Чёрный лотос

- Мартыш, клянусь Богом, если ты сейчас же не захлопнешься к чертовой матери, я засуну весь этот порох в твою тощую задницу и собственноручно посажу тебя на петарду. Артур начинает басовито гоготать, а Мартыш, наконец, замолкает. Энрике, сидя за капитанским столом, взывает к остаткам собственного терпения и пихает Хэ Сюаню в рот печенье Цинсюань. Тот хотел было возмутиться, но довольно быстро сообразил, что конкретно ему подсунули. - Мне кто-то нормально объяснит, как всё прошло, и до чего вы там договорились. - Этот придурок решил, - Артур вытирает выступившие от смеха слезы и тычет в покрасневшего Мартыша, - что капитан реально поможет Пелепопе. - Разве она не Пенелопа? - уточняет Энрике. Артур важно прокашливается и даже ровнее садиться. Мартыш облокачивается бедром о спинку стула, на котором сидит Артур. - Не не, именно Пелепопе. - Ну знаешь, - поддакивает Мартыш, - от слова попа. Мартыш смотрит на Артура. Артур смотрит на Мартыша. С минуту они молча пялятся друг на друга и давят довольную улыбку. А потом оба взрываются смехом. Порой Энрике было очень тяжело. Он с надеждой поворачивается к притихшему Хэ Сюаню, но когда замечает в глазах капитана намек на веселье, просто устало вздыхает. Иногда Энрике забывал, что преобладающее число членов их команды - чересчур рано повзрослевшие дети. Первым себя в руки берет Хэ Сюань. - Эта ненормальная хочет нашими руками одновременно подорвать пять военных кораблей, под завязку начиненных порохом. Ши Уду якобы пришел приказ закупить его в Каракасе. Но никакого приказа, конечно же, не было. После таких потерь кораблей и людей, да ещё и без приказа к официальной закупке, Ши Уду с позором попрут из армии. В лучшем случае. В худшем - пусть молится, чтобы палач хорошо заточил топор. - Использует нас, как пушечное мясо, - добавил Мартыш, крепко сжимая кулаки, - с какой скоростью нужно бежать от корабля, чтобы не зацепило взрывом? - Не зацепит взрывом - прилетит обломками корабля, - пожимает плечами Артур. - Короче говоря, план - дерьмо, - подводит итог Хэ Сюань, и все трое молча поворачиваются к Энрике. - Но ты согласился. - Ага. Десять раз. Конечно, Хэ Сюань как никто жаждал отомстить Ши Уду. Конечно, он тоже, подобно Пенелопе, считал простую смерть врага недостаточной для отмщения. Смерть - слишком милосердный исход, ведь человеку всё равно, его просто не станет. Если так рассуждать, для идеальной мести Ши Уду следовало бы убить Цинсюань. От одной лишь мысли Хэ Сюаню стало тошно. Когда Энрике вырубил Цинсюань своим чудо-зельем, или чем там эти лекари промышляют, именно Хэ Сюань отнес бесчувственное тело на тот причал. Совсем крошечный и безлюдный. Он постарался уложить её максимально мягко и аккуратно, хотя прекрасно понимал: уложи Хэ Сюань её хоть на перины под балдахинами, это бы не уменьшило его вины. Но Хэ Сюань скорее заслужит пожизненную ненависть за предательство, чем подвергнет жизнь Цинсюань опасности. И теперь он лишь убедился в собственной правоте. Едва ли Цинсюань стала бы сидеть на попе ровно, узнав о такой опасности для своего брата. Едва ли эта неугомонная осталась бы в стороне, позволив решать проблемы мужчинам. Она тут же помчалась бы искать брата, чтобы предупредить об опасности, Хэ Сюань уверен. Впрочем, кое в чём он всё же был бы с Цинсюань согласен. - Мы предупредим Ши Уду. Мартыш вдруг чуть не падает с места, ненароком толкая не менее выпавшего Артура. - Мы сделаем что? - А-Сюань? - хмурится Энрике, - что ты задумал? А что Хэ Сюань. Хэ Сюань и сам не знает, что он задумал. Взгляд падает на ту самую банку, куда Цинсюань регулярно складирует приготовленное печенье. Как эта банка совершенно магическим образом переехала в капитанскую каюту - загадка. - Я лишь, - медленно начинает Хэ Сюань, - выбираю меньшее из зол. - Ты отказываешься от мести Ши Уду? - недостаточно вопросительно для подобной ситуации спрашивает Энрике. Хэ Сюань прожигает его взглядом. И либо у Энрике выработался иммунитет на острые взгляды, либо Хэ Сюань в действительности выражает не такое раздражение, какое хочет показать. На какое-то время каюта погружается в молчание. - Нет, - в конце концов отзывается Хэ Сюань, вновь запуская в помещение воздух и звуки, - я лишь расставил приоритеты. Отомстить Ши Уду я всегда успею. Сейчас важнее защитить Чёрный лотос. И Цинсюань, думает Хэ Сюань, но не озвучивает. Почему-то он уверен, что остальные всё равно услышали. Артур медленно кивает и встает с места. - Сообщим команде. - Нет. Рано. Чем меньше людей знает, тем меньше вероятность, что Пенелопа что-то заподозрит. Меньше всего нам сейчас нужно наживать ещё одного врага. Мартыш, - Хэ Сюань бросает парню связку с монетами, - найди мне Ши Уду. Он должен прибыть в Каракас со дня на день. Подкупи солдат, проникни на корабль тайно, делай что хочешь, но ты должен уговорить его на встречу. Мартыш с готовностью кивает, привязывая деньги к поясу. Энрике с сомнением переводит взгляд с Мартыша на капитана. - Не опасно ему одному? - Энр, я тебя умоляю, - смеется Артур, - этот парень, когда не прикидывается идиотом, может быть незаметнее морской звезды под песком. - Я всё сделаю, капитан, - Мартыш пихает Артура в плечо, но смотрит ровно в глаза Хэ Сюаню, - мы покончим с этой заварухой и вернем А-Цин с Мэй домой. Домой. Не единый мускул на лице Хэ Сюаня не показывает, в каком состоянии сейчас пребывает его сердце. Он вернет Цинсюань домой.

~~~

Едва сдерживая в себе порыв закричать, Цинсюань с ужасом понимает, что даже попав на пиратский корабль на добрый месяц, она ни на йоту не прочувствовала весь пиратский колорит. Безногий старик кривозубо улыбается и сально оглядывает девушек с ног до головы. Цинсюань стоит чуть позади Мэй и видит, как та крепче сжимает за спиной нож, который украла у какого-то пьяного матроса на корабле. Кража, конечно, так себе благодарность за быструю переправу с острова на материк, но выбора у них особо не оставалось. - На таких-то скоростях, да ещё и с поклажей… - хрипит старик с заискивающими интонациями, - моей старушке тяжело дастся эта дорога. Он грубо треплет лошадь по шее, словно не сам только что сокрушался о возрасте животного. Цинсюань правда сдерживается из последних сил, чтобы не стукнуть старого по голове. От усталости и волнения даже плакать уже не хочется. У девушек осталось лишь одно желание - хорошенько поспать. На корабле ни одна не сомкнула и глаз, хоть тот матрос надежно спрятал их в трюме и поклялся, что ни один член экипажа за всё недолгое время переправы туда не спустится. Ободрал их, конечно, как липку, но слово своё сдержал - доплыли они и правда без приключений. В порту с зубодробительным названием Чичиривиче их, наконец, высадили. Найти извозчика в портовом городе оказалось довольно просто. Этот старый извращенец даже согласился отвезти их всего за сутки, а теперь вот стал цену набивать. Мэй, терпение у которой заканчивалось куда быстрее, перехватила нож. Цинсюань тут же выскочила вперед и мягко задвинула девушку себе за спину. - Оплата будет весьма щедрой, - быстро проговорила Цинсюань, прикидывая, сколько денег у них осталось после переправы через море, - и… я могу играть на скрипке. Брови старика подскочили под грязную седую чёлку. - Скрипка? - Под музыку ехать гораздо веселее, верно? За спиной послышалось, как Мэй хлопнула себя ладонью по лбу. Старик громко рассмеялся, выставляя свои кривые жёлтые зубы на всеобщее обозрение. - Твоя правда, красавица. Ну запрыгивайте. Спали они с Мэй по очереди. Спустя несколько часов дороги старик растерял весь свой запал хохмить и пошло шутить, так что в целом дорога прошла достаточно мирно. Но после всего, что случилось с Цинсюань за последнее время, она уже не была столь наивна. Злость и обида на Хэ Сюаня никуда не делись. Да, она прекрасно понимала, что он хотел как лучше. Да, он обещал вернуться за ними, оставил вещи, деньги и еду. Но ничто из этого не могло переубедить сердце Цинсюань. Их бросили, чтобы они не мешались их мужским разборкам, чтобы не путались под ногами и ненароком не попали под горячую руку. Забота - это, конечно, хорошо. Но кто позаботится о самом Хэ Сюане? О Мартыше? Об остальной команде? Что бы они там все о себе не мнили, иногда чисто мужской команде недостает женской смекалки. Спустя сутки изматывающего пути на горизонте показались городские ворота. Цинсюань, которая не могла сомкнуть глаз несмотря на жуткую усталость, растолкала Мэй. - Что ты хочешь сделать? - Мэй с силой трет покрасневшие глаза. Цинсюань думала над этим вопросом всю дорогу. - Точно не попадаться на глаза Хэ Сюаню. Мы должны найти моего брата. Предупредить о Пенелопе и Хэ Сюане. - А о капитане то зачем? - растерялась Мэй. Действительно, зачем. Цинсюань тяжело вздохнула. - Чтобы они не прирезали друг друга при первой же встрече. - А Ши Уду тебя послушает? - Если не послушает, отрежу волосы и подамся в пиратки. План на миллион, ничего не скажешь. Цинсюань понимала, что и половины всего не знает. Она понятия не имеет, хочет ли Хэ Сюань всё ещё отомстить её брату, она не знает, как отреагирует брат на новость о выжившем члене семьи Хэ. Единственное, что Цинсюань известно точно, это необходимость спасти их обоих. Двух самых дорогих мужчин в её жизни. Она просто обязана что-то сделать. И, на самом деле, есть то, что в данной ситуации может провернуть только она. Не без помощи Мэй, конечно. - Вообще, - Цинсюань ближе наклонилась к Мэй, как будто старику есть дело до их разговора, - есть кое-что, что мы ещё должны сделать.

~~~

Как только над портом показались первые лучи Солнца, на Чёрном лотосе закипела жизнь. Ночью пришвартовались пять американских кораблей. Мартыш под самый рассвет ввалился в капитанскую каюту и сообщил о времени и месте встречи. Хэ Сюань отправился почти сразу же, но перед этим рассказал команде о плане Пенелопы. Для них всё должно выглядеть так же, как и для самой женщины - так вероятность раскрытия подставы будет меньше. Поэтому каждый, кроме самого капитана, Мартыша, Артура и Энрике, знал, какой корабль и в каком количестве должен быть забит порохом. На этот раз Хэ Сюань шёл на встречу один. Мартыш и Артур, после начала погрузки пороха, должны были незаметно смочить несколько бочек. Чтобы даже в случае взрыва, его сила была не настолько разрушительной. Энрике же должен был остаться на Чёрном лотосе, чтобы в непредвиденной ситуации оказать парням первую помощь. Ши Уду назначил встречу на постоялом дворе на окраине города. Чтобы там Мартыш ему не наговорил, выбор места Хэ Сюаня вполне устраивал. Чем дальше от порта, тем меньше вероятность, что их заметят люди Пенелопы. Прошло двенадцать лет. Двенадцать лет назад Хэ Сюань видел этого человека в первый и последний раз в жизни. В тот раз на лице Ши Уду, окропленным кровью семьи Хэ, под маской безразличия читалась хоть какая-то боль и переживание за больную сестру. Изменился ли Ши Уду? Осталась ли в нём хоть капля человечности после двенадцати лет службы и исполнения самых грязных приказов? Хэ Сюань никогда бы не подумал, что будет испытывать волнение перед этой встречей. Всё, что он чувствовал ранее при мысли о Ши Уду, это ненависть. Теперь же он то и дело думает и о том, что именно этот человек вырастил Цинсюань. Хэ Сюань зашел в комнату без стука. Ши Уду, сидящий за столом и разбирающий какие-то бумажки, поднял на гостя уставший взгляд. Лицо его не выражало аж целое ничего. Хэ Сюань хотел было воззвать ко всей ненависти в своей душе, но видя эти синяки под глазами и вспоминая историю семьи Ши, которую рассказывала Цинсюань, капитан невольно задумался, что Ши Уду было даже немного жаль. - Это твой парнишка настаивал на встрече? - равнодушно поинтересовался Ши Уду, взмахом руки указывая на стул. А у Хэ Сюаня с оглушительным треском рушились в голове шаблоны. Он аж реально сел на предложенное место. И это тот самый безжалостный равнодушный Ши Уду, который за рекордные сроки продвинулся по службе даже быстрее своего отца? Этот уставший и выглядящий на добрый десяток лет старше положенного мужчина? - Он мне ровным счётом ничего не объяснил, - продолжал Ши Уду, отодвигая бумаги, - только сказал, что тебя знает моя сестра. Ах, вот в чём дело. А Мартыш не глуп. Едва ли Ши Уду согласился бы на встречу с человеком, который потенциально мог ему навредить. Но если напомнить про Цинсюань, всё становилось куда проще. - Откуда вы знакомы? - на лице Ши Уду впервые за разговор появились намеки на эмоции, - Цинсюань ни с кем не общается, кроме прислуги в нашем доме. - Может в этом-то и проблема, - пробурчал Хэ Сюань и тут же разом выдал с интонацией человека, говорящего о сегодняшнем меню на обед, - двенадцать лет назад ты, по приказу своего отца, убил всю мою семью, но меня оставил в живых, потому что об этом попросила Цинсюань. Месяц назад я похитил её с целью отомстить тебе. Глаза Ши Уду расширились до состояния двух монеток. Он мгновение переваривал сказанное, а потом резко вскочил с перекошенным от гнева лицом. - Ты!.. - С Цинсюань всё хорошо, - перебил Хэ Сюань, - пока мы плыли сюда, я получил письмо с угрозами её жизни, поэтому мы высадили её на острове неподалеку с ещё одной девушкой. У них есть одежда, еда и деньги. Как только мы разберемся здесь со всем, то вернемся за ними. И тогда Цинсюань… - Хэ Сюань глубоко вздохнул и решительно закончил, - Цинсюань вернется домой. Ши Уду застыл, словно его приморозили к полу. Он смотрел на Хэ Сюаня с крайне сложным выражением лица, будто не мог определиться: он в ярости, испуган или рад, что с сестрой всё хорошо. Как итог, он просто упал обратно на кресло и закрыл лицо ладонями. - С ней… с ней всё хорошо? Как же далеки были воспоминания и представления Хэ Сюаня от действительности. Он даже не мог совместить в голове того Ши Уду - равнодушного убийцу, с нынешним - уставшим и измученным старшим братом. Кажется, Хэ Сюань припозднился со своей местью. Ши Уду уже отомстила сама жизнь, причем сполна. - Она один раз заболела, - честно ответил Хэ Сюань, с всё большим удивлением отмечая, как легко на лице Ши Уду читалось беспокойство, - но у меня на корабле есть хороший врач. Пару раз были ещё… не самые приятные ситуации. Но она в порядке. Её не обижали. А те, кто всё же обидел, кормят своими костями рыб. Он не стал упоминать эпизоды с домогательствами. Потому что, во-первых, его самого распирало от ярости каждый раз от одних лишь воспоминаний, вызывая в груди одно единственное желание - желание убивать. А во-вторых, Ши Уду и так выглядел как кто-то, у кого откажет сердце от любой плохой новости. А это Хэ Сюань ещё не рассказал о Пенелопе. Собственно, чувством такта капитан Чёрного лотоса не особо отличался. К тому же, чего греха таить, несмотря на некоторую жалость к Ши Уду, наблюдать за его страданиями было не то чтобы совсем неприятно. Сам рассказ едва занял пять минут. Хэ Сюань кратко изложил суть их общей проблемы, не забыв ещё раз упомянуть, как эта Пенелопа посмела не прозрачно намекнуть на потенциальный вред для Цинсюань. Ши Уду явно нуждался в дозе валерьянки. Или рюмке хорошего крепкого рома. А лучше в целой бутылке. - Я правильно тебя понял? Ты - тот самый выживший сын семьи Хэ, который во имя мести похитил мою сестру, но потом передумал. И теперь, ради защиты Цинсюань, ты хочешь объединиться со мной, со своим врагом, против Пенелопы, моей главной помощницы и правой руки, которая хочет подставить меня перед всем американским флотом. Ради мести. Опять. - Опуская некоторые тонкости… В общем, да, всё так. Оба замолчали. Ши Уду тяжело откинулся на спинку стула и уставился в одну точку. Хэ Сюань терпеливо ждал, пока тот переварит всю свалившуюся на него информацию. - Знаешь, - тихо начал Ши Уду, - пожалуй, я правда заслужил всё то, что со мной происходит. - Не могу не согласиться. - Это ничего не значит, но… Я сожалею, - Ши Уду перевел взгляд на Хэ Сюаня. Уставший и действительно раскаивающийся взгляд. Хэ Сюаня передернуло, - будь моя воля, я бы не стал трогать твою семью. Всё, чего я тогда хотел, это сберечь маму и А-Цин. Как видишь, даже это мне не удалось. - Цинсюань говорила, что ваш отец виноват в смерти своей жены, - Хэ Сюань подтолкнул Ши Уду к продолжению рассказа. На самого Ши Уду ему было по большому счету плевать, но вот Цинсюань хотела бы узнать эту историю. Сам брат никогда не рассказывал ей всего. - Он не просто виноват, - Ши Уду крепко сжал кулаки и заговорил на тон ниже, - этот урод оставил её умирать на острове. Он бы и Цинсюань прикончил даже не моргнув. И всё лишь ради того, чтобы избавить меня от слабостей. - Это случилось после убийства моей семьи? - Я поддался на уговоры А-Цин, - согласился Ши Уду, - оставил тебя в живых. Отец пришел в ярость, сказал, что ты непременно отомстишь. Забавно, что по итогу этот урод оказался прав. Мама пыталась защитить меня от гнева отца, за что и поплатилась. Мне удалось убедить его не трогать Цинсюань, но он всё равно представлял угрозу. Когда ей было тринадцать, отец послал меня уничтожить поселение ведьм на Кубе. Едва я вернулся в Новый Орлеан, как узнал, что всё это время Цинсюань морили голодом, - он вдруг как-то горько улыбнулся, - она пыталась вскрыть дверной замок заколкой, представляешь? Глупенькая такая, где только этого набралась… Хэ Сюань с необъяснимой гордостью вдруг вспомнил, как Цинсюань рассказывала об этом. Она умеет вскрывать замки, правда после первого и единственного раза больше у неё это не получалось. Похоже, даже обожаемый старший брат не знает об этом маленьком секрете. - Я убил его, - выдает Ши Уду с такой равнодушной интонацией, что Хэ Сюаня аж передергивает. Опять, - подстроил всё как несчастный случай. Эта тварь… его похоронили, как героя. Действительно, ведь все герои убивают собственных жен и морят голодом маленьких дочерей. Ши Уду отрывается от спинки стула, складывая локти на стол и опираясь подбородком на сложенные в замок руки. - Потом ко мне пришла Пенелопа. После всего произошедшего с отцом мне было тяжело доверять кому-то, но она… внушала доверие. Это было сразу после истребления кубинских ведьм, - Ши Уду задумался. Его плечи поникли, голос понизился, - ах, вот в чём дело. Должно быть, она была одной из них. Наворотил же ты дел, Ши Уду. Он закрыл глаза. Грудь едва заметно поднималась и опускалась в такт дыханию. Хэ Сюань не спешил тормошить Ши Уду, ведь капитану и саму нужно было обдумать всё сказанное. Как, оказывается, всё прозаично. Главный злодей этой истории давно мёртв, а Ши Уду, как выяснилось, лишь такая же жертва обстоятельств, как сам Хэ Сюань. Как Пенелопа. Они оба искали виноватого, но Ши Уду уже давно наказал себя сам. Какой теперь смысл в мести? Упокоятся ли родные Хэ Сюаня, если умрет Ши Уду? Стало бы им от этого легче? Если так подумать, отец Хэ Сюаня даже не знал толком Ши Уду, ведь все конфликты были именно между старшими мужчинами. А пострадали лишь только их дети. Единственное, в чём Хэ Сюань был уверен, так это в необходимости вернуться за Цинсюань. Отвадить от неё опасность и дать, наконец, то, что она заслуживает. Чего она хочет. Даже если захочет она возвращения домой к брату. К живому невредимому брату. - Мы должны избавиться от Пенелопы, - напоминает Хэ Сюань, лопая пузырь самобичевания мужчины напротив, - сделаешь вид, что ничего не знаешь, погрузишь порох, а мои ребята зальют его водой. Тебе останется только поймать Пенелопу за руку и арестовать, а дальше делай с ней, что хочешь. Ши Уду, наконец, берет себя в руки, смотрит на Хэ Сюаня и вдумчиво кивает. На том и решают. Они ничего толком не выяснили между собой, но когда у двух не ладящих между собой людей появляется что-то общее, кто-то, кого они хотят защитить любой ценой, разногласия отходят на второй план. Как жаль, что за своими мыслями и переживаниями ни один из них не заметил очевидного. Когда Хэ Сюань выходил из дверей постоялого двора, его с силой приложили по голове. В этот момент в двери Ши Уду постучали, а тот, решив, что Хэ Сюань что-то забыл, без задней мысли открыл подчиненному Пенелопы. Которая оказалась не настолько глупой, чтобы безоговорочно верить Хэ Сюаню. Которая на всякий случай отправила за капитаном слежку даже после согласия того помочь.