Kimetsu no Yaiba Imagines

Мицури находит Санеми в вихре бледных прядей, прилипших к его щекам, влажность рисует множество калейдоскопических радуг на его коже всякий раз, когда на него падает солнечный свет, и у нее перехватывает дыхание. Абсолютная красота этой сцены, абсолютная красота его самого; прекрасное зрелище. (и более того — он улыбается! улыбается! так великолепно он выглядит, когда улыбается!) Санеми держит на руках маленького щенка, укачивая его, как будто успокаивает плачущего ребенка. Он выглядит так… почти как отец, и Мицури чувствует, как ее лицо теплеет при этой мысли. Санеми? Отец? (это мысль, которая не должна быть законной) Мицури крепче сжимает свой зонтик и делает шаг вперед на дрожащих коленях, протягивая руку, чтобы Санеми и щенок оказались в тени, подальше от палящего солнца. Санеми удивленно поднимает глаза, его улыбка рефлекторно тускнеет. Взгляд напряжен, когда он встречается с ее собственными широко раскрытыми глазами. — О. Это ты, — он прочищает горло и отводит взгляд. Его улыбка исчезла. (улыбнись снова, Санеми? он выглядел таким красивым и милым, когда улыбался!) — Да! — ее руки немного дрожат, — я подумала, что тебе, возможно, захочется немного укрыться от солнца. Санеми некоторое время молчит. Затем тихо: — Спасибо. Мицури слышит, как громко стучит ее сердце в ушах. Это единственный звук, который она слышит, статическая музыка, играющая в цикле: ба-дам, ба-дам, ба-дам, в такт бабочкам, порхающим под ее кожей. — Не за что, Шинадзугава! — выдыхает она, чувствуя себя необъяснимо счастливой по неизвестной причине. Затем она смотрит вниз на щенка, которого Столп все это время прижимал к груди, и воркует, — привет, малыш! Приятно познакомиться с тобой! Щенок моргает, глядя на нее. Она чуть не падает в обморок. (очаровательный! милый! драгоценный!) — О-о-о! Это твой питомец, Шинадзугава? — спрашивает она, наклоняясь вперед, чтобы постучать пальцем по носу щенка. Маленькая лапка поднимается и шлепает ее. Она хихикает, — он такой милый! — Я только что нашел его здесь, — отвечает Санеми, — брошенный, наверное. (о нет! это так печально! как кто-то мог оставить после себя такое милое существо?) — Значит, ты собираешься оставить его? Он снова замолкает, и Мицури использует это время, чтобы больше играть со щенком. Его лапы такие милые и мягкие! У него такой шелковый мех! Мицури хочется растаять, она ошеломлена этой привлекательностью. — У меня нет времени заботиться о нем, — наконец говорит Санеми. Мицури слышит легкое разочарование в его тоне. Это жалко задевает струны ее сердца. Мицури сдувается. — Грустно слышать. — В любом случае, наверное, будет лучше, если за ним приедет кто-нибудь другой, а не я. (но… но Санеми выглядит таким довольным и счастливым, держа этого щенка…) Ее глаза расширяются. — У меня есть идея! — взволнованно визжит она. Она смотрит на Санеми с яркой улыбкой, — я помогу тебе присмотреть за ним! Мы можем позаботиться о нем вместе! Санеми уставился на нее. (…о нет. не было ли это слишком прямолинейно? она звучала слишком настойчиво? было ли это вне пределов досягаемости.) — Думаю, это… хорошая мысль, — говорит он. (а? он… он согласился? он согласился!) Мицури лучезарно улыбается мужчине. — Тогда я сделаю все, что в моих силах! Давай хорошо его воспитаем! О, но сначала, как ты собираешься его назвать? Санеми смотрит вниз на щенка. — Ты назови его, — говорит он. — Я? Правда? Ты позволишь мне это сделать? Санеми пожимает плечами и забирает у нее зонтик. — Да, — говорит он, — и давай, нам пора домой. (домой? мы? а?) Мицури снова краснеет. — Да, конечно! И насчет имени… эм… как насчет… как насчет… э… Аки? Санеми фыркает. — Ты можешь быть еще более неоригинальным? — Э-эй! Я очень много думала об этом! И это так мило! Не так ли, малыш Аки? Да? — Мицури наклоняется, чтобы почесать голову Аки. Щенок радостно лает, — видишь? Ему это нравится! Ты ведь все понимаешь, не так ли, Аки? Санеми вздыхает и закатывает глаза. — Значит, пусть будет так, — неохотно говорит он.