Kimetsu no Yaiba Imagines

— Ш–Шинобу-тян! Иллюзия безмятежности разрушена, бабочки, которые мирно отдыхали на вытянутом пальце Шинобу, вспорхнули, потревоженные. Она смотрит, как они улетают и садятся на цветок, прежде чем повернуться к своему гостю. Это Мицури. На ее надутых щеках безумный румянец, а глаза зажмурены. Шинобу озабоченно наклоняет голову. — Привет! — щебечет она, — что-то случилось? Ты не очень хорошо выглядишь, Мицури. Она колеблется, отводя взгляд, как будто испытывая искушение убежать. Но затем, собравшись с духом, выдыхает и смотрит прямо на Шинобу. — Эм! Я… мне было интересно, сделала ли я что–то, что заставило тебя возненавидеть меня. Если это так, пожалуйста, знай, что я очень сожалею об этом! Шинобу моргает, ее улыбка дрогнула в замешательстве. — Боюсь, я не совсем понимаю… — Ты… ты избегала меня всю прошлую неделю, разве нет? — говорит Мицури, но в ее голосе нет и намека на обвинение. Вместо этого она даже сама, кажется, смущена, как будто начинает сомневаться в своих утверждениях, — да? — добавляет она кротким голосом. Шинобу открывает рот, чтобы возразить, сказать своей подруге, что все совсем не так. Но знакомый голос зовет, и теплая мелодия и интонация этого голоса мешают мыслям Шинобу, оставляя ее горло сухим, а разум пустым от всего, что не связано с тем, как твоя кожа блестит от пота в ранних лучах утра. — Мицури-тян! Я искала тебя повсюду! Слава богам, наконец нашла тебя! — ты тяжело дышишь, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. На твоем лице что-то вроде взволнованной ухмылки, слишком широкой для того, кто не Шинобу. — О! Т/и-тян! Это кажется неестественным и болезненным, но все же Шинобу заставляет себя улыбнуться и говорит, один раз хлопнув в ладоши. — Как мило! Мицури тоже только что искала тебя, Т/и. Мицури выглядит смущенной. — Я–я не искала? Я имею в виду, я планировал это, но… — Иди, иди, — говорит Шинобу, поворачивая розововолосую девушку, чтобы подтолкнуть ее в твою сторону, — я уверена, что у тебя есть какие-то дела, о которых нужно позаботиться, да? Счастливо! — Н–Но, Шинобу-тян, я… — Мицури оборачивается, но Шинобу уже ушла. Ногти врезаются полумесяцами в плоть ее ладоней, крылья бабочки кружатся, как ураган; она убегает, сердце колотится в груди, а на языке горький, горький, горький привкус. Неприятно с ее стороны так переживать из-за такой мелочи. Ты, наверное, просто сначала ее там не заметила. Или просто была слишком взволнована, увидев Мицури, что забыла поприветствовать ее. Или ты просто сначала поприветствовала Мицури, а затем собиралась поприветствовать Шинобу. Невероятно жалко так зацикливаться на чем-то столь незначительном, но Шинобу все равно ловит себя на том, что весь день снова и снова прокручивает эту сцену в голове. Эмоция разгорается все жарче и жарче, и она отчаянно хочет дать тебе понять, как сильно она жаждет твоего внимания к ней и только к ней, хотя бы на мгновение, но она не может выразить это словами. И с ее стороны несправедливо хотеть, чтобы ты читала ее мысли и подсказки и реагировал так, как она хочет, Шинобу это знает, и все же она не может перестать вести себя так по-детски. Но все же. Даже Томиока умудряется привлечь твое внимание, вести себя естественно, с мягкими глазами и развеваясь на летнем ветерке. Разница в росте между вами двумя абсолютно очаровательна, с тем, как ему приходится наклонять голову, чтобы встретиться с тобой взглядом, и с тем, как тебе приходится приподниматься на цыпочки, чтобы погладить его по голове, смеясь. Да, Шинобу приходится стиснуть зубы. Абсолютно очаровательна. У нее есть желание украсть тебя и спрятать от застенчивых улыбок Томиоки и невнятных ответов. Так она и делает. — Томиока-сан, — зовет она. Ты поднимаешь глаза на звук ее голоса, и Шинобу не хватает воли не смотреть на тебя, поэтому она поворачивается к тебе спиной, — я повсюду искала вас. Я должна была догадаться, что вы снова прячетесь здесь совсем один, — вздох, когда она тычет его в руку, — вот почему вы никому не нравитесь, Томиока-сан. Вы такой нелюдимый. Он напрягается от ее слов. Но она прерывает его прежде, чем он успевает защититься. Милая улыбка, злобная, как адский огонь: — Пожалуйста, не пытайтесь это отрицать. Вы просто выглядите довольно жалко, когда делаете это, знаете ли. Ты прочищаешь горло у нее за спиной. — Он не прятался от других, Шинобу, — неуверенно говоришь ты. Когда двое Столпов поворачиваются, чтобы посмотреть в твою сторону, на твоих щеках появляется робкий оттенок розового, который заставляет тебя опустить глаза, — я попросила Гию сопроводить меня сюда. Шинобу сглатывает, борясь с волной ревности, которая захлестывает ее. — Скажи на милость, по какой причине тебе обязательно нужно просить Томиоку-сан из всех людей пойти с тобой? Видишь ли, он довольно занятой человек. Он должно быть сварлив, угрюм и несчастен… — Я не… — О, тише, Томиока-сан, — весело говорит она, — все знают, что вы делаете, когда остаетесь один. Все в порядке, не нужно стесняться только потому, что Т/и здесь. — Я попросила его прийти, потому что мне нужна была его компания, — перебиваешь ты, — пожалуйста, не начинайте драку. Но… но почему не она? Шинобу хочет спросить об этом. Почему бы не пригласить ее создать компанию? Неужели она так нежелательна для тебя? Тебя тошнит от ее постоянного присутствия рядом? Десятки вопросов проносятся у нее в голове, но Шинобу знает, когда побеждена, поэтому ничего не говорит об этом и просто улыбается. — О, тогда ладно. Я оставлю вас двоих заниматься своими делами. Удачи! Поэтому она снова убегает. Она почти скрылась из виду, когда Томиока окликает ее. — Кочо! Шинобу останавливается. — Да? — спрашивает она, не оборачиваясь. Она не хочет, чтобы кто-нибудь видел ее прямо сейчас, когда слезы угрожают пролиться из глаз, а осколки сердца бьются неровно. Однако Томиока выходит вперед, так что оказывается с ней лицом к лицу, и она больше не может прятаться и поджимает губы. Долгое молчание. — Ты ревнуешь, — замечает он. Шинобу издает резкий смешок в ответ на это. — Что заставляет тебя так думать? Она страдает от еще более длительного приступа молчания, прежде чем он заговорит снова. — Ты обижена. — Простите, Томиока-сан, — говорит она, натянуто улыбаясь, даже когда сжимает кулаки, — вы, должно быть, впадаете в маразм в своем возрасте. Я не обижена. Он пристально смотрит на нее. — Я не обижена Он пристально смотрит на нее. И вздыхает, пожимает плечами, поворачиваясь, прочь от того места, где ты все еще находишься. Благодаря. Он больше ничего не говорит, но Шинобу чувствует исходящее от него осуждение. Она фыркает. — Пожалуйста, не ведите себя так, будто знаете об отношениях больше, чем я, — не может не добавить она. Злоба поднимается и смешивается с ее голосом, — это довольно раздражает, знаете? Томиока не реагирует на ее провокации. С другой стороны, ему это и не нужно. Шинобу уже проиграла. Последняя капля приходит в виде Столпа с огненными глазами, громким голосом и добрым присутствием. Ренгоку, энергичный и оживленный, как всегда, разговаривает с тобой, и в том, как вы оба так сосредоточены на своем разговоре, есть что-то такое, что сбивает Шинобу с толку. Твои глаза широко раскрыты, когда ты смотришь на него, как будто впитываешь каждое его слово, как будто это слова самих богов. Но ты такая, какая есть, пытается сказать себе Шинобу. Ты всегда так охотно слушаешь, такая внимательная, чуткая и замечательная. И бывают моменты, когда эта интенсивная концентрация привязана к ней, и Шинобу никогда не чувствовала себя на вершине мира так, как в те времена. Все в порядке, говорит она себе. Здесь нет ничего, из-за чего стоило бы ревновать… — Т/и, любимая, — зовет она. Ты испуганно поворачиваешься к ней лицом, и где-то на заднем плане Ренгоку приветствует ее. Шинобу не может сосредоточиться ни на чем из этого. Все, на чем она может сосредоточиться, — это то, как твои губы приоткрываются в легчайшем вздохе, когда она наклоняется, чтобы захватить их своими губами. Она почти вздыхает, когда ее колени подгибаются от явного облегчения и тепла твоего поцелуя. Такое чувство, что наконец-то она снова может дышать после того, как так долго тонула без твоего присутствия, и Шинобу приходится сдерживать стон, когда ты отступаешь, чтобы глотнуть воздуха. — Ш-Шинобу? — спрашиваешь ты, и щеки раскраснелись самым восхитительным из возможных способов. Она поднимает руку, чтобы обхватить их ладоням, и поражается исходящему от них теплу. Ты краснеешь глубже, — д-для чего это было? Ренгоку ушел, оставив пару наедине. Шинобу вздыхает при этом и поворачивается к тебе, улыбаясь, когда прижимает ваши лбы друг к другу. — Потому что я скучала по тебе, любимая. Зачем же еще? Ты моргаешь, руки поднимаются, чтобы лечь ей на плечи. — Что ты имеешь в виду? Я никогда не уходила. Шинобу поджимает губы при этих словах. — Ты не уходила, — соглашается она, — но я скорее думаю, что физическое отсутствие — не единственный способ для кого-то быть далеким, не так ли? — Что?.. — На прошлой неделе ты общалась со всеми, кроме меня, — обвиняет она. Взгляд твоих глаз поразителен и прекрасен, такой же напряженный и захватывающий, каким она его помнит, — не так уж трудно чувствовать себя одиноко, когда ты включил всех, кроме меня, в свой список приоритетов, понимаешь? Твои глаза расширяются от этого, губы приоткрываются в шоке, и Шинобу даже не пытается сопротивляться желанию поцеловать тебя снова. Она дарит тебе самый целомудренный из поцелуев, короткое прикосновение ее губ к твоим. За ними остается след из тепла и электрических искр. — Шинобу, — выдыхаешь ты, глаза горят. Ты сдерживаешь смех и подталкиваешь ее вперед для еще одного поцелуя. Еще один. Еще один. И еще один. До тех пор, пока ты не сможешь сдержать смех и не решишь положить голову ей на плечо для равновесия. Синобу краснеет. — Что? Ты ждешь, пока смех утихнет, достаточно, чтобы ты смогла сформулировать слова. — Ты ревнуешь, Шинобу? Она тешит себя мыслью отрицать, претендовать на звание более значимого человека и говорить, что она не ревновала. Но поддается искорке в твоих глазах, когда ты смотришь на нее из-под длинных ресниц. — А что, если так? — вместо этого говорит она, опуская руки, чтобы обвить твою шею и притянуть ближе к себе, — что бы ты сделала, любимая? Ты улыбаешься ей и притягиваешь ее еще ближе. — Я бы сказала тебе, что извиняюсь за то, что игнорировала тебя. Она мычит, закрывая глаза, чтобы еще больше впитать твое тепло. — И это все? — Я бы сказала, что люблю тебя, и тебе никогда не придется беспокоиться о том, что я брошу тебя. Твое дыхание касается раковины ее уха, и она дрожит в твоих объятиях. — И? — шепчет она, затаив дыхание. Шинобу может почувствовать отпечаток твоей улыбки, когда ты целуешь ее в шею. — Я бы показала тебе, как сильно я тебя люблю. Шинобу вздыхает при этом. — Звучит заманчиво.