lurk off you

Стройные ножки в широких брюках звонко стучали каблуками по серым плитам кофейни. Остановившись у кассы, они встали в аккуратную красивую позицию оглашая свой заказ: — Два эспрессо с вишневым сиропом, пожалуйста. Забрав свой заказ синие каблучки вышли на улицу, где столкнулись с кошкой. Быстро мазнув рукой по пушистой спинке каблучки перешли дорогу и направились в здание, где на лифте поднялись на двадцать третий этаж и пройдя холл постучались в кабинет. Услышав положительный ответ, каблучки прошли внутрь. — Ваш кофе, сэр. Склонившийся над важными бумагами, мужчина указал только, что кофе нужно отнести на тринадцатый этаж в шестой кабинет. У шестого кабинета тринадцатого этажа с вывеской Middle Developer каблучки не остановились, а смело открыв двери ввалились в кабинет поставив кофе на стол. — Йа, почему президент Мун раздает за тебя заказы? Не слишком ли самоуверенно для двадцатилетнего? Отвлекшийся от работы парень подъехал на стуле за кофе, быстро сделал глоток и только тогда обернулся к девушке. — Это же вишня. — Черешня, вишня, какая разница? Почему я снова должна бегать по твоим поручениям, разработчик-ним? Встав со стула парень подошел к шкафчику и выудив оттуда небольшой пузырек из матового черного стекла капнул пару капель себе в эспрессо, и снова сделал глоток. Да, с лакрицей получше. — Наверное потому, что совсем недавно я вывел возможности Ментора но новый уровень, что позволило компании заключить еще одну выгодную сделку с тремя инвесторами, — говорит парень жестикулируя свободной рукой, — В числе которых дрожайший мэр Гочжипсэн-доши, который был особенно доволен нововведениями и по возникшей "дружбе" предложил нашему директору познакомить их детей. Теперь смекаешь? Девушка в свободном черном костюме фыркнула и открыла дверь. — А не потому ли это, что моя форма сшита столь свободно, что я в ней словно переросший подросток, в то время как твоя, — переводит девушка обиженный взгляд с глаз парня ниже, в район его пояса, — По какой-то причине предназначена туго облегать твое тело, подчеркивая все его изгибы? Взгляд парня потемнел и он отставил кофе вместе с гордой улыбкой на столе и подошел вплотную к девушке прикладываясь левой рукой к двери и легким нажатием закрывая ее. — Если у тебя хватает дерзости намекать на извращенные тенденции нашего директора, то лучше бы хватало еще и ума говорить подобное за закрытой дверью. Насупив брови девушка нервно бегала глазами по спокойным и хладнокровным глазам, что находились на голову выше ее. С усмешкой на лице парень начал наклонять голову к ней прикрывая глаза. — Почему ты думаешь о теле, — парень берет ее за руку и выбрав указательный палец приставляет его к своему виску, — Когда дело в этом? Девушка вырвала свою руку, отпихнув парня от себя. — Ты никогда мне не нравился, Чон Чонгук, — выплюнули синие туфельки на высоком каблуке, — наглый, самодовольный мальчишка! Дверь открылась, а Чонгук слабо рассмеялся вслед каблучкам, делая уже последний глоток первого стаканчика. — Мне никогда не нравился кофе, который ты всегда заказываешь неправильно. — Ну и подавись ним! Дверь хлопнула, а Чонгук взял второй стаканчик и не добавляя в него капель лакричного концентрата выпил его залпом. Вкус, конечно же, важен, но сейчас он валится с ног и небольшое представление секретарши высосало из него еще некоторые силы, которые он расчитывал направить на работу. Сев за стол Чонгук задумчиво покрутил губами и резко встав из-за стола подошел к зеркалу в полный рост. Посмотрев на себя с боков и со спины он устало вздохнул и вернулся к столу. Набрал номер и принялся ожидать ответа. — Отдел обслуживания персонала "Касан Санван Медиум Куо" слушает. — Добрый день, это беспокоит отдел разработки. Я хочу внести изменения в рабочую форму. — Да, какие у Вас имеются претензии? — Измените размер Чон Чонгука кабинет №6 на XL. — То есть вы предпочитаете изменить размер вашей формы с M на XL? — Именно так. — К сожалению, я вынужден отклонить Ваш запрос. Рабочая форма идеально подобрана под фигуру каждого из сотрудников и расчитана представлять таковых в лучшем виде. Желаю хорошего рабочего дня. Бред. Форма Чонгука явно подобрана сексуализировать его фигуру. К черту это, с завтрашнего дня он будет ходить в халате поверх формы, если уж требования компании непреклонны. Он здесь совсем недавно. Всего семь месяцев назад Чонгук приступил на должность в отдел VR System Development успешно сдав проект и пройдя собеседование. Немаловажными оказались и подготовительные курсы, которые позволили Чонгуку приступить к работе за неимением высшего образования. Он выжимал из себя все на четырехлетних курсах, которые едва втискивал между школой и домом. И теперь, занимая весьма прибыльную должность и делая на своем месте значительные продвижения, Чонгук почти доволен своей жизнью. Почти каждую ночь он спит и почти каждую неделю у него есть время на себя. Мать с сестрой переехали в другой город и общение с Чонгуком у них свелось до редких телефонных звонков. Они не виделись уже два года, но обе стороны это устраивает. После смерти отца Чонгук с матерью охладели друг к другу, а младшая сестра осталась и вовсе за бортом. После долгих раздуми мать решила покончить со ставшим ей ненавистным городом и поставила ультиматум Чонгуку. Но тот, имея курсы и учебу у Гыримчжа, отказался и тогда мать оставила ему небольшую финансовую помощь в размере трехмесячной арендной платы за скромное жилье, которое он должен был подыскать и уехала. Но деньги Чонгуку не были важны. Никто не знал, чем он занимается и какие деньги ему это приносит. Стоит сказать, что Зоб ни в каком из своих проявлений не беспокоил Чонгука уже около пяти лет, ведь сеансы ун-ан он проходит ежемесячно. И хоть и цены на "Унын Кыччан" и "Касан Санван" стабилизировались, сумма ун-ана составляет теперь три миллиона вон, кан-на — пять миллионов. Отсутствие Зоба диктует его специфическая занятость, от которой он и получает больший доход, чем от работы в компании. Сегодня суббота, а, значит, сегодня он сможет выспаться за всю тяжелую неделю. Но прежде, чем пойти домой, Чонгук заскочит в цветочный магазин и зайдет к другу. У Инсона сегодня прошло открытие картинной галереи, на которое Чонгук никак не смог попасть, но он обязательно ретирует себя в теплой поддержке и чистосердечном поздравлении. — Что-нибудь нежное с листьями пальмы, пожалуйста, — запросил Чонгук зайдя поздно вечером в цветочный магазин. Через десять минут его заказ был готов и он вызвал такси. Поднявшись на седьмой этаж многоквартирного дома Чонгук позвонил в дверь и через пару мгновений его встретил радостный Инсон крепко обнимая и приглашая пройти внутрь.

○○○

"Дамы и господа, — Vlure" Прозвучало впервые два года назад и с того времени, Тэхен по-настоящему влюблен в сцену. Раскрывшись для него в своих колюче-велюровых объятиях музыка, а, точнее, вытекающие из нее хлопоты, труд и эмоциональные падения, — часто была его палачом, но и оставалась его верным спасителем. По началу было особенно тяжело, когда дни избитые ночными практиками проходили для него туманным водоворотом, в котором было не различить деления на сутки, а, иногда, даже на недели. Но Тэхен будучи целеустремленным в своем совершенствовании упрямо продолжал следовать своей мечте. Начав с уличных выступлений он, понемногу, раскрыл себя для аудитории и обрел нужные ему знакомства, впоследствии чего он имел возможность начать свои выступления в разношерстных заведениях и также заполучить замечательного клавишника и барабанщика. Правда группой как таковой они не стали, лишь объединялись на время репитиций и выступлений. Но часто Тэхен выступал и просто соло с верной поддержкой своей голосистой капризной леди — электрогитары. Он заполучил ее с большим трудом, гробя свое здоровье на различных подработках, из-за которых у него часто были нервные срывы, но все это пустое, по сравнению с тем, чего он достиг за эти годы. Главной его опорой всегда оставалась Хянми, которая по началу, видя в какое моральное и физическое состояние привел себя Тэхен, часто ссорилась с ним, настаивая, чтобы он бросил эту затею, но, со временем, она приняла мечту брата и все прилагающиеся к ней недостатки. После выпуска Тэхена со старшей школы, они с сестрой разъехались по разным квартирам, что, как они оба решили, будет комфортным для них обоих. Школьные друзья были позабыты, и только изредка один лишь Чимин звонил Тэхену рассказать о своей очередной любовной драмме. Сказать по правде, Тэхен мог, конечно, выслушать друга, но в делах утешений он был полнейшим нулем. Романтическая жизнь не то чтобы обошла Тэхена стороной, она проехалась по нему катком, расщепив его в ледяной холод в центре которого глубоко и недосягаемо время от времени пыхтел позабытый вулкан, который он по прежнему боялся принимать. Единственным, кто был рядом, если не под самой кожей, был его любимый донсэн. Парни часто проводили время вместе, вытворяя сумасшедшие вещи и переживая их во всей глубине эмоций вместе. Но то, что младший временами отключался от пространства и времени, просто выпадал из разговора заслоняясь непроглядной немой пеленой в глазах, его ставшие нормой еженедельные панические атаки и апатические состояния, — очень бепокоило Тэхена, но каждый раз, когда он пытался поговорить с Чонгуком об этом, он упирался в глухую стену, в безразличное отмахивание или агрессивные выпады. И на какой-то период они отдалились друг от друга. И когда однажды спустя долгое время затишья Тэхен пришел к Чонгуку домой — он столкнулся с тем, чего на тот момент, то ли из-за переживания собственного страха, то ли из-за надрыва эмоций, он принять не смог и совершил ошибку, наговорив младшему вещей, о которых мерзко было и вспоминать, на долгое время разорвав вовсе их общение. Тэхену тогда безумно стыдно было признаться в том, что будучи дома уже после произошедшей ссоры он, отчасти, в своем грязном эгоистичном облегчении был рад тому, что он узнал о младшем. И каждый день он думал над тем, чтобы лишь попробовать очень делликатно подойти к другу с очень нужным ему откровением. Но, к сожалению, оба уперлись в своем гордом отстаивании угнетенного достоинства и потому их абсолютное молчание длится уже второй год. — Отлично, на сегодня все. Завтра в пять репетируем и потом отдых. В девять собираемся в клубе. В небольшом съемном помещении трое парней наконец были более-менее довольны результатом репетиции и готовы были разойтись по своим личным делам. Распрощавшись с напарниками, Тэхен уложил гитару и поспешил на одну из своих подработок. В позднее время это был цветочный магазин в центре города, и с утра до обеда он был занят в кофейне, оставляя таким образом вечер для оттачивания своей игры, вокала, репетиций с парнями и сон. И часто все это чередовалось по дням. Заскочив в цветочный магазин он поздоровался с напарницей, оставил свои вещи и пошел переодеваться. И когда вошел посетитель девушка взяла заказ на себя, чтобы дать Тэхену время привести себя в рабочий вид. Поставив чашку в кофемашину, он направился в небольшую ванную. — Добрый вечер, что я могу подобрать для Вас? Слышал Тэхен звонкий голос напарницы, радушно приветствующей посетителя. Спасибо ей, что взяла посетителя на себя, Тэхен хотя бы смог умыться ледяной водой, отгоняя от себя усталость и еще успеет выпить кофе. Взяв чашечку эспрессо он поднес ее к губам вбирая тягучий приятный аромат свежемолотых зерен. — Добрый вечер.Что-нибудь нежное с листьями пальмы, пожалуйста. Прозвучали слова жидким золотом влившись в голову Тэхена, который вытаращив глаза давится первым глотком кофе разбрызгивая жидкость на униформу, но быстро зажимает рот рукой, ставит чашку и хватает бумажные полотенца, чтобы промокнуть потоки напитка на одежде. Тэхен подумал, что он теперь втройне благодарен напарнице, что она попрепятствовала их встрече. Наспех сняв фартук и рубашку и протерев смоченным в воде полотенцем липкие участки кожи, Тэхен достал из шкафа запасную одежду. Надевая рубашку он аккуратно приоткрыл дверь из комнаты для персонала, наблюдая в щель. И зря, и зачем только? Теперь словно одеревенелые пальцы Тэхена путаются с пуговицами рубашки. "Он сильно изменился", — думает Тэхен, как трус, подглядывая в щель за бывшим другом боясь даже дышать полной грудью. Более четко очерченный овал лица и крепкая фигура — это ново для глаз Тэхена. А все тот же черный шелк волос до плеч, сейчас собранный в слабый хвост с выбритыми висками пленяет все так же, устремляясь прямо в жерло спящего гиганта, будоража его и призывая снова пробудиться. Забрав свой букет, Чонгук расплатился поблагодарив девушку за прекрасный выбор композиции и вышел из магазина. А Техен остался прятаться за дверью с щемящим, будто бы подскуливающим угрызением, что не он смотрел в эти давно ставшие родными глаза, не он был к Чонгуку столь близко, что можно было бы даже уловить запах его тела. И все же это к лучшему. Скорее всего Чонгук увидев Тэхена просто покинул бы магазин не удосужившись даже поздороваться с ним. Интересно, для кого эти цветы? — Омо, напугал. Ты чего здесь стоишь? — обратилась девушка к застывшему у двери Тэхену. — А, спасибо, что взяла посетителя на себя, — словно оттаял Тэхен отвечая напарнице. Девушка отмахнулась смущенно улыбаясь. — Такой красавчик, повезло же его девушке, — мечтательно проговорила она снимая с себя фартук. — Девушке? — блекло провторил Тэхен. — Ну да, которой цветы выбирал. "Что-нибудь нежное", — слышал? Точно девушке, я тебе говорю, — уверяла его напарница жестом показывая Тэхену выйти за дверь, чтобы она могла переодеться. По непонятной причине смена Тэхена его сегодня не жаловала: все клиенты попадались ворчливые или несговорчивые. Один раз завалился пьяный мужчина и выложив на стол скидочные купоны запросил за них двенадцать розовых тюльпанов ко дню рождения дочки, и пока Тэхен безуспешно растолковывал мужчине, что магазин не принимает скидочные купоны в качестве оплаты за товар, в магазин ворвалась женщина в домашнем халате и пушистых розовых тапочках и начала колотить мужчину, крича ему, чтобы возвращался домой к плачущей дочери. И ко всему этому представлению у Тэхена, вдобавок, начал вибрировать телефон в кармане. Решив, что голосившая парочка справится и без него, он принял звонок, закрывая другое ухо от шума снаружи. — Тэхен-а-... звонил-...я думаю-...поговорить- — Что? Хен, я плохо тебя слышу! — пытался отчаянно Тэхен перекричать усиливающийся шум в залле. По всей видимости Гыримчжа повторил сказаное, но Тэхен снова ничего не разобрал и попросил повторить снова, но снова почти ничего не расслышал. И тогда напряжение в Тэхене дошло до нужной точки и он со всей дури ударил ладонью по столу, чем привлек внимание парочки. — Я очень извиняюсь, дорогие посетители. Но если Вы решили ничего не заказывать, могу я Вас попросить продолжить свою беседу за пределами магазина? Возмущенная женщина стрельнула глазами по Тэхену, схватила пьяного мужа за рукав и выволокла из магазина, продолжая колотить его дальше уже на улице. — Да, хен. Ты не мог бы повторить еще раз. — ... Поговори с Чонгуком, малой. Нам всем это пойдет на пользу, особенно ему, — ответил Ги и сбросил звонок. А Тэхен слушая гудки совсем не понимал, что он чувствует и хочет ли он вообще сейчас чувствовать. Он зол и взбешен по многим причинам, и еще он очень хочет спать. Но закрыв через четыре часа магазин он направляется по адресу, который забыть невозможно и... будь, что будет. По крайней мере, он попытается.

○○○

Гыримчжа откинулся на спинке стула потирая переносицу с закрытыми глазами. — Эти дети совсем погибают друг без друга, — Ги слегка приоткрывает глаза и смотрит на Мунака: тот вроде кивает, усталым взглядом уставившись в стену. Ги встает и выпивает воды прямо из бутылки. — Будешь? — протягивает он бутылку другу, но друг молчит по прежнему устало смотря то ли в стену, то ли в забитое досками глухое окно. Осушив всю бутылку Ги скручивает ее и бросает в урну. — Ты, видимо, устал, — Ги подходит и присаживается у кресла, в котором сидит Мунак, — Пойдем полежим, послушаем музыку в наушниках, а Мунаг-а? Ги поднимает руку и Мунак кивает. — Потом я чай сделаю, успокаивающий... чтобы спалось крепче, — Ги трет глаза и помогает Мунаку подняться и добраться до кровати. Аккуратно разместившись напротив с Мунаком Гыримчжа вставляет ему в ухо левый наушник и они оба отправляются в теплое далеко, подальше от плесневелых черных стен оббитых горем и ледяным холодом. Несправедливо. Сколько еще они продержаться так — узники одной клятвы? Выпив чаю, они снова улеглись в кровать и долго смотрели друг на друга, говоря на своем секретном языке: его могли бы услышать ангелы, если бы только их уши не кровоточили от людских молитв. А потому разговор оставался совершенным таинством только для двоих. То ли под действием чая смешанного с уже привычной горстью таблеток, то ли от тотального изнемождения Ги наконец закрыл глаза, прерывая разговор и снова пробуждая в себе теплое далеко, в котором он, впервые за очень долгое время был бы рад остаться.

○○○

Наконец распрощавшись с Инсоном, Чонгук добрался на такси домой. Зайдя в апартаменты, не кричащие роскошью, а скорее сдержанно заявляющие о стабильном среднем достатке, Чонгук оставил сумку на полу и повалился в одежде на велюровый серый ковер захватив пульт со стола. Он только недавно перенастроил блютуз проектор и сегодня, под конец рабочей недели, он настроен протестировать его. Нажав кнопку запуска он увидел как потолок и стены озарились фиолетовым, зеленым и красным, а спустя мгновение краски света собрались в точку и взорвались голограмамми человеческих лиц улыбающихся с прикрытыми глазами, шепча слова, понятные только Чонгуку. Лиц, которые за пределами проектора Чонгука больше не мимицируют, попросту не живут. Это лица тех, которых поглотил карнавал под гильдией его Сатурна и под личным съедением Чонгука. Он разыскал их лица, он спрограммировал их мимику лица и артикуляцию на слова, которые сейчас заполонили густым шепотом комнату: "Я прощаю тебя. Ты чист, ты невиновен.", разливалось шепотом десятков голосов. Ложь. Откровенная ложь, от которой становится немного спокойнее. Закрыв глаза, Чонгук лежа снял с себя одежду внимая их шепоту и уверяя себя в том же. После он выключил проектор и направился в ванну. После долгого душа Чонгук повалился на кровать в халате и закрутившись в одеяло набрал номер быстрого набора. — Алло, — раздался низкий голос Ги в трубке. — Хен. — Привет, Гук. Уже ночь, у тебя все впорядке? Ты дома? — слегка взволновано распрашивает старший. Впорядке? Нет, ничего не впорядке, но его ситуация не подлежит изменениям. — Да, я дома. Слушай, Ги, мы можем встретиться завтра? — спокойно спрашивает Чонгук с силой впиваясь ногтями в бедро. — А... ну, да, конечно, мы могли бы, — неуверенно отвечает Ги тяжело выдыхая, — Такое дело, Чонгук, вчера меня пригласил Тэхен на свое выступление и я уже сказал, что буду. — Вот как. Ногти впились сильнее в кожу, так, что у Чонгука начала слегка кружиться голова и его бросило в жар, а к горлу подступила тошнота. — Да, выступление вечером, а днем я буду занят. Но мы бы могли пойти вместе. Я могу позвонить Тэ- — Нет, это ничего, — быстро перебил Чонгук залазя ногтями под поврежденный верхний слой кожи, — Я не думаю, что он согласится на это. — Да брось, прошло уже два года. Вам пора бы поговорить и‐ — Хен, прости, я не могу. Как-нибудь встретимся, да? — ... хорошо, Чонгук, береги себя. Сбросив звонок Чонгук впился ногтями глубже и зажав во рту край одеяла кричал, пока совсем не выдохся. Поднявшись через время с постели он направился на кухню, где налил себе воды и закинулся парой таблеток снотворного. После чего лег снова, не желая видеть никакие сны. Проснувшись, Чонгук сразу ощутил слабое нытье в бедре. Тогда он снова не сдержался и надавил пальцами на отчетливые отметины на коже. Боль быстро отогнала сон и спустя пару минут он уже был на ногах. Приведя себя в порядок, он наспех выпил молочный коктейль с бананом, взял заранее приготовленую для тренажерного зала сумку и направился к двери. Но открывая дверь он обнаружил, что та открывается с большим трудом. Выглянув в образовавшуюся щель он увидел, что вместе с дверью толкает парня сидя уснувшего у его апартаментов. — Извините, Вы спите под моей дверью, — обратился Чонгук, но ответом ему было лишь сопение. Тогда Чонгук снова обратился к незнакомцу, но не получив никакой реакции он с силой распахнул дверь, отчего незнакомец резко повалился на бок и наконец-то проснулся. — Зачем же так грубо? Айщ, прямо головой приложился, — приговаривал парень растирая висок. Сердце Чонгука пропустило удар, но он быстро взял себя в руки и произнес ледяным тоном: — Что ты делаешь у моей квартиры, хен? Проснувшийся парень с трудом разлепил глаза смотря на Чонгука снизу вверх. Видя его безразличное лицо он мигом пришел в себя и взгляд его прояснился. Поднявшись с ног он вытянул руку для рукопожатия на которую Чонгук даже не глянул и четко произнес не сводя глаз с Чонгука: — Я хочу поговорить. Я так рад видеть тебя снова Правда, я уже видел тебя немного ранее, но ты об этом не знаешь Ты повзрослел и голос твой звучит немного грубее хотя в глазах все так же плещется золотой океан, в котором я по обыкновению теряю запас кислорода, погружаясь все глубже Как проходят твои дни? Что я пропустил за эти два года? Для кого предназначались те цветы? — Нам не о чем говорить, хен. Не приходи больше спать под мою квартиру, соседи могут подумать лишне- — Лишнее что? — перебил Тэхен, убирая руку в карман брюк, — Меня не волнует, что думают люди. Главное, что думаешь ты. Ты считаешь, что оскверняешь меня своим присутствием? — Нет, я не это хотел сказать. — Что же тогда? — Ничего. Мне пора на тренировку, ты задерживаешь меня. Пройдя мимо Тэхена Чонгук направился к лифту и нажал кнопку вызова. — Я сожалею обо всем, что сказал тебе тогда, — начал Тэхен быстрыми шагами направляясь к Чонгуку, — Давай поговорим, Чонгук. Мне это нужно. Стоя в лифте Чонгук перевел взгляд на бывшего друга. Изменился ли он сам настолько же явно, как и Тэхен, думал Чонгук сканируя лицо напротив. Тэхен точно прибавил немного в росте и в теле, но его делликатная фигура облаченная в свободный черный в полоску брючный костюм с подтяжками и простую белую футболку выглядит хорошо, Чонгук даже сказал бы "привлекательно". Волосы завитые легкими кудрями, а глаза, видно, чуть тронутые натуральным цветом теней. Черты такие же мягкие и взгляд — тепло от костра в холодную летнюю ночь. Чонгук очень хотел бы вернуться к этому костру, протянуть к нему руки, чувствуя, как игривые язычки едва уловимо касаются поцелуями его пальцев. Но это будет неправильным решением. Пусть лучше Тэхен держится подальше. А он, Чонгук, к слову, давно и не держит обиды. Обиды — удел бессмертных или дураков, не ценящих себя. Чонгук предпочитает думать, что он — парашют с отказом купола, автомобиль с перерезанными шлангами тормозов, протекающий газовый баллон, неукрепленное в раме стекло, скользкая рельса... одним словом, он думает, что людям не стоит быть рядом с ним настолько тесно, как был с ним только Тэхен. Но это в прошлом и хорошо, что произошло то недоразумение, что раздулось в длительное молчание, и верным будет оставлять все на своих местах. — В моей жизни больше нет места Ким Тэхену. Прошу, не приходи больше, — с трудом для себя выговорил Чонгук и нажал кнопку лифта. Двери лифта закрылись и Чонгук крепко сжал ручку сумки, пытаясь утихомирить разбушевавшееся сердце. Но сердце не слушалось и молотом колотило в висках, противясь всякому успокоению. — А, щибаль! — выругался Чонгук вбивая кулак в стену лифта. Зачем он пытается? Что ему еще нужно от Чонгука? Он прекрасно справляется без их дружбы. У него все под контролем, хорошая работа и комфортная жизнь в целом. И, в сущности, Тэхен совершенно не знает о том, что причиной их ссоры была неудачно подстроенная под обстоятельства ложь Чонгука. Но так даже лучше. Пусть Тэхен держит в себе ложную правду и презирает Чонгука за это. Пусть Тэхен никогда и не узнает натуральной правды: этого, Чонгук думает, он себе простить не сможет.

○○○

Стоя в зале аптеки Рэм дожидался, пока друг закончит с обслуживанием последнего посетителя. Главное, чтобы за это время больше никого не принесло. Нужно было все-таки позвонить, чтобы Соул вышел к нему на задний ход, позвав на кассу второго провизора. Заскочив в аптеку Рэм столкнулся с очередью из пяти человек, к которым через время добавилось еще пятеро, и только один Соул у кассового окна кропотливо выслушивающий их заказы. Коллега снова смылся уплетать пирожные с кофе — сладкозубая свинья. От скуки Рэм уже обошел все витрины и в уме перебрал подходящие для него витамины предложенные весьма нескромным ассортиментом аптеки. — Два кислородных баллона с мягкой маской. — В каком объеме? — Восемь литров. — Желаете выбрать аромат? — Без аромата. — Я Вас понял. С Вас сорок пять тысяч. С последним вышло быстрее всех. Отлично. Парень с баллонами вышел и Рэм направился к другу. — Салют, Соул. Есть дело. Можешь выйти? — указывает жестом на заднюю дверь Рэм. Соул выставляет вверх руку в приветствии и заправляя густую копну волос назад делает один кивок. — И Вон! Выйди в залл, я отойду. Как по команде за кассу выходит полноватый очкарик вытирая рукой оставшиеся на губах крошки. Рэм ждет друга на улице пару минут, когда дверь открывается и из нее выходит Соул не медля с подкуриванием сигареты. Он затягивается и, выпуская густой дым в землю, смотрит на Рэма. — Так что за дело? Рэм достает из рюкзака тонкую папку и открывает на втором файле тыча пальцем в юное лицо парня на фотографии. — Вот этот нужен будет в Золотой Зал Чханёля. Соул берет папку в руки, и продолжает курить без рук, изучая фото и прилагающуюся информацию. — Знаешь, — Соул убирает сигарету из губ держа папку в одной руке, — он так похож на одного парня, с моей средней школы. — Чон Чонгука? — Да, так его звали. Погоди... Еще в школе он подходил ко мне и спрашивал как тебя можно найти. Он что- — Да, он — Дитя Чханёля, еще с тех пор. И именно он — мое очень важное дело к тебе, на пару с этим бедолагой, — кивает Рэм на парня на фото. А Соул докурив сигарету тянется в пачку за второй, закрывает папку и засовывает ее под подмышку. — Говори уже, — кривится друг от едкого дыма зализавшего глазной белок. — Около месяца назад стало известно о скором выходе Чханёля. И тогда я сразу же начал поиски парня на подмену. Рост, комплекция, лицо, самое главное, все подходит особенно учитывая наряд Золотого Зала. Парню сразу сделали фонопластику и он уже начал тренироваться в пародии голоса Чонгука. По мере того, как Соул слушал объяснение сути, его брови заломлялись в недовольном сомнении. Что этот болван снова выдумал? Широкие души, подобные Рэма часто становятся решеченным полотном и часто без шанса остаться в живых после. — Я очень прошу тебя договориться с кем-нибудь из своих подменить этим парнем Чонгука в назначенный день сразу после того, как закончится его личная встреча с Чханёлем. Им нужно будет только провести его в Комнату Зеркал и там я перехвачу. — Хуйня. — Что? — Хуйня, твой план, — Соул выстреливает бычком в урну и поворачивается к Рэму, — Чханёль отличит свое Дитя даже по запаху. Че ты думаешь ему там подсовывать, а? Того, кто без какого-либо, не говоря уж о пятилетнем Чонгука, опыта и малейшего представления о том, что ему предстоит проходить? Соул подходит совсем близко и шепчет на ухо: — Твой сученок подменыш сломается на второй минуте, а чистильщики нашпигуют твое бездыханное тело его кусками и заставят Чонгука это жрать. — ... Еще раз спрашиваю, ты поможешь? — напрочь игнорирует Рэм слова друга. Соул нервно прыскает со смеху, хотя ему складывающаяся ситуация совершенно не кажется смешной. — Ты — чертов сумасшедший. Не понимаю, зачем так рисковать, оберегая пацана? — Может это и к лучшему. — Чего сказал? А не твою ли задницу я берегу все эти шесть лет, хен? В ответ уголки губ Рэма поползли вверх. — И я безмерно благодарен тебе за это, малой. Не должно быть так, что донсэн печется о хене, но в нашей вывороченной наизнанку жизни, к сожалению, произошел сбой. Так что ты уж присмотри еще пока за моей задницей, да, Дон У? Лицо Соула обдало жаром и он легко стукнул друга кулаком в районе сердца. — Да что ты, мать твою, разоткровенничался? Иди давай, я согласен, сделаю все, что в моих силах, — говорит Соул хватаясь за ручку двери. — Даншини... — воркует Рэм широко и искренне улыбаясь в спину друга. — Ебать. До свиданья, Рэм. Не забудь пососать голубой лед по пути домой, — уже закрывая дверь заднего входа возмущается Соул. И продолжает причитать за закрытой дверью, что все вот эти мягкие слова очень попахивают, но обрывает себя видя, что его придурок коллега под шумок слопал и его, Соула, Миндальную Жемчужину, которую он купил утром, предвкушая съесть в выкроенный перерыв. — Хван И Вон, жирный пидорас, я как раз из тех, кто бъет лежачих, сладкоротая ты ебучая пиявка! — срывается в глубоко задетых чувствах Соул и спешит в торговый зал опрокидывать свина напарника.

○○○

— Он никогда не сахочит меня выслушать, Гирим-хен! — в отчаяньи горланит Тэхен на улице, некрепко держа бутылку рома в повисшей вдоль тела руке. После встречи с Чонгуком, Тэхен заехал домой только чтобы привести себя в порядок и закинуться сухим тостом. "Пора бы сходить за продуктами", — подумал Тэхен еле проглотив кусок хлеба, который он запил водой из-под крана. В последнее время он совсем одичал. Из дома он полетел в кофейню, а после смены отправился на репетицию. Выступление прошло хорошо, Тэхен часто ловил на себе довольный взгляд Гыримчжа, который по окончанию похлопал его по спине и сказал только: — Кто бы мог подумать, что маленький шебутной врунишка чувствует так глубоко, так красиво. Тэхен после этих слов аж дышать перестал, ненадолго, конечно. Но приятно было — жуть. Распрощавшись с парнями, он прошелся немного с Ги и у дома старшего они разошлись. Тэхен прогуливался в комфортном для себя одиночестве, наблюдая за мутной луной и редкими птицами, за детьми и взрослыми, ненамеренно слушая обрывки их фраз, встречаясь глазами, улавливая их запахи. И все шло гладко, да только Тэхен наткнулся на рекламный баннер, который дерзко заявлял: "Вы одиноки и тоска уже исхолодила Ваши кости? Пальма-де-Майорка подарит тепло Вашему телу и душе! Звоните нам прямо сейчас и будьте уверены, Вам больше не придется чувствовать себя одинокими с радушным сервисом нашего отеля, одного из лучших в городе солнца и счастья!" Пальма. Листья пальмы. "Что-нибудь нежное..." "Точно девушке..." Получив колоссальный разряд негодующих эмоций Тэхен наплевал на луну и птиц, на улыбающихся и не совсем людей, на смеющихся и совсем нет детей, и на себя тоже наплевал, свернул к ближайшему круглосуточному и купил бутылку рома, с которой теперь нарезает круги по незнакомому району, доставая по телефону Гыримчжа, но пока еще не пьяным, как ему, Тэхену, кажется. — Тэхен, тебе лучше всего сейчас отправиться домой. Скажи наконец где ты, чтобы я вызвал тебе та- — Шшш, нет, стоп. Я... — приложил палец к своим губам младший заплевывая его слюной, — А можешь ли ты знать, что он сказал мне? — Нет, Тэхен. — А я скажу тебе, — выскулил Тэхен грустно заломив брови, — Что такой человек, как Ким Тэхен, — бьет себя в грудь кулаком Тэхен, — Ему ф шизни нет, софсем не нужен. — Малой, — начал было успокаивать Ги, но тот снова перебил его. — А он мне нуужен, знаешь. Он мне пиздец как нужен, этот маленький... — переходя на неразборчивый лепет Тэхен садится прямо на землю делая глоток с уже почти опустевшей бутылки. — Где ты, Тэхен? — Я? — и разводит руки в стороны шлепая их открытым замком на своей спине, — У себя, не у Чонгука же. Я только себе есть и больш я никыму не сдался. — У тебя еще цветочный, куда теперь пойдешь в таком состоянии? Глаза Тэхена распахнулись в трезвом подобии и очень уверенный в себе он резко встал на ноги, после чего сразу же сложился пополам одаривая Гыримчжа трелью рвоты, доносящейся в лежащий на земле телефон. Опустошив желудок Тэхен схватил телефон и не с третьего раза но включил-таки геолокацию. — Забери меня домой, хен. Я так хочу домой. — Не переживай, Тэ, хен скоро приедет за тобой. Юнги положил трубку, а Тэхен выбросил недопитый ром в урну и сполз спиной по стене дома. Сидя на холодной земле он представлял тепло золотого океана, залитого солнцем и смеющиеся глаза, в сравнении с которыми даже океан в смущении укрылся подобранными полами своего глубоководного одеяния и ушел в небо красоваться перед звездами.

○○○

Кружа по стенам, лица улыбались сливаясь в какофонию множественного шепота, в котором спустя пол часа прослушивания Чонгук перестал улавливать смысл. Это он называет терапией. Терапия от погубленных душ с насильно вставленными словами в их навсегда сомкнувшиеся рты. Жалко. Но он все еще старается исцелять себя силой внушения. Выключив проектор, он остановил их слова, но в своей голове невозможно заглушить то, что кричит и рвется наружу. Прошла уже неделя со встречи с Тэхеном и с прошлого понедельника в сообщениях Чонгука появилось голосовое от бывшего друга, которое он намеревался попросту удалить, но не смог. К концу недели их число достигло шести. И сейчас Чонгук испытывает нечто схожее с отвращением к себе, потому что не смог. Потому что у него нет сил удержаться от того, что скрыто в этих посланиях. Как жаль, что он до сих пор чересчур слаб, чтобы чувствовать к себе уважение не нарушая выбранный курс, чтобы в принципе позволить себе чувствовать многое человеческое, чего, он помнит, так густо и много в Тэхене. "Помнишь, я как-то сломал безымянный палец на правой руке? И через два дня, когда мы варили рамен, ты по случайности ошпарил мне правую руку, вылив на нее кипяток. А на следующий день, когда мы почему-то безумно увязались с идеей сделать перестановку в моей спальне, так вышло, что мы оба отвлеклись и ножка старого тяжелого стола угодила мне снова на правую руку. Так вот, я тогда был взбешен этой вереницей неудач и рука болела адски. Но... ты мог бы проделать со мной все это снова, со всеми пальцами и на обеих руках? Тогда ты бы позволил мне просто обнять тебя и сказать: "Я скучал"?" "Я сегодня смотрел на то небо, в котором ты всегда видел особенное очарование. И знаешь, в томящей стали предгрозового неба мне совсем не трудно рассмотреть ореолы света и белых птиц грациозно следующих своему пути. Но я наконец-то понял для себя, что в жизни без тебя мое внутреннее зрение меня часто подводит даже с самым тривиальным пейзажем эмоций и чувств. "Я хочу тебя снова к себе", — позволишь ли ты хену повторить это снова в глаза?" "Чонгук, я, оказывается, вор хах. Сегодня в шкафу я обнаружил твою черную футболку. Помнишь, я сказал, что заляпал ее в жире с крылышек и купил тебе новую? Ты тогда ночами учился у Гыримчжа и на других у тебя совсем не оставалось времени. Я никогда не ел в твоей футболке, она была надета на мою подушку. И... давай мириться и ночевать друг у друга, чтобы не пришлось воровать футболки заменяя ними наволочки." "Твое любимое мороженое это что-то типа грязевой пиццы дошкольника? Спонтанный взрыв красок посреди неразборчивого мессива павших. Я пробовал как-то... и мне не понравилось... есть его не с твоих рук. Какое тебе нравится сейчас? Хотя, даже если я попробую, думаю, ситуация будет похожей. Покорми меня как-нибудь мороженым. Это слишком? Я не знаю." "Я говорил много вещей в тот вечер. Ты ничего не забыл, правда? Да, так и есть. Суть в том, что я хорошо помню совершенно непривычную для тебя одежду и макияж, которые на тебе выглядели абсолютно обворожительно. Помню твое робкое объяснение и встревоженный взгляд. Это было мило, слишком мило даже. Помню очень отчетливо прожигающее меня насквозь тепло. И только это было правдой, а не слова которыми я плевал тебе в душу." "Я хотел бы сказать тебе лично. Я никогда не испытывал отвращения к тебе и твоему делу. Давай поговорим, Чонгук. Я не могу говорить тебе это не в глаза." Какой дурак. Он отпустил себя слишком легко и далеко, чтобы теперь можно было притянуть взашей обратно к несдающему позиции церберу, который все эти два года верно стоял на страже его душевного равновесия. Действительно ли Тэхен был бы готов мириться с лично выдуманным Чонгуком образом? Ему совсем не гадко? Но дело даже не в этом. Чонгук мог бы играть роль. Но как не допустить малейшей утечки информации держа Тэхена совсем рядом, у самого сердца? Возможно, это довольно скудно отразится на его самоконтроле, но Чонгук все же отпустит себя еще немного дальше — ближе к полыхающему костру с его нежными барахатистыми язычками, которые выучили наизусть вкус пальцев Чонгука. Чонгук ответил еще через неделю, что готов встретиться и поговорить. Тэхен скинул геолокацию кофейни и написал время, без каких-либо дополнительных объяснений. Сидя за столиком, Чонгук перебирал в пальцах подвеску на шее, загоняя ее острые края под ногти. Почему ему так тревожно? Он должен бы уже покончить с этой гнетущей реакцией своего тела, но ему это все никак не удается и только выступившая под ногтями кровь немного приумалила его волнения. И пока он тянулся за салфеткой, чтобы не перепачкать стол, кто-то подошел сбоку. — Привет, — было сказано очень расслабленно, будто и не было вовсе того двухлетнего напряженного молчания. Поздоровавшись Тэхен сразу же присел рядом с Чонгуком, не напротив. А Чонгук быстро смял в руке окровавленную салфетку и тоже выпалил "привет" в ответ, но от него это прозвучало натянуто и неловко. — Если тебе некомфортно, я мог бы- — Нет-нет, все хорошо, сиди здесь, хен, — поспешил перебить Чонгук и уверить старшего, что ему не нужно отсаживаться, но потом увидел раскрытую ладонь Тэхена и как тот указал взглядом на грязную салфетку. — Давай мне, я собирался заказать нам кофе, так что выброшу по пути. Господи, и почему Чонгуку нужно быть таким ломанным ребенком перед ним? Это непривычно. Но он и правда отвык от их близости и потому его реакции совсем невпопад и от того ему еще более дурно. Тэхен забрал салфетку из рук Чонгука, поднялся с диванчика, но усмехнувшись наклонился немного к младшему. — Ты же не думал, что я стану соблюдать расстояние с тобой? Я не был рядом два чертовых года, уж потерпи меня немного сегодня, — прямо заявляет Тэхен и уходит заказывать кофе. Да зачем он все обличает в слова? Как же дико рвет от этого. И причем здесь вообще терпение? Чонгук Тэхена совсем не терпит, здесь другое. Ему стыдно, что он позволил их дружбе так легко оборваться, а еще более он гложит себя тем, что сейчас вообще старается все наладить. Но Чонгуку ужасно осточертело то, что он пропускает самоконтроль вперед, пока радости его жизни кротко переминаются с ноги на ногу в самом дальнем углу, забитые там внутренним конфликтом и многими страхами, которые он, конечно же, не признает. — Эспрессо с черешневым сиропом, так ведь? — удостоверяется Тэхен ставя на стол их чашки. Чонгук кивает, благодарит и делает первый глоток, поднимает глаза на Тэхена и замирает: старший смотрит на него настойчиво и словно выжидает чего-то держа у губ свою чашку с нетронутым кофе. — Почему ты так смотришь, хен? — Чонгук убирает чашку на стол и садится в пол оборота к Тэхену. Взгляд Тэхена вдруг становится наигранно удивленным и он просто отмахивается от вопроса делая громкий глоток своего напитка. — Хорошо. Давай начнем с простого, — говорит Тэхен закидывая ногу на ногу, — Я знаю, что ты не изменил место жительства, правами и машиной не обзавелся. Как дела с работой, Чонгук. Устроился куда-то? — Да, я мидл разработчик виртуальных уровней в "Касан Санван Медиум Куо". Брови Тэхена поползли вверх и он сделал объемное движение губами раскатив яркое "вау". — Ты все-таки пробился к ним. Это мега здорово, я очень рад за тебя. — Да-да, спасибо. И снова пауза. Чонгук начал заламывать поврежденные ногти, но Тэхен остановил его, бережно размыкая его руки и оставляя их в своих. — Чонгук, я счастлив, что ты дал мне этот шанс. Но я все еще не начал его использовать. Переведя дыхание Тэхен стал легко поглаживать большими пальцами тыльные стороны ладоней младшего. — Я знаю тебя достаточно долго, чтобы понимать, что ты — лучшее в моей жизни, ты бесконечно дорог мне и я здоровски ошибся, наговорив тебе всех тех слов. Я прошу тебя, послушай — Тэхен притягивает одну из рук Чонгука к своей груди, положив ее на свое сердце и накрывая своей рукой, — Оно спокойно, потому что сейчас я говорю правду. Я врал тебе говоря те гадости. Я всегда за твой выбор, каким бы он не оказался, я всегда за тебя. И если однажды, — Техен громко сглатывает, прежде, чем продолжить, — Ты свяжешь свою жизнь с мужчиной, я буду только рад этим отношениям, если я буду знать, что они делают тебя счастливым. Чонгук прогорел до кончиков ушей, а старший понял по-своему. Немаловажную роль сыграла и деталь о букете, и тогда Тэхен решил зайти дальше. Но прежде, чем задать вопрос, он все же убрал руку Чонгука от своего сердца, чтобы не оплошать со степенью искренности. — Возможно, ты уже состоишь в отношениях? Чонгуку кажется, что его кожа на щеках сейчас буквально полопается от жара. Многое из того, что он испытывает сейчас: смущение, неловкость, отвращение, — он пытается подавить, но выходит не очень. А потому с перекошенным лицом он спрашивает: — С чего ты взял, хен? С поверхностных заключений основанных лишь на том букете, о котором он гадко подслушал. — Да нет, я просто спрашиваю. — Нет, я ни с кем не встречаюсь, — выговаривает Чонгук чувствуя, как его ладони вспотели в руках старшего. — Ясно. — А ты, хен? Тэхен загадочно улыбнулся и отвел взгляд. Я был занят в непрекращающихся спорах с самим собой о моих не совсем прозрачных чувствах к тебе. — Нет, я уже состою в особо ревностных отношениях с музыкой, — отшучивается Тэхен и отпускает руки младшего делая глоток кофе. — Я слышал, что Ги ходил на твое выступление, — говорит Чонгук вытирая влажные ладони о штаны. На что Тэхен оживился и принялся рассказывать о довольном хене, и как он обалдел от его реакции. Они посидели еще немного в уже почти комфортной тишине, немного поговорили о том, как протекали их жизни в эти два года друг без друга. Потом Тэхен взглянул на часы и сообщил Чонгуку о том, что скоро начнется его смена и ему, Тэхену нужно идти. Они встали из-за стола и Тэхен протянул руку для пожатия. Но Чонгук отбил ее, в ответ на что уловил почти сформировавшееся негодование на лице хена, и крепко обнял друга. — Я скучал и я рад услышать то же от тебя, — спешит Чонгук практически выстреливая словами, — Тебе не нужно желать моего присутствия, я всегда оставался мысленно с тобой рядом. Я прошу, выброси наконец ту футболку, я обещаю, что скоро твоя спальня пропахнет мной естественным способом. Моя "грязевая пицца" с моих рук для тебя это даже не обсуждается. Я верю тебе и прости меня тоже за те слова о том, что ты не нужен мне больше в моей жизни. Это была ложь от бессилия. Руки Чонгука сильнее сжимают спину друга, так что его почти трясет от напряжения. — Никогда больше не оставляй меня, Ким Тэхен. Я давно выбрал жизнь, в которой ты — мое солнце. Я прошу, не смей лишать меня своего тепла и света. Закончив слабым шепотом, Чонгук разомкнул объятия и порывался покинуть помещение смущенный своим откровением, но старший остановил его, аккуратно развернул к себе обхватив голову полную черного шелка любимых волос и крепко поцеловал в лоб. Отчего Чонгук ошарашенно уставился на него своими сейчас необычайно красивыми глазами с плещущимся в них темным золотом. — Отныне, я всегда рядом. Боюсь, скоро ты будешь недовольно стонать от того, как сильно достал тебя взбалмошный и любвеобильный Ким Тэхен.