Kimetsu no Yaiba Imagines

В груди Муичиро поселилось тревожное чувство, от которого он, кажется, не может избавиться. Это следует за ним, когда он днем бродит по оживленным улицам, становясь все хуже и хуже, когда люди смеются, разговаривают и, как правило, просто раздражают его. Он не может определить это ощущение. Ему это совсем не нравится. А потом он видит тебя, и щекотка воспоминания проносится мимо, как далекий ветерок. Ты выглядишь знакомо, хотя, как бы Муичиро ни ломал голову над твоим именем, он ничего не может придумать. И все же все остальные части пазла встают на свои места, когда он находит тебя: камень в его груди, растущая тревога, навязчивое одиночество. Это твое присутствие. Он скучал по твоему присутствию, и хотя еще не может понять, кто ты, он знает, что ты должна быть рядом с ним. Но ты не его. Даже сейчас ты идешь домой с кем-то другим, расплывчатым лицом и незначительным человеком, но на твоем лице смех, пока вы двое разговариваете. Боль, которую он испытывал, перерастает в другую эмоцию; более сильную, уродливую и обжигающую, но Муичиро пока не может позаботиться о том, чтобы попытаться дать ей название. Он все еще не может вспомнить тебя как следует. (твое имя, твое имя — как было ее имя? он почти уверен, что знает твое имя) Затем мужчина окликает вас, избавляя Муичиро от необходимости спрашивать имя, когда он почти полностью уверен, что должен вас знать. Вы расстаетесь, когда добираетесь до дома — возможно, твоего, — и мужчина наконец оставляет тебя в покое. Он стучится в твою дверь. Ты открываешь ее почти мгновенно, и когда глаза останавливаются на нем, самая яркая улыбка украшает твои губы. — Муи! — приветствуешь ты, обнимая его за шею в быстрейшем объятии. Муичиро обнаруживает, что ему не хватает твоего тепла, когда ты отстраняешься, — прошло довольно много времени! — Кто это был? — спрашивает он вместо приветствия. Знакомая боль захлестывает его, и она проникает в его голос, — он моя… замена? Ты что, игнорировала меня? (он думает, что заплачет, если ты это подтвердишь) Ты слишком долго медлишь с ответом, и это наполняет Муичиро тревогой. Но потом: — Муи! — отвечаешь ты смехом, — это был мой цугуко! Я тренировала его. Я не пыталась игнорировать тебя! Муичиро останавливается на этом, наклоняя голову и пытаясь соединить точки, как созвездие. — Твой… цугуко? — Да, — ты энергично киваешь, отступая от двери, чтобы поманить молодого Столпа внутрь. Он подчиняется, отстраненный взгляд в нахмуренных бровях, — Ояката-сама посоветовал мне взять себе цугуко, помнишь? Он не помнит. Ах, неважно. Он, должно быть, забыл, потому что твой цугуко такой же ненужный и неважный, как, возможно, демоны. Он поворачивается к тебе, чтобы посмотреть, как ты исчезаешь в другой комнате, но через несколько минут появляешься с подносом чая и чашками в руках. (— о чем он опять думал?) — Вот, — ты призываешь его сесть рядом, — чувствуй себя как дома, Муи. Так он и делает. Это знакомо, почти так же ностальгически, как дежавю; он, должно быть, делал это миллион раз раньше, чтобы его действия въелись в самые его кости, даже без памяти, которая могла бы направлять его. Он сидит рядом с тобой и потягивает чай из чашки, в которую ты ему наливаешь. Это обжигает его язык самым восхитительным из возможных способов. (ах, верно) — Значит, ты не забыла обо мне? — спрашивает он. — Нет! — возмущение на твоем лице отрадно, как будто ты обижена, что он даже подумал о том, что ты сделаешь что-то подобное. Но все же он снова спрашивает: — Ты еще не заменила меня кем-то другим? — Нет! — снова говоришь ты, — и между ним и мной ничего нет, Муи. Я никогда не смогу заменить тебя, — ты одариваешь его самой красивой улыбкой, которую он когда-либо видел: искрящиеся искренностью глаза, солнечный свет, отражающийся от твоих зубов, и теплая рука, гладящая его по волосам. Он в восторге, — в конце концов, ты мой любимый человек! Ему снова приходится сделать паузу, чтобы переварить это. (любимый, любимый… человек? он?) Его глаза расширяются от этого заявления, по какой-то причине он чувствует головокружение и трепет, не совсем понимает, но решает, что ему все равно нравится это ощущение. — Что это значит? Ты хихикаешь. — Это значит, что я никогда не смогу заменить или игнорировать тебя, потому что ты действительно важен для меня! И от этого у него перехватывает дыхание. Возможно. Воздух слишком теплый, а ты слишком ослепительна, чтобы на тебя смотреть, но он все равно не может отвести взгляд, поэтому у него перехватывает дыхание, и он не может думать, не может думать, не может думать — — Муи? — спрашиваешь ты, обеспокоенная ошеломленным выражением его глаз. Он моргает, возвращаясь к реальности от твоей близости, сердце подскакивает к горлу, когда твое дыхание согревает его кожу, — с тобой все в порядке? Вместо ответа он спрашивает: — Ты это серьезно? Тебе требуется секунда, чтобы вернуться к прерванному разговору, который он только что подхватил. — Оу. Конечно, я серьезно, Муи! Я бы никогда не солгала тебе, ты же знаешь! Он знает. Он не знает, откуда он это знает, но есть трепещущее ощущение доверия, которое он неизбежно испытывает всякий раз, когда ты рядом. Возможно, это иррационально, но он решает прислушаться к этому инстинкту и кивнуть головой. Это правильный выбор; ты одариваешь его еще одной прекрасной улыбкой, и Муичиро чувствует, как его лицо теплеет от этого. Ты протягиваешь руку, чтобы снова погладить его по голове, посмеиваясь, и Муичиро задается вопросом, сможет ли он вечно плавать в этом океане тепла рядом с тобой. Может быть, он и будет.