Kimetsu no Yaiba Imagines

Только звезды освещают путь в лесу, робко выглядывая из-под опавших листьев и ветвей над головой. Деревья здесь возвышаются над головой Шинобу, и ей кажется, что она прорывается сквозь океанские волны, когда наконец выныривает из-под их тени. Она хватает ртом воздух. (где ты? где, где, где?) Это странно — быть здесь без тебя. Это почти похоже на уязвимость, потому что ты никогда не отходишь от нее с тех пор, как она встретила тебя, и теперь Шинобу могла легко потерять конечность, и это было бы несущественно по сравнению с потерей, которую она чувствует в твое отсутствие. Ее глаза расширяются. Что?. Тяжелый вес сталкивает ее с ветки, на которой она сидела. Она даже никого там не заметила. Ее ноги умело приземляются на лесной покров, и она поднимает голову только для того, чтобы увидеть, как твоя кровь капает с ветвей наверху. Ее сердце замирает. — Т/и, — ее голос никогда раньше не звучал так отчаянно. Она поворачивается к демону и быстро справляется с ним, отказываясь от своей обычной игры и подшучивания, чтобы встать на твою сторону, когда ты падаешь. Слишком много красного. Железо окрашивает воздух, сильно прилипает к бледной коже, когда она прижимается к ране. Из твоего горла вырывается слабый стон. Шинобу моргает от рези в глазах, когда твое кровотечение не останавливается. Нет, нет, нет, нет, нет. Нет. (пожалуйста, задыхается она… я не могу потерять тебя; кто угодно, кроме тебя…) Она изо всех сил пытается обуздать свой гнев. — Ты знаешь, что со мной все было бы в порядке, даже без твоего вмешательства, да? Ты кашляешь. Кровь, темная, как ночное небо, блестит в слабом свете. — Я не хочу рисковать. — Все равно, — настаивает она. Кровотечение не остановится, — тебе действительно не следовало этого делать. Она роется в своей сумке в поисках какого-нибудь лекарства для освертывания крови, которое сварила раньше. Здесь должно быть что-то, что угодно. Она должна спасти твою жизнь. Она должна… она не может, не может, не может потерять тебя. Она просто не может. Боги, пожалуйста, помогите ей, она больше никого не может потерять. — Подожди минутку, хорошо? — ее руки дрожат. Она чуть не опрокидывает иглу, точность и спокойствие сменяются кипящим беспокойством и отчаянным страхом потерять тебя, — я введу тебе лекарство, которое поможет остановить кровотечение. Все будет хорошо, любовь моя. (все будет хорошо, все будет хорошо: мантра, построенная на лжи…) Она чувствует на себе твой пристальный взгляд, глубокий и режущий, когда инъекция пронзает кожу. В ее глазах вспыхивают искорки жара, но Шинобу пока не осмеливается позволить им упасть. Она вынимает иглу, обматывает твою руку бинтом. Обезболивающие. Шинобу все еще не может прийти в себя. Чья-то рука опускается на ее запястье. — Эй, эй, — упрекаешь ты, растягивая губы в запятнанной кровью улыбке. Шинобу использует рукава своего хаори, чтобы вытереть кровь, стекающую по твоему подбородку, отчаянно пытаясь скрыть дрожь, — все получилось просто замечательно, не так ли? Прекрати., — приступ кашля, — прекрати так сильно волноваться, Нобу-тян. Рука, которая обнимает ее, теплая и успокаивающая. Она сжимает твои пальцы. — Я бы не волновалась так сильно, если бы не твое безрассудство и неосмотрительность, не так ли? Вина за это все еще лежит на твоих плечах, любовь моя. Ты смеешься. Это мерцающий звук, который разносится по ветру. — Справедливо, — говоришь ты, и сияющий звездный свет, отражающийся в твоих глазах, — самое прекрасное, что Шинобу когда-либо видела. Она выдыхает смех, наклоняется и целует тебя в лоб. — Не напрягайся слишком сильно, — говорит она. Кровь окрашивает твои волосы в темный цвет, и они прилипают к коже, как тиски. Она деликатно смахивает их, — похоже, тебе еще не стало лучше. — Действительно? — ты спрашиваешь. Небо светлеет, и мир вращается, — я чувствую себя почти хорошо. Может быть, это твой волшебный поцелуй исцеляет меня, Нобу. — Пожалуйста, не обманывай себя. Это очень вредно для твоего здоровья. Ты мычишь и наклоняешь голову, чтобы подставить ей щеку. — Верно, верно. Может быть, еще один поцелуй полностью исцелит меня? Шинобу качает головой в притворном раздражении, но все равно снова клюет тебя в щеку. Ты улыбаешься ей этой кривой, широкой улыбкой, в уголках твоих глаз появляются счастливые морщинки, и она вздрагивает от облегчения. Она хочет запечатлеть этот момент, чтобы запомнить его навсегда: сияние твоей улыбки, тепло твоей кожи, нежность в твоих глазах. (все будет хорошо, все будет хорошо. она тяжело сглатывает, и трепетание в животе контрастирует с тяжестью в груди) У нее низкий голос, и она не очень-то цепляется за свою улыбку. — Ты… никогда больше так не делай, хорошо? Я… я не знаю, что бы я делала, если бы потеряла тебя. Твоя рука снова ловит ее, — не беспокойся об этом, — и в твоем голосе так много торжественности, что Шинобу не может не поверить в тебя, — я обещаю, что никогда не оставлю тебя, верно? Мы уже говорили об этом. Поэтому она улыбается вместо того, чтобы плакать, и первые лучи рассвета пробиваются из-за горизонта. — Да, говорили. Тогда я поверю тебе на слово, любовь моя.