Kimetsu no Yaiba Imagines

Усталость цепляется за задворки сознания Гию, когда он тащится по тропинке, ведущей в его поместье. Сухие листья, окрашенные в огненно-красный цвет от гниения и ржавчины, хрустят под его ногами, и в глубоком лунном свете, который рассеивается между ветвями и листьями, эта осень выглядит как мечта, застекленная льдом. Летаргия сковывает его конечности, и он вздыхает, когда наконец добирается до своего дома, тело и душа жаждут теплого прижатия знакомого тела. Ты ждешь его снаружи, сидишь в энгаве и успокаивающе гладишь его ворона-посыльного. Рядом с тобой лежит забытый листок бумаги, и Гию замечает свой почерк, написанный на белом пергаменте. Ты смотришь вверх, когда его тень окутывает твою фигуру, и прекрасная улыбка на твоем лице — это картина, которую он жаждал увидеть с тех пор, как отправился на свою последнюю миссию. — Ах, Гию! — говоришь ты с сияющими глазами, — ты вернулся. Он мычит и садится рядом с тобой, опираясь на руки, наслаждаясь твоим присутствием рядом с ним. Он не понимал, как сильно на самом деле скучал по тебе до этого момента, когда вы сидите так близко друг к другу, что он чувствует стойкий аромат ванили, который прилипает к твоей коже. Он смотрит на тебя, и ты ухмыляешься, когда ловишь его пристальный взгляд. Там, где обычно он отвел бы взгляд и пробормотал извинение, сегодня вечером он меняет сценарий. Ободренный одиночеством тех недель, которые он провел без тебя, Гию сегодня вечером проявляет инициативу, протягивает руку, чтобы схватить тебя за талию и притянуть к своей груди. — Т/и, — бормочет он усталым голосом, но глаза блестят от голода, — поцелуй меня. Хихикая, ты подчиняешься, обнимая его за шею и притягивая его вниз, чтобы встретиться своими губами с его. Ты останавливаешься, когда он всего в дюйме от тебя; дразнящий ритм, теплое дыхание, едва заметное на коже, прежде чем ты одаришь его легчайшими поцелуями. Ты отстраняешься прежде, чем он сможет полностью ответить взаимностью. Гию выпячивает губу, почти надув губы, нуждающийся стон вырывается из его горла, когда он снова пытается поймать твои губы своими, но, смеясь, ты отстраняешься и избегаешь его. Он скулит и притягивает тебя ближе к себе. — Т/и. Ты снова пытаешься отстраниться, чтобы подразнить еще больше, но его рука сжимает твой затылок, чтобы прижать твой лоб к его. Какое-то время он позволяет тебе оставаться такой, разглядывая твои черты, как будто пьет мед с золотой ложки. Его глаза кажутся светящимися в лунном свете, такими пленительными и прекрасными. — Т/и, — снова говорит он, и твое имя на его языке звучит божественно. Его другая рука поднимается, чтобы схватить тебя за щеку, и ты прижимаешься к ней лицом. — Гию, — говоришь ты в ответ, на кончике украденного дыхания. Нежность момента трескается, ломается. Гию притягивает тебя вперед и сливает свои губы с твоими в жарком поцелуе. Легкие, как перышко, мягкие, как паутинка, его губы прижимаются к твоим плавно, фамильярно. Тепло расцветает в глубине твоего живота, как нежный огонь, соответствующий пылкой ласке его кожи на твоей. Когда тебя заставляют подняться на воздух, вы расстаетесь неохотно. Гию держит тебя рядом, достаточно близко, чтобы ты была загипнотизирована кружащимися глубинами индиго в его глазах. Он такой красивый, твой Гию. Ты убираешь пряди волос, которые щекочут его ресницы, и он закрывает глаза от твоего прикосновения. — Я скучал по тебе, — шепчет он, восхитительно прижимаясь губами к твоим с каждым слетающим с них словом, — Боги, я так сильно сильно скучал по тебе. Ты выдыхаешь смех и прижимаешься к его телу, и его руки, обнимающие тебя, — это утешение, с которым ничто другое не может сравниться. Ты вздыхаешь и прижимаешься еще одним легким поцелуем к уголку его губ. — Я тоже скучала по тебе, Гию. Добро пожаловать домой.