэ Сюань уже заметил, что когда девушка расстроена, она старается занять себя любой работой. А так как Энрике сейчас всецело помогает Мартыш, то у Цинсюань не осталось выбора, кроме как полностью заменить Котелка на кухне. Тот, конечно, свою обитель не покинул. Сидел вон в уголочке и картошку чистил, пока Цинсюань кружила над кастрюлей супа. Хэ Сюань молча указал Котелку на дверь. Тот также молча кивнул и покорно вышел, то ли не смея ослушаться капитана, то ли чувствуя настроение обоих. Но даже когда дверь за Котелком не очень то тихо закрылась, Цинсюань не обратила внимание на изменение состава людей на кухне, продолжая стоять к вошедшему спиной. И давая возможность рассмотреть себя. Она похудела. Хэ Сюань прекрасно помнит, как выглядела фигура Цинсюань в первый день. Увы, увидел он тогда даже слишком много - от воспоминаний до сих пор вскипает ярость в груди. Нужно было этим уродам не только руки отрезать и в море сбросить, но и чего-нибудь ещё, так сказать, укоротить. Теперь Цинсюань подвязывала рубаху какой-то льняной зеленой лентой на талии. Узкая совсем, Хэ Сюань мог бы обвить её руками дважды. Хотя это и невозможно физически. Плечи острые. Шея, что виднелась из-за густого и растрепанного хвоста волнистых волос, тоньше руки Хэ Сюаня. Габариты ног из-за мешковатых штанов не видны, но капитан готов поспорить, что и там остались лишь две тростинки. Опять в его груди поселился какой-то нерадивый юнга, который слишком уж перетягивает канаты, рискуя раздавить неожиданно уязвимое сердце. Цинсюань нужно лучше и больше питаться, а та, похоже, кушает как цыпленок. Надо бы отдать Котелку приказ, чтобы проследил… Хэ Сюань медленно подошел к Цинсюань и негромко прокашлялся. Та вскочила вертикально вверх, будто её на пружинах подбросили, и, схватившись за сердце, резко обернулась к капитану. - С ума сошел?! Кто так подкрадывается? Решил окончательно от меня избавиться? - Хотел бы избавиться, бросил бы за борт, - спокойно ответил Хэ Сюань, ни единой мышцей лица не выдавая то, что сказанное, вообще говоря, шутка. Цинсюань поджала губы, наиграно фыркнула и отвернулась обратно к столу. - Ну так вперед, капитан. Только подождите, пока суп доготовлю, а то оставите свою команду без ужина. - Как скажешь. Приготовь тогда уж и второе. Котелок как раз картошку почистил. - Вот пусть Котелок и готовит. - Смеешь указывать члену моей команды? - В самый раз для избалованной девчонки. Хэ Сюань тяжело вздохнул. Суп начали перемешивать в два раза активнее. Переключившись с кастрюли на разделочную доску, Цинсюань начала резать морковь как-то уж слишком агрессивно. Ужаснувшись опасной близости тонких пальцев и ножа, капитан, под возмущенное восклицание, выхватил инструмент. - Если злишься, так скажи мне всё в лицо. Морковь то тебе что сделала? В конце концов Цинсюань пришлось обернуться. Она тяжело пыхтела то ли от злости, то ли от слишком быстрого уничтожения моркови. Лицо раскраснелось от жара кастрюли. Сдув выбившуюся прядь волос с лица, девушка попыталась отобрать нож. Как бы не так. - Капитан, - Цинсюань опять потянулась за ножом, но Хэ Сюань завел руку за спину, - если вы продолжите мне мешать, ваша команда останется без ужина. Эй! Несчастная девушка аж задохнулась от возмущения. Хэ Сюань со слишком самодовольным лицом вытянул руку наверх. Он и так был выше на добрую голову, а тут ещё и такой подлый прием! - Пользоваться преимуществом роста так низко с вашей стороны, - обиженно пробурчала Цинсюань, упирая руки в бока. Хэ Сюань прыснул. - Я бы сказал, что с моей стороны это высоко. - Замолчи. Цинсюань молча отвернулась и полезла на полку искать второй нож. Проблема была в том, что и полка висела слишком высоко. Ворча себе под нос что-то явно не слишком благозвучное, Цинсюань подтащила ящик из-под картошки, быстро вскочила на него, и так же быстро споткнулась, начав падать. Она взвизгнула, закрывая лицо руками. Но пола это самое лицо так и не достигло. - Боже, и как ты только дожила до своего возраста? На каких-то чистых рефлексах Цинсюань обхватила шею Хэ Сюаня. Он поймал её при падении и теперь держал на руках, словно принцессу. Если бы Цинсюань не была красной от духоты кухни, то непременно залилась бы краской сейчас. Тем временем капитан продолжал. - Если бы кто-то не пытался выплеснуть свою злость на кухонную утварь и ящики, никто бы не упал. - Если бы кто-то был хотя бы на одну десятую более честным сам с собой, мне бы и злиться не пришлось. Пустите меня. Хэ Сюань послушно опустил Цинсюань на пол, но не позволил отойти ей ни на шаг. Пальцы аккуратно сжались на запястье. Цинсюань чуть вздрогнула, но вновь стояла к капитану спиной. Они будто поменялись ролями. - Прости меня, Цинсюань. Я не должен был говорить про твою мать. Да и вообще не должен был говорить… всё это. - С каких это пор, - прошептала Цинсюань, не доверяя своему голосу, - вас волнует то, что вы говорите мне, и что после этого почувствую я? - С той ночи, когда ты начала называть меня на “ты”, - ответил капитан, замечая вновь изменившееся обращение. Голова девушки чуть вжалась в плечи. Она крепче сжала кулаки, но не пыталась вырвать руку. Цинсюань продолжала стоять неподвижно, молча ожидая продолжения. - С той ночи, когда ты доверила мне единственные воспоминания о своей матери, - Хэ Сюань сделал шаг ближе, почти упираясь грудью в напряженную спину, - я не имел права предавать твоё доверие. - Дело не в этом, - Цинсюань всё-таки повернулась. Она глянула на капитана исподлобья и тут же опустила глаза вниз, - вернее, это тоже, но… - Что? - Вы… Ты продолжаешь это делать. - Делать что? У Цинсюань были поразительного цвета глаза. Особенно для их расы. Они напоминали Хэ Сюаню зеленоватые морские воды. Такие можно увидеть в тени корабля в солнечный день. И хоть на воду не попадают лучи света, они всё равно блестят. - Убегать. Закрываться. Я не знаю, как ещё сказать… Так было и в тот раз, когда ты прочитал то дурацкое стихотворение. И сейчас так. Стоит мне хоть на шажочек приблизиться к тебе… Она так и не закончила фразу. Не то чтобы в этом была необходимость. Хэ Сюань, неосознанно перенимая напряжение Цинсюань, также крепко сжал кулаки и глубоко вздохнул. Она права. И Энрике прав. Хватит прятаться. - Мне довольно… непросто. Открываться кому-то. Привязываться к кому-то. Мы уже говорили об этом… - К команде то ты наверняка привязался. - Это другое. - Да ну? - Цинсюань нахмурилась. Правда не понимала, или выбивала признание словами через рот? Судя по растерянному взгляду, первое, - Какое же это другое? - Ни одного из команды мне не хочется… Цинсюань резко подняла голову, неверяще вылупившись на капитана, но тут же отвела взгляд. Хэ Сюаня позабавило бы это, если бы он в этот самый момент не разделывал собственную душу, как минутами ранее обошлась с морковью Цинсюань. - Никого из них мне не хотелось обнять. - Обнять? - прошептала Цинсюань, будто неуверенная, что реально услышала это слово. Глаза, хоть и чуть прикрытые выбивающимися прядями волос, стали словно две монетки. Хэ Сюань был смелым человеком. Сразиться с кем-то на шпагах? Без проблем. Пойти штурмом на другой корабль? Запросто. Признаться в собственных эмоциях и чувствах даже не только себе, но ещё и другому человеку? Штурмовать корабли проще. Короче говоря, смелости капитана хватило ненадолго. А в случае неловкости Хэ Сюань по обыкновению своему делает следующее. Он раздражается. - У тебя со слухом проблемы? Повторять не буду. Может хоть уши начнешь чистить лу… Удивительно, как в таком худеньком теле скрывалось столько силы. Хэ Сюань замер, не решаясь опустить руки. Поперек груди его обхватила Цинсюань. Со всей имеющейся в ней силой она сжала Хэ Сюаня так крепко, будто не сделай она этого, капитан даст дёру из кухни. Или даже с корабля. У Хэ Сюаня зашлось сердце. Он проглотил комок в горле и таки опустил руки на спину Цинсюань. - Если ты хочешь обнять меня, просто скажи, - прозвучало где-то в районе груди. Хэ Сюань начал легонько поглаживать тонкую спину и чуть улыбнулся. - Это значит, что я прощен? - Нет. - Нет?! Цинсюань задрала голову, упирая подбородок в грудь капитана и смотря ему прямо в глаза. - Танец. - Танец? - Хватит повторять, - рассмеялась девушка, опять утыкаясь в грудь. Ясности ситуации это не привносило, - мы станцуем один танец. Я научу тебя, в медленных танцах нет ничего сложного. - То есть ты хочешь заставить капитана пиратского корабля танцевать какой-то медленный танец, рискуя навлечь на себя насмешки всей команды, и после этого ты простишь меня? - уточнил Хэ Сюань с интонацией человека, который не вполне понимает, что он не так делает в этой жизни. - Мы можем ночью станцевать, - с готовностью предложила Цинсюань и ярко улыбнулась. Хэ Сюаню правда хотелось опять нацепить на себя маску строгости. Кажется, она канула в море.

~~~

- Я чувствую себя полным придурком. Цинсюань хитро улыбнулась. В глазах плясали чертята. - Только чувствуете? - Осторожно, Цинсюань, - предостерег капитан нарочито холодным тоном, - ты ходишь по очень тонкой грани. - С недавних пор мне стало не так страшно бояться. На Чёрный лотос давно опустилась ночь. Вся команда разбежалась: кто отправился в трюм спать, кто на кухне играл в карты. В каморке Энрике горел свет. Мартыш с Мэй были там же. Словом, на палубе никого не осталось. Почти. - Хоть поняла, что сейчас сказала? - усмехнулся Хэ Сюань, делая шаг в сторону и ведя за собой улыбающуюся ярче звезд на ночном небе Цинсюань. - Вполне. Что тебе не нравится? Цинсюань резко подняла свою руку, сцепленную с рукой Хэ Сюаня, и прошла под импровизированной аркой, обернувшись вокруг своей оси. - Не так страшно бояться? Это противоречиво. - А вот и нет! Могу доказать. - Докажи. Хэ Сюань сделал шаг назад и потерял равновесие, чуть не споткнувшись. Цинсюань звонко рассмеялась и потянула капитана за руку на себя. - В детстве я боялась темноты. Сейчас, наверно, не боюсь, но и восторга не испытываю… - Здесь довольно темно, - догадался Хэ Сюань и на этот раз сам сделал арку из рук. Цинсюань тут же с улыбкой исполнила подразумеваемое движение. - Вот именно. И мне было немного некомфортно вначале. Но теперь нет. - Потому что ты не одна в темноте? - предположил Хэ Сюань. Он на мгновение остановил их танец в тишине. Цинсюань остановилась следом. Глаза её сверкали. - Потому что я в темноте с тобой. Ночью в океане всегда прохладно, но от чего-то Хэ Сюаню не хватало дыхания. Все мысли о неправильных поступках, об их ролях в жизни друг друга, воспоминания об убитой Ши Уду семье - всё это если и звучало на задворках сознания, то лишь тихим шепотом. Удивительно, как весь разум могут захватить одни конкретные зеленые глаза. Хэ Сюань мог бы воспротивиться чувствам, мог бы заставить себя вновь стать жестоким капитаном Хэ, но когда перед тобой стоит человек, который даже во время споров не считает тебя жестоким, который вопреки всему, что было ранее, видит в тебе добро, желание возвращаться в исходную точку пропадает. Пропадает также, как пропал Хэ Сюань и его вдруг ставшее беззащитным сердце. - Ты говорила про стих, - вспомнил Хэ Сюань. Цинсюань мгновенно смутилась и опустила голову. - Давай не будем… - Почему? Разве это стихотворение посвящено не мне? - Сколько самоуверенности… - Цинсюань. Капитан легонько подцепил одним пальцем подбородок девушки и аккуратно поднял понурую голову. Та комично надула губы и старательно отводила взгляд. - А ты видел там своё имя, чтобы так считать? - Да у меня вроде как и без имени мозгов хватает догадаться. Как там было? Погибель ты моя, мой враг?.. Цинсюань заныла, перебивая Хэ Сюаня. Лицо сморщено, руки несильно колотят грудь веселящегося капитана. - Смешно тебе, да? - воскликнула Цинсюань и стала сопровождать каждый толчок характеристикой, - черствый, грубый, противный, вредный, бесчувственный… Хэ Сюань перехватил руку и, должно быть впервые за последние годы, улыбнулся так открыто и свободно, что у Цинсюань в груди прозвучала целая канонада выстрелов. - Занятные у тебя способы говорить о чувствах. Стоит ли мне обидеться? - На правду не обижаются. - Деловая и наглая. - Заносчивый и высокомерный. Позабыв о смущении и наигранном возмущении, Цинсюань продолжала улыбаться. Хэ Сюань же, напротив, вдруг стал серьезным. Он сжал руку Цинсюань и окончательно остановил их танец. Девушка уже было напряглась, что капитан вновь собирается закрыться от неё, но глаза Хэ Сюаня говорили об обратном. - Я… не должен делать всего этого, - на молчаливый вопрос Хэ Сюань продолжил, - ты же покинешь нас, да? Как только твой брат ответит на письмо. - А ты отпустишь? - со смесью горечи и насмешки спросила Цинсюань, - я же твоя пленница, не забыл? Но Хэ Сюань ответил поразительно быстро. - Забыл. Кажется я вообще обо всём уже забыл. И я… отпущу тебя. Если ты этого пожелаешь. Ты ведь хочешь этого? Хочешь увидеть брата? А Цинсюань впервые за всё время, проведенное на Чёрном лотосе, не знала, как ответить на этот вопрос. Она скучала по брату, это правда. Она безумно любила его и ни за что бы не оставила. Но на корабле… На Чёрном лотосе, среди этих людей, среди грубых пиратов, она впервые почувствовала, что живет. Она завела друзей. Научилась тому, о чём раньше бы даже не подумала. Она по-настоящему влюбилась. Не то чтобы ей было с чем сравнивать, но без этих людей, без Хэ Сюаня, она уже не могла представить своей жизни. Впервые, на неудобном пиратском корабле в постоянной качке и ужасных условиях, Цинсюань, имея до этого в жизни любые удобства и действительно комфортное жилье, почувствовала себя дома. Она всё тянула с ответом. Хэ Сюань несмело положил руку Цинсюань на щеку и чуть наклонился. Он до последнего ждал, что она ответит. До последнего ожидал толчка в грудь. Цинсюань стояла неподвижно. Невысказанный вопрос в глазах. Еле заметный кивок головы. Хэ Сюань сделал последний шаг. Когда Цинсюань читала все эти бесчисленные романы, она и представить себе не могла, как будет целоваться с кем-то в реальной жизни. Хэ Сюань, вопреки своему характеру, был настолько же нежен и аккуратен, насколько спокойно и умиротворяюще было море в штиль. Он мягко направлял Цинсюань, придерживая голову ладонями. Пальцы рук чуть поглаживали обветренную за проведенное на корабле время кожу. Цинсюань обвила руками шею, вставая на носочки и тем самым приближаясь к капитану ещё сильнее. В ответ он углубил поцелуй, вызывая удивленный вздох со стороны. Шепчущие на краю сознания Хэ Сюаня голоса о неправильности происходящего замолчали окончательно. Осталась лишь мысль, что если Цинсюань покинет его, это будет всё равно, что пережить смерть его семьи во второй раз.

~~~

Впервые за, казалось, всю свою жизнь, Хэ Сюань просыпается счастливым. Море спокойно. Кристальные воды Атлантики блестят на солнце как тысячи бриллиантов. Легкий ветерок не даёт запариться на палубе. Капитан открывает скрипящую дверь каюты и тут же попадает в живой гул голосов команды. Артур, как и всегда, возвышается над палубой, сильными руками удерживая штурвал. Сантьяго на помеси английского и матерного испанского командует Джиро и Горо, что летают где-то под парусами, на время наказания замещая Мартыша. Внизу под мачтами суетится Роджер, распутывая канаты. Где-то из трюма доносятся крики Алекса и Моцарта - те должны перебрать старые бочки и проверить порох, не отсырел ли тот. Мэй, скорее всего, была на кухне с Котелком. Мартыш - с Энрике. Хэ Сюань прекрасно знал, какие задачи были у каждого из его команды на сегодня. Тем не менее его интересовал один конкретный человек. На другой стороне палубы в тени борта уселись Леонард с Цинсюань. Девушка помогала корабельному клерку подсчитать возможные траты на порох. К моменту прибытия Чёрного лотоса в Каракас и их запасы должны быть подсчитаны, и деньги на закупку нового выделены. В вопросах закупки такой важной и опасной вещи, как порох, Хэ Сюань предпочитал доверять большой земле, а не портовым городам мелких Карибских островов. При виде сосредоточенной Цинсюань капитану против воли захотелось улыбнуться. Воспоминания прошлой ночи непривычно грели душу и сердце. С непривычки Хэ Сюань даже не сумел уснуть, так и просидев над бумагами до самого утра. Среди прочих бумаг на его столе теперь лежал новый черновик письма для Ши Уду. Хэ Сюань собирался сделать шаг в сторону Цинсюань. Он не знал, что хотел сказать девушке, и не знал, а нужна ли ему причина подойти в целом, но ноги были готовы направиться туда, куда уже давно отправилось его сердце. - Капитан! Мартыш подлетел к нему совершенно неожиданно. За испуганным юношей семенил не менее напряженный Энрике. И в этот момент Хэ Сюань действительно напрягся. - И что это значит? - скорее риторически спросил капитан, откидываясь на спинку стула и роняя руку с письмом на стол. Все трое спешно скрылись в капитанской каюте подальше от любопытных ушей команды. Старпом и боцман команды Чёрного лотоса редко когда на самом деле чего-то пугались. Энрике на своем веку повидал немало, его было сложно удивить. А Мартыш, несмотря на свой юный возраст, лёгкий характер и впечатлительную натуру, умел взять себя в руки в ответственный момент. Они оба были для Хэ Сюаня ближайшими товарищами, и именно поэтому все трое единодушно приняли решение разделить обязанности корабельного квартирмейстера, что было нетипичным не то чтобы для пиратов, но и в целом для любых корабельных команд. Их команда в целом типичностью не отличалась. Сейчас же и Мартыш и Энрике были напуганы. Получить письмо голубиной почтой было задачей непростой. Тем более на корабле. Но вот письмо пришло и своим содержанием сумело взбудоражить троих пиратов. - Мы вообще знаем, кто эта Пенелопа такая? - Мартыш обращается к капитану, но взгляд бегает от письма к Энрике и обратно. Дед пожимает плечами. - Приближенная Ши Уду? А-Цин что-то говорила о ней? - Она рассказывала, что у её брата была какая-то помощница, - вспоминает младший и теперь уже смотрит на потерянного Хэ Сюаня, - имени не помню, но А-Цин говорила, что её эта женщина всегда раздражала. - Эта женщина считает, что Хэ Сюань хочет отомстить Ши Уду, поэтому рассчитывает заручиться нашей поддержкой, - рассуждает Энрике. Он забрал письмо у капитана и вновь пробежался по нему глазами. - Считает, что хочет? - Мартыш вылупил глаза на Энрике, словно призрака увидел, - в смысле считает? Разве капитан буквально не писал об этом в письме Ши Уду? Почему ты говоришь так, будто капитан уже не… - Мартыш вдруг замолкает и переводит не менее удивленный взгляд на Хэ Сюаня, - капитан? Хэ Сюань продолжал сидеть молча. Он почти не слышал то, что говорят ему Энрике и Мартыш. Перед глазами всё ещё стоял текст письма. Мы оба хотим одного и того же, капитан Хэ. Ши Уду должен ответить за всё, что совершил. Признаться, Ваше вмешательство и план с похищением Ши Цинсюань стали для меня неожиданностью. Тем не менее, это лишь придаст нашей с Вами общей мести куда более весомые краски… - Она знает о Цинсюань, - на грани слышимости констатировал Хэ Сюань. - Конечно, знает! - Мартыш спрыгнул со стола, где сидел мгновение назад, и начал расхаживать туда сюда по каюте, - она же написала, что перехватила ваше письмо для Ши Уду. - Нет, - Хэ Сюань встает с места и подходит к окну. Ему всегда хотелось отвернуться, когда предмет разговора откровенно напрягал. Будто не видя собеседника, Хэ Сюань действительно сможет убедить сам себя, что находится в одиночестве, - она знает, что моё отношение… что мой изначальный план изменился. Не думаю, что в свете последних событий Вы сможете мне помочь в полной мере, капитан Хэ. Я рассчитывала на Вашу поддержку, но теперь мне придется пересмотреть свой план. Я не планировала убивать Ши Цинсюань, не планирую этого и сейчас. Но и теплых чувств к девушке я не испытываю. Быть может, при отягчающих обстоятельствах с Вашей стороны, мне придется воспользоваться некоторыми рычагами давления, капитан Хэ. Надеюсь, что мы друг друга поняли. - Ваш план? - всё ещё не понимал Мартыш. Энрике ситуацию также не прояснял, ожидая, пока ответит сам Хэ Сюань, - вы про план мести Ши Уду? Вы решили отказаться от мести? Все трое замолчали. Мартыш ждал ответа, то и дело дергаясь и теребя руками подол рубахи. Энрике вновь принялся читать почти заученное письмо. Хэ Сюань сжал кулаки до побелевших костяшек и всё таки повернулся к товарищам. - Эта женщина, Пенелопа, она посмела угрожать жизни Цинсюань, - тихо, но абсолютно не спокойно начал капитан, игнорируя вопрос Мартыша, - мы не знаем, ни кто она такая, ни на что она способна. - Ты хочешь с ней встретиться, - совершенно не вопросительно спросил Энрике, откладывая, наконец, письмо. Хэ Сюань посмотрел на него и еле заметно кивнул. - Мы должны понять, что она собирается делать. И как её действия могут отразиться на нас. - Но как же А-Цин? - напомнил Мартыш, - если Пенелопа как-то может навредить ей, то добровольно идти на встречу значит подвергнуть жизнь А-Цин опасности! На лице капитана заиграли желваки. Он исподлобья глянул на Мартыша. Крепко сжатые кулаки уперлись в поверхность скрипнувшего стола. - Именно поэтому Цинсюань с нами и не отправится.