lurk off you

Сегодняшнее начало короткой свободы личного досуга господин Чханёль ознаменовал походом в библиотеку. Облаченный в привычные — хаки и голубой он поприветствовал библиотекаря и, обменявшись парой любезностей, огласил свой выбор: — Марк Порций Катон "Земледелие". Еще одна из немногих книг с красной невяжащейся с общим видом узора нитью в каптале. — Вот Ваша книга Чханёль-щи. А когда зацветет груша... — Принеси жертву для волов. — Совершенно верно, — ответил служащий передавая Чханёлю его книгу. — Благодарю. С большим удовольствием примусь к изучению. — Не сомневаюсь. Вместе с книгой под подмышкой мужчина направился в свою скромную обитель, где его ждал лишь старый матрац и три пары сияющих холодных глаз, остальные две, по всей видимости, нашли место поинтереснее. Заметив книгу в руках одна пара глаз оживилась любопытством. — Все балуешься, мистер? Что на этот раз? Чханёль сдержанно ухмыльнулся и открыл книгу в аккуратной прямоугольной нише страниц которой лежал мобильный телефон. — Эй, мистер, я тоже хочу. Что выберешь: женщин или малышек? Я согласен на всех. Чханёль с насмешкой посмотрел на бестолковую пару глаз и рассмеялся. — Неужто жены и дочки тебе не хватило, м ачжосси? Бестолковые глаза вдруг заискрились и забегали: — Да что то? Да то так. Это так давно, а она и не хотела долго, и Су Ён кричала: "Папа, мне больно! Папочка, не надо!", — невпопад тараторили бестолковые глаза изображая детский голос. — И как ее трясло, ее всегда рвало после. Знаешь как тяжело потом было отстирывать всю ту рвоту- — Ой ачжосси, — перебил Чханёль неприятное нытье, — мне насрать как ты трахал свою жену и дочь. Проваливай на свой матрац, гнида, — выплюнул не сводя глаз с холодного сияния глаз напротив. Бестолковые глаза еще немного поскалились и поныли, а потом ушли умываться царапая свои старые дряблые щеки грязными обкусанными ногтями. А Чханёль, оставшись в тишине, привычным путем вышел на сайт, где пролистал множество новых видео остановив свой выбор на черной маске со словно стекающими каплями дождя по стеклу серебристыми нитями. ○○○ — Не, не пойдет, давай заново, Йоу. — Да че снова не так? — Он не может это усвоить еще с прошлого семестра. — Ну вы и церберы. Говорю же: Меркурий, Венера, Земля, Марс, Юпитер, Уран, Нептун! — Я что-ли один был прикован смотреть со старшей сестрой "Сейлор Мун" и с детства знаю названия планет по воительницам? — Только у тебя есть сестра, Ныктэ. — Проклятье поражает достойнеших. — Ага, Хорани тоже вот поражен. Помните, как он пришел в садик со своей этой заразительной улыбкой, гордо заявляя, что он уже взрослый и у него теперь есть ребенок, о котором нужно заботиться? А мы тогда ответили ему, что это не его ребенок, а его родителей и он очень расстроился. — Да и назвал нас "льщецами". — Ага. Круто было... Кто-то звонил Хорани? — Я встретил его маму в маркете, его выписали вчера, так что в понедельник уже будет. — Го к нему сегодня? — У меня домашки накопилось, мама прибъет, если я куда-то свалю после школы. — У нас ужин с родными. Никак, Йоу. — Да ну вас, друзья называется. — Передавай привет от нас. — Да-да, давайте уже расставлять по местам, скоро урок. Мокрыми лужами грязной дороги хлюпали бодрые шаги белых кроссовок. Холодный нос Инсон безуспешно прятал в не настолько уж высокий ворот ветровки. Через три квартала он будет на месте. В пакете — персиковый пудинг и банановое молоко, за которым, Инсон видел, Чонгук тайком сбегал в столовую и выпивал на лестнице. Он его все еще любит. Завернув за угол он столкнулся с подозрительно выглядящим парнем стоящим вне досягаемости света фонарей. Решив просто быстро пройти мимо него, Инсон ускорил шаг и когда парни поровнялись, тот подал голос: — Ссыкло. Инсон не был из робких и всегда мог постоять за себя. И даже когда нужно было бы промолчать и пройти мимо, он всегда выбирал бой. — Ты это мне? — Да тебе, ебаное ты ссыкло. Что, мамочка с папочкой наказали ветровочку носить? Боятся, чтоб ублюдка не выпотрошили? — Не твое собачье дело, иди нахуй со своими нерешенными проблемами. — Что ты сказал, пиздюк? — цедит парень и хватает уходящего Инсона за рукав резко дергая на себя. — О, что это у нас? Такое только бабы жрут. Для мамки несешь, а, ссыкло? — Для твоей телки, уебок, — рычит Инсон и вырывается из рук парня срываясь на бег. И парень срывается следом за ним. Ну, да, глупая была идея ввязываться в перепалку с этим придурком. И как долго он будет еще бежать? Когда впереди уже виднеется дом, на который как раз выходят окна Чонгука, Инсон ступает в глубокую лужу разбитой дороги и подворачивая ногу валится на землю. — Ахаха, че, добегался, сука? Ну щас ты- БАМ! Инсон резко обернулся на звук видя в паре шагов от себя лежащего парня на земле и еще одного, стоящего над ним с битой в руке. — Ты впорядке? — донесся голос парня с битой. — Д-да, думаю да, — ответил Инсон находясь в легком мандраже и поднялся с земли взвизгивая от острой боли. — Что с тобой? — спрашивает парень стоя уже за спиной у Инсона. — Нога, м, черт, — скрипит Йоу морщась от боли. — Давай сюда, обопрись на плечо, — говорит парень подставляя Инсону плечо. — Далеко живешь? — Я к другу шел. — А где друг живет? — За вон этим домом. — Ну, тогда пойдем к твоему другу. Взрослые дома? — Да. — Хорошо, окажут помощь. Тебя как зовут, парень? — А! — вдруг вскрикнул Инсон оглушая парня. — Мой пакет, я пакет забыл! — Важное что-то? — спросил парень чуть жмурясь из-за гудящего левого уха. — Очень! — все так же голосисто ответил Инсон махая головой для верности. — Ладно, погоди здесь. Аккуратно сняв руку Инсона со своего плеча парень сходил к месту неудавшейся травли и сложил пудинг и молоко в пакет. — Вот, держи свой пакет. — Спасибо, — крепко сжав в руке пакет Инсон решил все-таки поинтересоваться о нападающем. Неужели он мертв, а они спокойно идут по улице переживая о каком-то пакете? — А тот парень... он что- — В отключке, скоро очнется, — спокойно бросил парень. — А. — Я вас заметил, когда вы бежали. Потом вижу — ты упал, а тот так оскалился, гад. Ну и решил, что помощь не помешает. — Ясно. Уж точно помощь этого сорвиголовы не помешала до той степени, что спасла Инсона от реанимации. Если очень постараться, то можно разглядеть в парне ангела, правда, совершенно нетипичного с акульей улыбкой и металлической битой вместо нимба. А этому городу ангелы с нимбами и не нужны. Бита надежней и по-настоящему спасает жизни. — Вот этот дом, пришли, — прервал свои мысленные рассуждения Инсон. — Что ж, береги себя, малой. Парень с битой мягко улыбнулся и развернулся уходить. — Эй, хен, — окликнул парня Инсон и тот обернулся. — Спасибо, большое. — Пока, малой, — подмигнул старший улыбаясь акулой но так широко и по-доброму и пошел дальше своей дорогой. А Инсон аккуратно поставил ногу на землю убирая кривизну с лица, подождал пока старший скроется из вида и очень медленно похромал на остановку. Никого из Чонов старших дома еще нет, а Чонгука только вернувшегося из больницы он напрягать не станет. Сидя на остановке, он достал из пакета тетрапак с банановым молоком и неспешно попивал, пока не приехал его автобус.

○○○

Раскрасневшиеся глаза и гудящая голова — вечные спутники корейского бедолаги школьника, не миновали и Тэхена. На часах уже глубоко заполночь, а он все корпит над материалом, устраивая себе небольшие перерывы каждые пол часа только лишь на то, чтобы выпить воды и встать размяться. Он — налаженный механизм упорного труда, как и почти все они, и появляющийся запах крови в носу, как свидетель перенагрузки — это пустяк и нужно учиться дальше. И когда Хянми заходит в зал, она сочувственно смотрит на брата и мягко зовет его: — Тэхен-и? Тэхен сперва не реагирует, погрязший в учебнике и мысленных цепочках, но потом слегка поворачивает голову и устало улыбается. — Снова не можешь уснуть? — Мг, я решила сделать теплый компресс. Как успехи? Есть успех лечь на рассвете. Все-таки перерывы нужно будет сократить до одного через каждый час. — Почти все. Я погибаю, нуна, — простанывает в ответ Тэхен откидываясь на спинке стула. — Да, я знаю, милый, но так будет не всегда, — нежно воркует Хянми перебирая каштановые шелковистые пряди на голове брата. Тэхен зажмурил глаза и почувствовал, как сон крепче сжал его в своих соблазнительных, пушистых и теплых лапах, а потому он осторожно убрал руки сестры. — Не нужно, я усну. — Хорошо, я оставлю тебя. Пойду сделаю компресс, — Хянми развернулась и сделала пару шагов на кухню, но потом остановилась и снова окликнула брата, на что тот уже не оборачивался, а просто попросил продолжить. — Я думаю тебе стоит сходить на ун-ан. — Разве у нас не осталось долгов после похорон? — говорит Тэхен останавливаясь в письме и закусывая ручку. — Немного, но деньги есть. Я слышала, что в психдиспансере большие очереди по записи, так что я схожу на ун-ан при тюрьме, а ты тогда иди в костюме. — Нет, я схожу в тюрьму, не беспокойся. Незачем сестре видеть эти лица извращенной морали, уж лучше он сам пойдет туда. — Хорошо, Тэ. Ты у меня такой взрослый стал, заботишься о сестренке. — Твой герой, — победно изрекает Тэхен на английском, чем вызывает легкий смешок у Хянми.

○○○

Очереди, толпы снующие по скромной территории у ворот исправительного института терпеливо дожидаются вызова по оформленному талону. — Чонгук, проходим по-одному, — обратился отец Инсона, — до пункта тебя проведет служащий, как выйдешь, жди пока служащий подойдет за тобой. Сам не иди. Заключенные, конечно же под присмотром, но пункт находится в их зоне отдыха, так что рисковать не стоит. Понял? Чонгуку, вернувшемуся после рискованой сделки, которая, по его рассеянности, обернулась для него серьезным отравлением, меньше всего сейчас хочется подвергаться новым рискам. Он просто хочет пройти уже эту процедуру и лишиться тревог на ближайшие пол года. Теперь отец наконец-то разрешит и свой слишком на долго оттянутый визит. И все семейство Чон сможет отбросить на время душащий их стресс. — Да, Юджон-щи, я понял, — отвечает Чонгук окидывая взглядом ближнюю толпу. — Твой номер — 61, слышал — уже позвали 58? Скоро твоя очередь, будь внимателен, — говорил мистер Юджон не сводя глаз с пропускного пункта. Внезапно в уме пронеслась уже знакомая асоциация о подобии некой безудержности и взбалмошности и тогда Чонгук вспомнил, как лет восемь назад они ходили с мамой и сестренкой в кукольный театр. Было шумно и весело, голоса кукол были низкие но мягкие, как карамель или молочный шоколад, как думал тогда Чонгук. А после он случайно подслушал разговор "рук", когда ждал маму с сестрой у выхода, и те говорили, что детские голоса — как кислота для ушей и как они ненавидят эту работу. Тогда было очень неприятно и придуманная карамель с шоколадом вдруг обратились горелой уродливой массой. И все же, что это за знакомая макушка мелькает в толпе? Присмотревшись получше, Чонгук наконец отличил слабые кудри цвета жженной карамели и тогда их глаза на мгновение пересеклись. Может, подойти поздороваться? Будет очень невежливо со стороны Чонгука проигнорировать хена, который много в чем проявлял заботу по отношение к младшему. И впереди ведь еще два человека, а это как минимум час времени. Подойти стоит. Предупредив мистера Юджона, что он отойдет поздороваться с другом, Чонгук направился в сторону карамельной макушки. — Тэ- "Номер 61, пройдите, пожалуйста, к сопровождающему.", — донеслось из динамиков. Что? Почему так быстро? Подойдя к мистеру Юджону Чонгук узнал, что ачжосси с номером 59 стало плохо, и внуку, который пришел вместе с ним пришлось забрать дедушку домой. Так отсеялся и 60 номер. "Номер 61, пройдите, пожалуйста, к сопровождающему.", — повторил металлический голос. Поспешив к сопровождающему Чонгук отдал свой талон и его провели внутрь. Минуя холл и длинные коридоры с постовыми они вышли к просторному залу с тремя пронумерованными пунктами расположенными рядом со входом в библиотечный зал. — Вторая кабинка. Вставляйте флешку в центральный разъем, , прогрузка может занять некоторое время, не стоит беспокоиться, — объяснил сопровождающий и оставил Чонгука. Открывая дверь кабины Чонгук встретился взглядом с выходящим из зала билиотеки заключенным. Он видел, как глаза мужчины напряглись и зависли на его лице, но Чонгук быстро закрыл дверь кабины не желая больше испытывать на себе неприятный сверлящий взгляд. Оказавшись внутри, он вставил флешку в разъем и сел в кресло ожидая голограмму Спасителя. Чувствуя явное облегчение, Чонгук обтирал разгаряченные от слез липкие, мокрые щеки. Его сеанс уже должен был подойти к концу, когда, неожиданно, ручка двери повернулась и тогда у обессиленного Чонгука пронеслась грызущая мысль, что он забыл провернуть замок в двери кабинки.

○○○

— Чонгук? Это точно был его голос, думал Тэхен ожидая своей очереди. 61 прошел, значит, он идет следующим. Через минут пятнадцать его номер был объявлен и Тэхен направился ко входу. Послушав некоторые наставления сопровождающего, он прошел в третью кабинку. Он только вставил флешку, но не успел и сесть как услышал резкий звук распахнувшейся двери. Что там происходит? Неужели снова система дала сбой и напугала кого-то настолько, что тот бросился наутек? Решив все же посмотреть Тэхен выглянул из-за двери и увидел пятящегося Чонгука, который мотал головой из стороны в сторону несводя глаз с наступающего на него высокого, крепкого мужчины в хакки и голубом. Да это же заключенный! — Эй, что вы делаете! — крикнул Тэхен и не видя ни малейшей реакции, чуть модлив сорвался широкими шагами к Чонгуку закрывая его собой от заключенного. Заключенный даже не взглянул на Тэхена, а только отвел взгляд от лица Чонгука и двинулся дальше по коридору, обходя парней. — Что вы себе позволяете, мистер? Я к вам обращаюсь! — не унимался Тэхен. — Хен, не надо. Уже все впорядке, он не причинил мне зла, — настаивал Чонгук, скрывая дрожь в руках за спиной. — Он что-то говорил тебе? Запугивал? Об этом нужно доложить. — Нет, ничего такого, хен. Он просто...смотрел на меня, — объяснял Чонгук пытаясь успокоить сбившееся дыхание. — Почему тогда ты выбежал из кабины? — Я не выбегал, хен, — говорит Чонгук спокойно и уверенно. — Мой сеанс закончился и я вышел из кабины, и тогда столкнулся с ним. — Видимо, мне послышалось, — решает не настаивать Тэхен и мягко улыбается донсэну. — Я подожду, пока за тобой подойдет сопровождающий и потом пойду. — Хорошо, хен, спасибо. — Кстати, завтра мы переезжаем в новое место. И, — продолжил Тэхен закусывая губу, — если хочешь, конечно, можешь прийти в гости. — Спасибо за приглашение, — отозвался Чонгук отзеркаливая смущение Тэхена в заламывании пальцев. Назвав адрес Тэхен больше не знал, что сказать младшему и просто был рядом с ним. Сопровождающего все не было и оглянувшись назад Тэхен мог видеть из открытой двери третьей кабинки действующую голограмму своего Спасителя. Придется задержаться из-за перезагрузки системы. Зато Чонгуку так спокойнее и его руки, которые он скрывал за спиной, уже совсем не дрожат. — Я бы хотел, чтобы люди могли быть свободны от страданий Зоба IV, — вдруг начал Чонгук и Тэхен перевел на него внимательный взгляд. — Если бы только мы больше не мучились тревогой не успеть на сеанс или, что не успеет кто-то из родных. Наш мир жесток, не правда ли, хен? В своих телах мы носим бомбы замедленного действия. — Поэтому, нужно держаться вместе. С родными и друзьями, тогда беда будет ослабевать, а человек — только становиться сильнее, — перевел Тэхен разговор на положительную ноту. — Но если бы можно было каким-то образом избежать эту жизнь? Ведь в VR многое уже стало возможным. — Ты говоришь об уходе в VR? — уточняет Тэхен наблюдая за широко распахнутыми сосредоченными глазами Чонгука. — Не то чтобы уход, а альтернативная жизнь, — воодушевленно отвечает Чонгук и его раскрасневшиеся после слез глаза горят ярко, завораживают и пленяют в густом водовороте темного золота. — Но ведь тело останется здесь и, однажды, оно достигнет своего предела и погибнет, а вместе с ним погибнет и разум блуждающий в VR. Что-то не так, думает про себя Тэхен не желая отрывать взгляда от задумчивого лица младшего. Что-то очень неправильно и нужно это прекратить. — Ты прав, хен. То, о чем я думаю скорее всего невозможно. — Это так, — отвечает Тэхен делая шаг навстречу к Чонгуку, — Но когда-то и обыденная сейчас VR, — чуть подаваясь вперед тише говорит старший, — была лишь безумной теорией. Чьи-то светлые головы, как и твою сейчас, — продолжает Тэхен убирая прядь со лба Чонгука и зачесывая ее за ухо. Но его руку останавливают. — Мне пора, — тихо говорит Чонгук, смотря куда-то в сторону. Я, кажется, видел сопровождающего дальше по коридору. Я побегу к нему. Спасибо, что побыл со мной, Тэхен-хен. Желаю удачи с переездом, я обязательно приду в гости, — договаривает Чонгук с улыбкой, разворачивается и быстрыми шагами уходит вглубь коридора. Его шелковые, черные как смоль волосы, чуть подпрыгивают от резких шагов и Тэхен не смеет отвести взгляд. Но уже через минуту, когда Чонгук скрывается за поворотом Тэхен приходит в себя и закрывает руками лицо. — Ты в своем уме, Ким Тэхен? Все это было лишь в его голове. И если бы он коснулся Чонгука по-настоящему, то наверняка потерял бы только начинающую зарождаться дружбу. Но сейчас об этом думать некогда, из первой кабины вышел посетитель и, опомнившись, Тэхен зашел в свою и запустил перезагрузку системы. Будучи дома, отдыхая на стуле перед открытым окном, Тэхен вбирал вечерний свежий воздух напевая спокойный мотив. Он почти разобрался со своим необъяснимым утренним порывом дотронуться до Чонгука тем, что в тот момент младший выглядел столь воодушевленным, что Тэхену хотелось физически ощутить тепло трепета его кожи. Это точно что-то про восхищение и про духовную симпатию. И после такого заключения стало действительно спокойнее. И холодный воздух лился по горлу чистым и, казалось, даже сладким. Тэхен тогда еще по своей наивности не мог осознать, что малый огонек свечи, что он задул был на самом деле вулканическим жерлом отравляющим разум его отрицанием. Об этом он подумает позже, об этом он будет думать еще многие годы.

○○○

В складском помещении магазина гончарной утвари юный студент бережно разбирал новые посудины относя их в зал раставлять по полкам и застеленным столам. Их шершавая поверхность создавала ровно тот дискомфорт, который мешал отключиться парню прямо на полу. Его смена подошла к концу вот уже как два часа назад, но его сменщик все еще не удосужился явиться. И так как хозяин магазина будет крайне недоволен неподготовленными витринами новой коллекции утвари для завтрашних клиентов, парень взвалил ответственность на себя, выручая заодно и непутевого сменщика. По правде говоря, двоих парней связывают более сложные переплетения, нежели место подработки. Они оба завязаны в конкретной сфере, правда, дела ведут под разным рукодством, только суть одна — проталкивание среди студентов альтернативного способа заработать путем съемки видео специфического концепта. Глупо будет предположить, что того требовали струны души, — только нужда, как и многих других, устроила их на это поприще. И ведь вариант быть по ту сторону закулисья не самый худший. Похлеще приходиться чистильщикам и, конечно же, главным источникам атипичного удовольствия — Детям руководствующих господ. Платят, к слову, неплохо. Даже оставаясь только в роли посредника можно не отказывать себе во многих вещах, недоступных любому другому подростку из малообеспеченной семьи. Но когда у тебя на крючке всего несколько отчаявшихся рыбешек — много выгоды не поимеешь. А потому резонно подобрать нехлопотную подработку легального плана. Хотя с тем, что она нехлопотная, клюющий сейчас носом парень мог бы сильно поспорить. Он только слегка прикрыл веки и чайник грубой красоты почти выскользнул из его рук, но голос ветра заголосивший у входа привел его в чувство и тогда парень крепко обхватил чайник руками, и аккуратно выставил на полке. — Здорова, напарник. Спасибо, что дождался, — поприветствовал парень резкими движениями избавляясь от рюкзака и ветровки, забирая со шкафа фартук и надевая его. — А я вижу, энергией ты так и брезжишь, пока я тут с ног валюсь раскладывая за тебя всю эту хрень, — выплевывает напарник, запутываясь пальцами в длинных завязках своего фартука. — Не ворчи, Соул. А ты много успел, да? — ухмыляется опоздавший напарник, — ты предупредил бы хоть, что приходить не надо. Тебе бы еще час времени и все было бы готово. — Нихуя ты наглый, Рэм, — вытаращился на напарника Соул, надевая свою ветровку, — в следующий раз я ебал всю эту выставочную дребедень. Будешь получать выговор и урез зарплаты от Сан У-щи сам. Присев у коробок с товаром, подбирая по размерам первый ряд, который пойдет на пока еще пустой шкаф, Рэм хмыкнул, приговаривая: — Одного выговора за эту неделю от Сатурна вполне достаточно. — И чем же твое руководство был недоволен? — из интереса спросил Соул складывая личные мелочи со шкафа в напоясную сумку. — Не смог уговорить его фаворитку на полноценку, — медленно тянет Рэм, — Но ведь мы не монстры, как они. И если человек не хочет, я не стану настаивать и плести паутину доволов в пользу видео. Это... мерзко. Я... Мне надоело смотреть в отчаянные глаза своих сверстников, слушать, как они давятся слюной и соплями поедая эту дрянь. В два шага подойдя к Рэму Соул склонился к его лицу так, что красная слеза под его правым глазом горела у самих глаз напарника подсвеченная светом уличного фонаря. — Ты в делах Чханёля, сечешь, Намджун? Не думаешь ли ты, что он так просто отпустит тебя после тех особых сеансов, которые ты наблюдал вместе с ним? Соул выпрямляется и продолжает: — Он сожрет тебя, так и знай. И бита твоя против чистильщиков до пизды. Так что сиди на заднице ровно, напарник. — Да пошел ты, — бросает Рэм в сторону напарника, когда тот уже находится в торговом зале. — Иду — домой, в мягкую постель. Включи свет в складском, обязательно ведь что-то скинешь, — напоследок бросил Соул и голос ветра у двери пропел ему пожелание счастливого пути на опасных ночных улицах.

○○○

"Пойдем развеемся сегодня вечером, эта учеба достала меня по горло." Предложил Чимин Тэхену, когда встретил его в школе с темнющими синяками под глазами. И действительно, какую часть суток Тэхен выделяет для себя? Не для себя будущего карьериста, достойного члена общества, а для того себя, который упивается короткими мечтаниями в перерывах между домашкой и домашними хлопотами. Для того, кто бредит музыкой, но не решается отодвинуть завесу собственных сомнений и страхов. Для того, кто в бешеном ритме нищенской жизни не может достичь того Ким Тэхена, который стоически ждет своего признания, заботы о себе. И потому прогуливаясь по темным улочкам, редко выделяющимся бесплатными развлечениями от доморощенных талантов, Тэхен дышит глубже, обостряет слух и внимает широко открытыми глазами ко всему, что захватывает его интерес. Вывеска ночного клуба мелькала и раньше, зазывая едва различимым шепотом окунуться в свои стены. Не ради соблазнительно танцующих девушек или паршивой косящей выпивки — этого Тэхену не нужно. Он знает, что здесь редко дают свои выступления юные самородки. И по случаю он решается зайти, что поддерживает и друг. Охрана на входе не утруждается проверкой документов, они болтают с танцовщицами, явно увлеченные во все яйца. И Тэхен с Чимином проходят мимо них скрываясь за дверями клуба. В помещении душно и очень хочется снять дурацкую ветровку с высоким воротом, но правилами посещения запрещено. Так что они проходят вглубь зала, присаживаются за столик и дожидаются следующего выступления. — Ты видел, кто здесь будет? — интригующе интонирует Чимин. — Неа, все равно. Главное, чтобы нас не вытурили раньше времени отсюда. Тэхен смотрит на небольшую сцену и видит шаги белых лаковых туфель и знакомый откровенный серый костюм расшитый прозрачными камнями-слезами. — Ты тоже видишь его? — ошеломленный выговаривает Тэхен хватая друга за предплечье, — это же... — Tears Eater, —заканчивает Чимин, — как раз о нем хотел сказать. — Мы что, больше не неудачники? — Только на этот вечер, — отвечает Чимин откидываясь на спинке стула. Тэхен не отрываясь смотрит на андеграунд исполнителя по какой-то причине особенно задерживаясь на его прическе — черных завитых блестящих локонах, но чувствуя какую-то незавершенность восприятия отводит взгляд. "Не то, ощущения совершенно другие, блеклые", думает Тэхен проводя параллель с черным шелком, но быстро переключается, когда гитара подает первый рык ласкового тигра. — Улет! Я как знал, что это удачная идея — выйти именно сегодня, — на эмоциях выдает Чимин, когда они выходят из клуба. Около часа, они наслаждались знакомыми песнями, ловя в себе чекнутых бабочек взмывающих высоко в голову, целующих их слуховые центры. — Ты слышал, с каким придыханием он пел "Stone River"? У меня буквально мурашки побежали, — воодушевленно говорит Тэхен обнимая себя руками. — Мне больше зашла "Jokes On You". — Ага, тоже хороша. Да все впринципе, — ответил Тэхен резко обрывая фразу. Украдкой он посмотрел на друга и закусил губу переводя взгляд на ночное небо. Почему он ждет момента, когда все самое прекрасное случается спонтанно? — Я думал начать учиться игре на гитаре. Чимин округлил глаза уставившись на друга. — Да ладно, почему я слышу об этом только сейчас? — Обдумывал. — Аа. И что? Для себя или- — Пока не знаю, нужно начать, а там видно будет, хочу ли я этим заниматься. Легче. Действительно легче признать свое желание вслух. Теперь у шестеренок в голове Тэхена будто выстроили новый курс нацеленный четче и при чистом горизонте возможностей. Гитару раздобыть несложно, всегда можно начать с подержаного инструмента, что скорее всего он и сделает. С уроками всегда может помочь сеть. Таким образом осталось только устроиться куда-нибудь на недолгое время, чтобы подкопить на гитару и тогда луна будет вынуждена терпеть его воодушевленные потуги каждую ночь. Она справится; и у Тэхена тоже все получится. Он верит в это.

○○○

Мистер Чон встал с постели еще до того, как небо расцвело полотном васильковых мечтаний. Стоя в ванной он всматривался в осунувшееся лицо молодого мужчины с ясными необычайно живыми глазами. Между тем, как он аккуратно оббривал Зоб IV глаза его становились все ярче, свет из них, казалось, вот-вот вырвется ослепляя само заспанное солнце и разбирая на атомы все вокруг. "Стало известно, что на период очистки городских пунктов "Унын Кыччан" и "Касан Санван" ценовая категория сеансов подвергается изменениям ввиду некоторых организационных затруднений и нехватки очистного сырья в городе. Также стало известно о задержке поставок технического оборудования из близлежащих городов, что было вызвано крупной аварией на трассе впоследствии которой оборудование двух грузовиков пришло в частичную или полную непригодность. Стоит заметить, что ранее вопрос о возможном изменении тарифа сеансов "Унын Кыччан" и " Касан Санван" был закрыт в пользу населения. Сейчас же сумма, которую должен будет выложить чонсадошиц составит 25 крат от настоящей стоимости. От имени директора нашей телестудии мы просим граждан сохранять спокойствие и да поможет нам Бог." Куда же ты, свет? Останься подольше. Ты нужен здесь. "Сонг-щи, Вы знаете, насколько я ценю каждого своего работника... Всем сейчас тяжело... Ежедневные выходы на работу в нетрезвом состоянии... Сами понимаете, высок риск производственной аварии... И как бы мне не хотелось сохранить вашу позицию..." Ложь. Сонг-щи, конечно же, никогда не узнает о том, что послужило реальной причиной его увольнения. Рука не дрогнет. Крепко зажатое лезвие проскользило грациозным "па" конькобежца замерев в обмякшей руке ударившейся об пол. Прощай свет. Мы увидимся снова в далеких глазах потомков. В подобных тем, что стоя над урной воскресным утром рычат: "Не прощу.", зашив губы немой ненавистью. Мама с сестрой стоят рядом — две мертвые куклы, полотна их душ в кракелюре безвременно. Фальшивой оказалась цена сердечного сокровища. Чонгук не знает, насколько долгим обернется его путь. Не знает и то, допустит ли он кого-то к тропе своей жизни. Но уж точно таких слабаков, как этот, щекочущий изнутри металлические стенки урны, на его пути не будет. Он отверг и презрел, отогнав от себя слабость в недосягаемые дали. Он отрезал ее от себя так же уверенно, как скользило лезвие по горлу отца. Пожалуйста, не говорите Чонгуку, что шепчет солнце на рассвете птицам, он вырежет им слуховые улитки, чтобы те не имели напрасных надежд.

○○○

Широкая крепкая рука с раздраженной красной кожей отодвинула дверь кабины явив Чонгуку лицо заключенного вперявшего в него свои глаза всего двадцать минут назад. Мучжина вошел закрыв за собой дверь и его холодные глаза будто примерзли к лицу Чонгука, которое застыло в тревожном смятении. Не зная, как поступить, Чонгук замер в кресле. — Вам что-то нужно, мистер? — спросил он робко медленно поднимаясь с кресла, цепляя руками его спинку и инстинктивно заходя за нее, словно прячась. Мужчина внимательно следил за каждым движением Чонгука, бегая глазами по его телу, но больше уделяя внимание лицу. — Ты учасник, я прав? — донеслось низким бархатом от мужчины. Но чувствовалась в этом вязком бархате некая выеденная плешь притворства. Очень явно ощущал Чонгук, что мужчина намеренно пытается сделать свой голос приятным. — Я не понимаю, о чем Вы говорите, — отрезал Чонгук, держась пальцами за мягкую спинку кресла, его ногти начали ныть от того давления, что он незаметно для самого себя прикладывал, чтобы удержать себя в руках от рвущего его внутри страха. Заключенный ухмыльнулся и подошел чуть ближе, отчего сердце Чонгука забилось быстрее, а в горле все пересохло и, казалось, растрескалось и осыпалось на пол вместе с уверенностью и натянутым самообладанием. — Я поясню, — медленным темпом начал мужчина, — Я — господин, любящий особые видео, видящий в них многогранную красоту и освобождение. Ты, юноша, обладаешь теми самыми глазами, которые пару дней назад излучали в меня ту красоту, что я жажду и очень редко нахожу. По мере того, как мужчина говорил, Чонгук закрывался в себе на все существующие замки, не сводя глаз с обмораживающих глаз напротив и много вверх. — Я скажу это всего один раз... Ты готов стать моим, Сондуни? Пульсация в голове почти застилала здравый рассудок, а уши отказывались слышать, что его отыскали и хотят себе: подчинить, выпотрошить и наслаждаться неестественной, больной красотой извращенных желаний. Пусть, он позволил вверить свой разум паразитическим уничтожающим мыслям, согласившись на ту запись, но выходить на уровень раба он не намеревался и сама мысль об этом претит ему, скалится гнилой пастью шепча обещания жизни не ведающей лишений и боли. Едва ли. Нет, Чонгук не позволит себе сейчас слабость, он хранит надежду, что все образумится. Состояние отца стабилизируется и тогда он примется за легальный заработок. И все у него получится. Тот путь его не устраивает. Он будет сильнее и выше этого. — Никогда я не стану принадлежать кому-либо! Срываясь с места Чонгук проносится мимо мужчины вылетая прочь из кабинки. Но улавливая слова мужчины, резко останавливается. — Твоей отец, — сильный человек, не так ли, малыш? — Что? — опешивший от слов заключенного, который ведет явно к чему-то недоброму Чонгук замер перед ним, не смея уйти. — Что если я сделаю то, что надломит его силу? — мужчина спокойно отравляет сознание Чонгука прямой угрозой. — Нет... Я не... слышу. Я не хочу слышать тебя, — ропчет Чонгук пятясь от мужчины. "Эй, что Вы делаете!" Вдруг раздавшийся голос от кабин ознаменовал окончание их недолгой беседы и тогда четко разборчивым шепотом заключенный сказал последнее. — Одна неделя и я приму меры. Еще через неделю я займусь твоей горячо любимой мамочкой. Спросишь у посредника о Рэме, когда будешь согласен на мое предложение.

○○○

— Надеюсь эта вещь будет радовать вашу семью не один год. Спасибо за покупку. Желаю всего хорошего. И заходите к нам еще, — проскандировал заученую фразу Рэм, широко улыбаясь покидающей магазин клиентке. Оставшись один в зале, парень вытянул руки вверх и с наслаждением потянулся. Стоило лечь раньше, промелькнуло в голове. Кофе может выручить на каких-то пару часов, решил он и отошел к подсобке за банкой айс-кофе заблаговременно купленого в автомате по дороге на работу. И только он открыл банку, как в магазине снова раздался голос ветра. Закатив глаза Рэм убрал банку в шкаф и отправился приветствовать нового посетителя. — Добрый вечер. Чем я могу Вам помочь? Правда, видя перед собой юнца, явно студента средней школы, Рэм внутренне перекосился от своего официального тона. Не пиалу же пришел выбирать этот мальчишка. Хотя у них часто берут что-то на подарок родным. Так что не спеша с выводами Рэм спокойно дожидался, пока парень наконец скажет, чего он хочет. — А, добрый вечер, — отозвался вежливо парниша, — вообще-то меня не интересует товар. Мне... Не подскажите, как я могу связаться с Рэмом? Нехило он пропустил кофеин. Зачем Рэм ему понадобился, он догадывался, но все же отгонял эту мысль подальше и решил распросить парня поподробнее. — Могу ли я поинтересоваться, зачем вам нужен Рэм? — Это личное. Вы могли бы дать его контакты? Мне очень нужно встретиться с ним. Черт возьми. Теперь сомнений не осталось. Сколько ему, в пределах четырнадцати? Что тот ублюдок Чханёль снова придумал? У Рэма была пара предупреждений о возможных кандидатах на пополнение уродского карнавала больных прихотей руководства. И с одним из них он бы точно не хотел видеться. — Ты — учасник? — Да. — Назови свое имя. — Мое имя — Сондуни. Плохо. Все очень плохо. Рэм знает приблизительный план на кандидата под именем Сондуни. И этот мальчишка обязательно должен был отказаться. — У тебя есть право обдумать свое решение. Что-то в глазах мальчишки надломилось и рассыпалось у самих губ, которые выронили лишь: — Это не так. Он уже закончил жизнь моего отца. Что? Что, мать твою, он слышит? Чханель, конечно, тот еще псих. Но расправляться с семьей всего лишь мальчишки за отказ от рабства, — это совершенно новая информация для Рэма. Но, по всей видимости, она далеко не нова в плане принятия мер для Чханёля. Глупо. наверное, было рассуждать Рэму, что все действует по согласию. Перед ним стоит явное тому опровержение. — Я тебя понял. Я сообщу господину Чханёлю, что ты подтверждаешь свое участие. Вот номер, — быстро черкает Рэм на левом листке и передает парню, — свяжись со мной завтра вечером, я назначу встречу для уточнения деталей. Рэм смотрел как поверженно парень принял листок смотря на номер потухшими глазами и развернулся уходить из магазина, на выходе обратившись к Рэму не поворачивая к нему лица: — Он ведь больше никого не тронет? Но у Рэма нет ответа. — Я не знаю, малыш. И тогда через пару секунд, парень снова делает шаг к двери, потом еще и скрывается за ней вовсе, унося с собой неспокойное сердце и давящую на легкие безнадегу. Рэм не должен думать о Детях Сатурнов. Совершенно не его забота — добивать себя их душевными тяготами. Но что-то в этих открытых искренних и чистых глазах звало его откликнуться на помощь. И, возможно, он большой глупец, но Рэм принял зов и будет готов прийти на помощь, когда это потребуется.