Kimetsu no Yaiba Imagines

Руки слегка дрожат, когда ты в третий раз завязываешь ленту, обернутую вокруг коробки в форме сердца. Утро заглядывает в окна и освещает кухню, освещает свидетельства твоих попыток приготовить самые вкусные шоколадные конфеты, которые он когда-либо пробовал. Нервозность разжигает пламя в груди, и оно распространяется, как лесной пожар, по твоим нервам. Ты надеешься, что этого достаточно. Закрываешь глаза, делаешь глубокий вдох и выпускаешь все это наружу. Вдохни уверенность, выдохни беспокойство, мысленно повторяешь ты, прежде чем как можно деликатнее поднять коробку и покинуть свой дом. Прогулка в школу похожа на сон. Это заканчивается слишком быстро, и ты в мгновение ока обнаруживаешь, что смотришь на открытые ворота своей школы. Санеми ждет на окраине, как и всегда, ждет тебя. На него приятно смотреть, весь в шероховатостях и шрамах, а униформа едва застегнута до груди. Ты делаешь глубокий вдох и направляешься к нему. Его взгляд устремляется на тебя. — Это заняло у тебя достаточно много времени, — ворчит он, засовывая руки в карманы и оглядывая тебя с головы до ног. Его взгляд задерживается на коробке в твоих руках. — С чего ты взял? — дразнишь ты, — Мистер Ребел беспокоится о том, чтобы мы пришли на урок вовремя? Он кряхтит и отталкивается от стены. — Математика на первом месте, — говорит он, — я не хочу пропустить это дерьмо. Мило. Ты шагаешь в школу, ожидая, что Санеми последует, но он останавливает тебя, положив руку на плечо. Ты поворачиваешься к нему. Он все еще смотрит на коробку в твоих руках. — Что это? — спрашивает он. Внезапно возникает ощущение, что миллион глаз следит за каждым твоим движением и поворотом. Ты пытаешься спрятать коробку за спиной в глупой попытке скрыть ее, и Санеми поднимает бровь, выглядя очень удивленно. — Н-ничего! — голос звучит слишком пронзительно в твоих ушах, — не обращай на это внимания! Это просто мусор. Да. Санеми этого не потерпит. Он фыркает: — Что, кто-то дал тебе это? Почему ты скрываешь? Ты краснеешь еще больше от его слов. — На самом деле ничего особенного, — настаиваешь ты. Ах, теперь чувствуешь себя таким глупым. Твои шоколадки, наверное, даже не очень хороши. Чувствуешь себя претенциозным из-за того, что даже сейчас пытаешься это сделать, — мы опоздаем на математику, если не пойдем сейчас — д-да, верно. Так что, идем! — Зачем тебе коробка шоколада, Т/и? — снова спрашивает он с раздражением, пристально глядя на тебя сверху вниз, — если ты не получила это от кого-то, тогда ты планируешь его раздать? Ты не реагируешь на это. Он позволяет тебе закипеть в быстрой тишине, и ты уже чувствуешь его самодовольство, как будто он знает, что ты сломаешься раньше, чем он. Конечно, ты этого не сделаешь. Эта коробка конфет будет твоим секретом до самой смерти… — Ладно! — восклицаешь ты, щеки пылают. Ты прижимаешь коробку к его груди, отворачивая голову, чтобы он не мог дразнить тебя за то, что ты так взволнована, — я сделала их для тебя! Так что бери уже! Он берет. Твои пальцы дрожат, когда ты чувствуешь, как тяжесть покидает руки. Ты все еще смотришь в сторону. — Ты же знаешь, что сегодня только 13 февраля, верно? Ах, вот оно что. Ты пытаешься спрятаться за завесой волос. — Знаю, — говоришь ты, — но я, я вроде как хотела отдать тебе твои шоколадки пораньше. Так что, знаешь… — твой голос понижается до бормотания, — чтобы это не потерялось, когда другие девушки дадут тебе тонну сладостей завтра. Вероятно, в образе плохого мальчика есть что-то такое, что зацепляет девочек, потому что Санеми всегда получает сладости, даже когда практически все знают, что он занят. Как будто они все еще борются за его внимание, пытаясь украсть твоего мужчину, и каждый раз это наполняет тебя неприятным чувством, клокочущим в горле. Санеми вздыхает и кладет тяжелую руку тебе на плечи, вырывая из мыслей. — Боже мой, — протягивает он, закатывая глаза. Коробка раскрыта, ее он держит в другой руке, и там, где он ее взял, уже есть пустое место, — моя родственная душа — полный и законченный идиот. — Придурок? Как это я идиот? — чувствуя себя крайне неловко, ты стряхиваешь его руку и начинаешь быстро идти к школе. К настоящему времени снаружи все еще осталось лишь несколько отставших людей. Санеми догоняет тебя без особых усилий. — Только идиот мог подарить своему парню шоколад на день Святого Валентина днем раньше, потому что она ревнует, — огрызается он в ответ. — Я не ревную! И я не идиот! Ты больше не можешь смотреть на него. Можешь только представить себе самодовольное и надменное выражение его лица. Но затем Санеми тянет тебя за руку назад, чтобы остановить, и у тебя нет выбора, кроме как повернуться и посмотреть на него. На его лице нет ни самодовольного, ни надменного выражения. Вместо этого в его глазах появляется нехарактерно мягкий взгляд, который заставляет задуматься. Твое сердце замирает, прежде чем начать биться с удвоенной силой. Он отводит взгляд, и на его коже появляется малейший намек на розовый оттенок. — Ты же знаешь, что я все равно хочу есть только твои шоколадки, верно? — бормочет он, бросая на тебя взгляды краем глаза. Это… Ты не думаешь, что когда-либо в своей жизни чувствовала себя более легкомысленно. Поток огня окутывает тело ангельским потоком и сбивает тебя с ног при его словах. Твое сердцебиение слишком громко отдается в ушах. — Санеми, я… Он не дает тебе шанса подобрать слова, потому что хватает тебя за руку и почти поспешно тянет к школе. Санеми отвечает на вопрос в твоих глазах, когда тянется за очередной шоколадкой. — Уже началась математика, — жалуется он, — я сказал, что не хочу опаздывать на это дерьмо.