Чёрный лотос

Боль в голове отдает во всё тело. Цинсюань чувствует над боком жесткую деревянную поверхность и некстати вспоминает, что последний раз спала на такой в самую первую ночь похищения на корабле. Вспоминает и подскакивает, как ошпаренная. Сидящая рядом Мэй в испуге отлетает от Цинсюань чуть ли ни на метр. - Боже. Я думала, что ты уже окочурилась. Цинсюань глубоко дышит и несколько раз сильно зажмуривает глаза, чтобы вернуть размытое зрение в норму. До ушей начинают долетать звуки прибоя, из темноты выступают очертания причала. Цинсюань диким взглядом впирается в Мэй и на грани паники спрашивает: - Г-где… где Хэ Сюань? Мэй сидела, поджав под себя ноги и ссутулив спину. На Цинсюань она не смотрела, вместо этого изучая какую-то бумажку в своих руках. - На твоем месте я бы переживала, где мы, а не где капитан. В груди как будто разрастается гигантский ядовитый цветок с шипами. Иголки царапают и протыкают все органы на своем пути, и ты при всем желании не можешь облегчить боль. Если только не разорвешь грудную клетку в клочья. Цинсюань хватается за грудь и неверящим взглядом смотрит на морской горизонт. Пустой горизонт, без единого признака кораблей. Мэй разворачивает сжатую в руках бумагу и тихо читает: - Остров Кюрасао, недалеко от берега Венесуэлы. В мешке вы найдете еду, одежду и деньги на первое время. Не покидайте порт. Мы вернемся за вами. Только сейчас за спиной Мэй Цинсюань замечает внушительного размера мешок. В таких ребята таскали купленные в порту вещи на корабль. Осознание произошедшего начинает накатывать на Цинсюань, как закручивающаяся в петлю волна у берегов во время шторма. Их бросили. Стало невыносимо тяжело дышать. Грудь рвало на кусочки, было то ли нестерпимо жарко, то ли до обморожения холодно. Зрение поплыло, а испуганный голос Мэй звучал как из-под толщи воды. Может Цинсюань опять упала в море? Может в тот шторм её так и не вытащили из воды? - Эй, Цинсюань, - Мэй схватила задыхающуюся девушку за плечи и с силой встряхнула, - да что с тобой?! Посмотри на меня! Прилагая поистине титанические усилия, Цинсюань подняла голову и посмотрела на расплывшуюся Мэй. Зрение скакало, делая картинку то четче, то размытие. - Пожалуйста, пожалуйста, приди в себя, - отчаянно просила Мэй, растирая плечи Цинсюань, - я понятия не имею, что с этим делать, я же не Энрике… Цинсюань! Взгляд начал хвататься за детали. В ухе Мэй болталась одинокая серьга с бусиной на конце. Бусина была тусклого синеватого оттенка, со сколом с одной стороны. Цепочка и замок потемнели то ли от времени, то ли из-за дешевизны материала. Цинсюань наблюдала за движением серьги, стараясь не думать больше ни о чём. Спустя несколько минут, которые тянулись как одна людская жизнь, Цинсюань смогла вздохнуть полной грудью. Мэй обессилено откинулась на деревянную поверхность причала. - Что это мать вашу было?.. - Не знаю, - прохрипела Цинсюань. Взгляд упал на бумажку, которую ранее сжимала Мэй. Почерк капитана, - как давно они уплыли? - Не очень давно. Может час назад, или чуть больше, - Мэй вытянула руку и посмотрела на сложенные вместе пальцы, - Солнце почти скрылось. Когда нас высадили, до горизонта было где-то пять пальцев. Дыхание всё ещё давалось с трудом. Он написал: “Мы вернемся за вами”. Но почему тогда у Цинсюань было такое ощущение, что она повторяет судьбу своей матери? Чувствовала ли подобное её мама, когда её оторвали от собственных детей и оставили на причале неизвестного порта? Оставили ли с собой хоть немного денег и еды? Соврал ли отец, что вернется, чтобы хоть как-то утешить женщину, подарившую ему детей? За сумкой Цинсюань заметила колки скрипки, что купил для неё Хэ Сюань. И тут нервы сдали окончательно. - Ты что, опять? - в панике чуть ли не закричала Мэй, когда заметила слезы Цинсюань. Но та ничего не слышала. Скрипка. Это правда была какая-то насмешка. Мама играла на скрипке. Когда отец бросил её умирать, мама стояла на причале и играла на скрипке до тех пор, пока корабль не скрылся. Цинсюань понятия не имеет, вспомнила она это, или подобное придумало её воспаленное сознание, но она буквально слышала музыку. Плач скрипки разрывал ночную тишину моря. Где-то на палубе скрипели канаты, глухо стенал покачивающийся колокол, ветер раскачивал паруса. За стеной кричал брат. Отец отвечал с ещё большей злостью. Краем больного лихорадкой сознания Цинсюань думала, что всё это - её вина. И смерть мамы, и крики брата. Она лежала в темной деревянной коробке. Детский разум не мог понять, была ли это каюта, или кубрик, или вовсе склад припасов. Цинсюань помнила только много грубого дерева и темноту. И звуки. Она помнила, как ещё недавно была в другом месте. Стены там были не деревянными, было светло и чуть более тепло, за пределами комнаты волны не раскачивали пространство. Это был дом, а не корабль. И там был человек. С тихим голосом и нежными руками. Он рассказывал истории и менял компрессы на лбу. Он приносил еду и был рядом. Он посмеивался с её детского горячечного лепета, но всегда отвечал. - А тебя как зовут? - Тебе лучше не знать. - Хэ Сюань, - прошептала Цинсюань, неверящим взглядом посмотрев на Мэй. Та закатила глаза. - Ты опять о нём? - Нет. Это был Хэ Сюань! Тот мальчик. Мэй смотрела на неё почти с тревогой. - Они так сильно накачали тебя снотворным, и теперь ты бредишь? Цинсюань проигнорировала комментарий, подскочила с места и с каким-то диким восторгом вцепилась в плечи Мэй. Было ли то заслугой навалившихся переживаний или слишком частое упоминание матери в последнее время. Быть может дело было в чересчур похожей ситуации, но разум Цинсюань вдруг прояснился. - Я вспомнила. Я всё вспомнила! Отец бросил маму и хотел убить меня, чтобы избавить брата от слабостей, ведь до этого меня похитили! Мать Хэ Сюаня похитила меня для… м-м, что-то типа шантажа? - Тебя так часто похищают… - пробубнила Мэй, чуть отодвигаясь от Цинсюань. Просто на всякий случай. - Ага, из меня ставка для шантажа хоть куда, - нервно посмеялась Цинсюань и продолжила, - мне Хэ Сюань тогда и рассказал. В детстве. Отцы наших семей что-то не поделили. Мой отец хотел убить его отца, поэтому мать Хэ Сюаня выкрала меня, чтобы шантажировать моего отца, но мой отец приказал брату убить всю семью Хэ, а я… - Ты сама ещё не запуталась?.. - Нет-нет, послушай, всё очень просто. Следующие минут десять Мэй сидела с вытянутым лицом, пытаясь вникнуть в возбужденный лепет Цинсюань. Оказывается, семья Хэ Сюаня занималась в Китае постройкой кораблей. Их бизнес был частным, поэтому государству они не подчинялись напрямую. Однако заключали сделки на производство - все были довольны. Но загвоздка была в том, что корабли семейства Хэ были торговыми. И когда отец семьи Ши, адмирал военно-морского флота, дабы протолкнуть сына по службе поручил тому уговорить семью Хэ на производство военных кораблей, Хэ Фанг - отец Хэ Сюаня, ни на шутку разозлился. Он отказал Ши Уду, но чуть позже заключил сделку с Америкой на похожих условиях. Что толкнуло его на такой поступок, Цинсюань не знает. Может условия были всё же лучше, может денег предложили больше. Но после такого, адмирал Ши приказал Ши Уду по-тихому вырезать семью Хэ, дабы не допустить усиления флота Америки. Об этом прознали в семье Хэ, их мать украла Цинсюань, а потом девочка заболела. И когда Ши Уду пришел исполнять приказ своего отца, Цинсюань сумела как-то уговорить брата не убивать хотя бы Хэ Сюаня. И за это милосердие, за эту слабость, отец Ши позже бросил собственную жену и хотел убить дочь. Чтобы избавить сына от слабостей и потенциальных рычагов давления. Всё, чего он хотел, это сила и власть для сына. Поэтому, опасаясь суда над их семьей, Ши сбежали в Америку. Мэй сидела со сложным лицом и откровенно так зависла. Цинсюань чуть тронула её за плечо. - Ну и урод же твой отец. Без обид. - Да всё в порядке, - отмахнулась Цинсюань, но всё же немного сникла, - я его не помню почти. И похоже это к лучшему. Я жалею лишь о том, что он сделал из моего брата такого холодного и закрытого человека. Быть может, если бы не отец… Если бы не отец, мама бы не умерла. Если бы не отец, Ши Уду не закрылся бы от Цинсюань в попытке создать видимость холодного к ней отношения. Чтобы не дай Бог отец не догадался, как слаб был брат перед собственной сестрой. Если бы не отец, Ши Уду и Хэ Сюаню не из-за чего было бы враждовать. И семья Хэ была бы жива. И сердце Хэ Сюаня не было бы отравлено желанием мести. Они бы не были врагами. Но отец Ши сделал то, что сделал. И теперь мама мертва. Семья Хэ мертва. Хэ Сюань жаждет мести, и два самых дорогих Цинсюань человека вот-вот либо убьют друг друга, либо пострадают от рук Пенелопы. Цинсюань опять вскочила с места, напугав Мэй. - Расскажи, чего хочет Пенелопа. Эта женщина никогда мне не нравилась… Обязательно скажу брату, что я же говорила, когда встречу его! - Но я не могу… - Мэй понурила голову. Цинсюань тут же встряхнула её. Очень строго, по собственному мнению. - Всё ты можешь! Подумай только, она послала тебя на корабль, полный мужчин! И ведь это мы с тобой знаем, что они хорошие. А Пенелопа этого не знала, и всё равно заставила тебя пойти на это! От непрошенных воспоминаний Цинсюань передернуло. Она и сама боялась этого первые дни на корабле. Однако Мэй не выглядела хоть сколько-нибудь обеспокоенной ужасной перспективой. - Она выкупила меня у работорговцев, - голос Мэй звучал как треснувшее дерево. - А Мартыш бросился с саблей на своего капитана, не умея обращаться с саблей. Чтобы спасти тебя. Мэй вскинула голову и уставилась на Цинсюань так, будто у неё появилось третье ухо и второй нос. Как это, Мартыш не умеет обращаться с саблей?.. - То есть он сначала выдает меня капитану, чтобы не предавать его, а потом сам же и защищает? Бросая вызов капитану? С саблей, которой не умеет управляться? - Ну да, как-то так. Мэй не знает, смеяться ей или плакать. Мартыш, он… Это что-то с чем-то. - Да он точно идиот. Отпустив, наконец, плечи Мэй, Цинсюань устало улыбается и садиться напротив. Солнце уже начало прятаться за воду. Причал вот-вот погрузиться во тьму. А она понятия не имеет, что теперь делать. - Мужчины вообще похоже интеллектом не блещут, - Цинсюань многозначительно подняла брови и тяжело вздохнула. Но потом вдруг рассмеялась, - знаешь, это вообще очень забавно. Мой брат, не без помощи отца, вбил себе в голову, что должен меня сторониться и быть таким холодным и отстраненным. Ему и невдомек, что после смерти отца этого можно было уже и не делать, правда? И Хэ Сюань тоже. Он так хотел отомстить моему брату, что до самого конца не признавался в своих чувствах. Вел себя, как ледяная каменюка. Что один, что второй… А мне с ними что делать? Я что, печка что ли? Мартыш вон хотя бы точно знает, что чувствует, и не боится об этом говорить. - Что чувствует? - голос Мэй дрогнул, - чувствует вообще, по жизни? Или… - Или. Они замолчали. Думая каждая о своём, девушки наблюдали, как за воду заходит Солнце. Мэй вдруг кристально ясно поняла, что даже если она останется верна Пенелопе, её жизнь не изменится. Её так и продолжат посылать шпионить, вынуждая врать и притворяться. А Мэй ненавидела лгать людям. Даже ради собственной выгоды. Она хотела хоть раз в жизни стать такой же честной, каким был Мартыш. Который оставался верен своему капитану, но также он был верен себе и своему мнению, не боясь это самое мнение высказать. Хватит с Мэй вранья. Она решительно повернулась к Цинсюань. Но если у Мэй в душе взыграла непоколебимая уверенность, то Цинсюань, напротив, сидела так, будто мысленно составляла завещание. - Эй, Цинсюань, только не говори, что ты сдалась. - Я ведь… буду мешать ему там, да? - Цинсюань смотрела на море таким взглядом, будто Хэ Сюань отправился не в Венесуэлу, а на дно морское, не иначе. - Это он так думает. - Вряд-ли он ошибается. - Ты так говоришь, как будто он никогда не ошибался! Ошибался, хочется ответить Цинсюань. И в своём отношении к ней ошибался, и в непринятии собственных чувств… Хэ Сюань, на самом деле, во многом не прав. После смерти своей семьи он обозлился на весь мир. И Цинсюань понимала его, однако… Не все люди - жестокие убийцы. Не все люди врут, предают и идут по головам. И Хэ Сюань, и Ши Уду считают Цинсюань легкомысленной, но даже в её глупых бульварных романах есть неоднозначные персонажи. Ромео и Джульетта стали символом чистых и непорочных чувств. Но потом ты задумываешься о том, как долго были знакомы эти двое, и сколько лет у них разница, и вот история их любви уже не кажется такой замечательной. Положительный ли герой Ромео? Не глупа ли Джульетта? Даже Ши Уду, которого Хэ Сюань так ненавидит, в действительности совсем не плох. Даже если Цинсюань отбросит своё обожание брата и посмотрит на ситуацию с ясным разумом. Брат лишь выполнял приказ. И даже его он не сумел исполнить так, как было велено, оставив в живых Хэ Сюаня. Хотя вот если верить истории Мэй про кубинских ведьм… Глаза Цинсюань широко распахнулись. - Кубинские ведьмы. Цинсюань резко повернулась, чуть не кувыркнувшись в воду. Взгляд Мэй всё больше и больше говорил о том, что его владелица не вполне уверена в психическом здоровье Цинсюань. - Ты рассказывала легенду про поселение ведьм, и что американский капитан вырезал их все до одной. А до этого ты говорила, что одна из них часто ходила в город за покупками, так? Кто рассказал тебе эту историю на самом деле? Отзеркалив выражение лица Цинсюань, Мэй вылупилась на собеседницу, будто та только что Америку открыла. Она закрыла рот ладонью. - Ты думаешь… - Пенелопа была той девушкой, да? Кубинской ведьмой. Брат вырезал её поселок, и теперь Пенелопа хочет отомстить. Но зачем ей нужен Хэ Сюань? Мэй колебалась лишь мгновение, но загоревшаяся идеей Цинсюань опять вцепилась ей в плечи. - Прошу тебя, Мэй, что хочет сделать эта… эта… женщина! Они же там все друг друга поубивают! Это точно, - думала Мэй, - с планом Пенелопы мало кто сумеет выжить. Особенно команда Чёрного лотоса. И среди них найдутся некоторые слишком уж преданные мальчишки, которые точно не оставят своего капитана до самого конца. - Ты права, - тихо начала Мэй. Горло как будто стягивали морские канаты, - она хочет отомстить. Я никогда не спрашивала, почему, но если вспомнить, что легенду действительно рассказывала мне Пенелопа, твоя теория имеет смысл… - Она хочет убить брата? - голос Цинсюань дрогнул. - Хуже. Она хочет опустить Ши Уду на самое дно. Заставить прочувствовать всю боль и бла-бла-бла, - Мэй закатила глаза, поскольку слышала эти высокопарные слова столько раз, что от них уже тошнило, - она подделала приказ о закупке пороха в Каракасе. Как только Ши Уду погрузит на казенные корабли порох, все они взорвутся. Погибнет куча солдат, будет уничтожено несколько кораблей. А так как никакого приказа не было, то правительство решит, что Ши Уду якобы сам всё это устроил. После такого его выгонял из армии с позором. Он потеряет всё, к чему шел так много лет и такими усилиями. - А Хэ Сюань ей нужен, чтобы… Что? Чтобы взорвать корабли? - Точно. Людей у Пенелопы немного. Она боялась, что кто-то предаст её и расскажет обо всём Ши Уду, поэтому почти никого не привлекала. Ведьм же не существует, на самом деле, поэтому для подрыва нескольких кораблей одновременно ей нужно много людей. - Это она перехватила первое письмо Хэ Сюаня, да? - догадалась Цинсюань и, вопреки совершенно нерадостным обстоятельствам, не могла сдержать счастье в груди. Брат не забывал о ней, он просто не получил письмо! - то первое, где Хэ Сюань требует выкуп. - Она была очень рада, когда получила его, - подтвердила Мэй, - ведь это означало, что у Ши Уду есть ещё один враг. А все враги Ши Уду - союзники Пенелопы. Цинсюань подскочила с ног, схватила сумку, скрипку, и, с кряхтением закинув всё это добро на плечо, поманила Мэй рукой. - Так и будешь тут сидеть? - Что ты хочешь сделать? - не дожидаясь ответа, Мэй спешно встала с места. Перед глазами стояла картина, как Мартыш с раненой рукой защищает её от капитана перед всей командой. Когда причал остался у девушек за спинами, Цинсюань, которая должно быть впервые в жизни была столь уверена в своём решении, ответила. - Вытащить этих двух идиотов из каши, которую они заварили.

~~~

Каракас встречает Чёрный лотос проливным дождем. Хэ Сюань выходит на помост и почти сразу находит глазами американский военный корабль. Рядом со своим капитаном стоят Мартыш и Артур. Они молча ждут команды выдвигаться. - Чтобы она не говорила, молчите, - инструктирует капитан, делая шаг на брусчатку шумной торговой улицы, - даже если мои слова покажутся вам абсурдом… - А вы собираетесь ответить Пенелопе чем-то абсурдным? - удивляется Артур. По другую сторону мрачно усмехается Мартыш. - Например, согласием? В ответ молчание. За дни, прошедшие на корабле без Цинсюань, не только Хэ Сюань испытал на себе всю мощь обрушившегося одиночества. Как просто начать ценить что-то, лишь только это потеряв. Чёрный лотос впервые за время своего существования действительно стал чёрным. Как будто корабль вместе со всеми своими обитателями обрядился в траур и скорбел. На палубе было тише обычного, еда стала до зубного скрежета привычной, в кубрике неожиданно завоняло… Все пираты внезапно познали прелесть такого интересного действия, как стирка. Раньше то они по привычке не обращали внимания на вонь. К хорошему действительно быстро привыкаешь. Роджер с Сантьяго пытались продолжить традицию Цинсюань рассказывать истории. Джиро и Горо пробовали использовать бочки как барабаны, но это, конечно же, и рядом не стояло с задорной игрой Цинсюань на скрипке. Энрике вздыхал чаще обычного, Мартыш совсем затих без своей единственной подруги (хотя вот конкретно у него поводов для грусти было аж в два раза больше, чем у остальных членов команды). Котелок начал жаловаться на усталость чаще обычного. Леонард волком выл над финансовыми сводками и документами, хотя ранее неплохо справлялся и в одиночку. Хэ Сюань Леонарда очень понимал. Ему тоже хотелось выть. От собственной глупости. В условленном месте их уже ждала высокая женщина с густыми рыжеватыми волосами и острыми чертами лица. Разрез глаз и острый нос придавали ей сходство с лисой, а внимательные светлые глаза пристально осматривали вошедших мужчин. Словно в противовес острому взгляду, на губах у Пенелопы играла усмешка. Она стояла, оперевшись округлым бедром о деревянный стол, а за её спиной тенью возвышались три мужских силуэта. Любой мужчина объективно назвал бы её красивой. Да даже Цинсюань бы сейчас прокомментировала что-нибудь на тему идеальной женской фигуры, при этом очаровательно надув губы и обхватив худыми руками свою недоталию. Как жаль, что Хэ Сюань предпочитает тощеньких, низеньких и желательно крайне болтливых. - Капитан Хэ и его дорогие спутники, - радушно поздоровалась Пенелопа, будто в этом Богом забытом кабаке она была хозяйкой. Женщина не торопясь обошла стол и присела. Хэ Сюань с ребятами остался стоять, - я рада, что вы приняли моё приглашение. - Вы были достаточно убедительны, - сухо отозвался Хэ Сюань, скучающим взглядом наблюдая за приглашающим присесть жестом Пенелопы. Так и не дождавшись никакой реакции от представителей команды Чёрного лотоса, Пенелопа пожала плечами и продолжила. - Надеюсь, вы не восприняли моё предостережение насчет безопасности Ши Цинсюань близко к сердцу, капитан. Я вас уверяю, что не желаю этой девочке никакого зла. - Ой ли. - Капитан Хэ, - Пенелопа тяжело вздохнула, будто действительно была расстроена холодной реакцией Хэ Сюаня, - вам ли не знать, что Ши Цинсюань виновата в прегрешениях своего брата настолько же, насколько можно обвинить котёнка в неурожае полей пшеницы. - Кота можно обвинить в порче зерен, - равнодушно отзывается Хэ Сюань, - если он недостаточно оберегает склад от мышей. Едва ли у Хэ Сюаня получится переубедить Пенелопу. Если Мэй действительно передала ей все слова Мартыша о взаимоотношениях капитана и его якобы пленницы, то природа этих самых отношений не останется секретом. Тем не менее никто не запретит Хэ Сюаню пытаться. Конечно же, Пенелопа не повелась. - Я нахожу нашу беседу достаточно интересной, однако время не терпит. По моим подсчетам Ши Уду прибудет в порт через три дня на рассвете. К тому времени мои люди подготовят всё необходимое… Пенелопа кратко посвятила Хэ Сюаня в свой план. Который может и не отличался трудностью и изощренностью, однако обещал повлечь за собой большое количество жертв. - Вы хотите, чтобы мои люди одновременно подорвали пять американских кораблей? - уточняет Хэ Сюань, не вполне веря своим ушам. Эта женщина действительно считает, что он пойдет на такой риск? - Разумеется, я не прошу ваших подчиненных находиться на самих кораблях в момент взрыва. Она выглядела так, будто действительно не видела в своем плане никакой проблемы. Однако даже отдаленно знакомый с порохом человек представляет мощность таких взрывов. Даже подрывая бочки через фитиль, даже не находясь в это время на корабле, человек не успеет отбежать. Его просто напросто убьет обломками. Однако было и ещё кое-что. Вернее кое-кто. Ещё месяц назад Хэ Сюань бы согласился. Да, он бы предложил изменить план, чтобы не подвергать своих ребят опасности, однако такую возможность отомстить Ши Уду капитан упускать бы не стал. Но теперь в его жизни появилось то, ради чего он готов пересмотреть свои жизненные цели. Это не значит, что Хэ Сюань зароет топор войны с Ши Уду, вовсе нет. Однако если выбирать между любящим братом, который скорее сам подорвёт все эти корабли, нежели подвергнет опасности свою сестру, и Пенелопой, которая не гнушается ради своего плана человеческими жертвами и, что самое главное, смеет угрожать жизни Цинсюань, выбор Хэ Сюаня становится до смешного простым. - Команда Чёрного лотоса поможет, - отделяя каждое слово, медленно произносит капитан. За спиной пораженно вздыхает Мартыш, - для меня нет ничего важнее мести Ши Уду.