Kimetsu no Yaiba Imagines

— О боже мой! Что заставляет тебя так грустно хмуриться, Т/И? Канаэ кажется легким бризом в летних сумерках. Неожиданный, но приятный, несущий с собой теплый аромат сирени, роз и беззаботное ощущение весеннего цветочного поля. Ее хаори развеваются на ветру, словно крылья бабочки, пытающейся вырваться на свободу. — Ой! Канаэ! Я не заметила тебя там! — застигнутая врасплох, ты пытаешься изобразить улыбку, чтобы усмирить ее беспокойство, но Канаэ видит тебя насквозь. Конечно, все знает. Она садится рядом с тобой и также, как и ты, смотрит в небо. — Ты не должна позволять вещам беспокоить тебя, Т/И, — советует она. Наклоняется и прижимает пальцы к твоим щекам, растягивая твои губы в глупой улыбке, от которой хихикает, — в конце концов, я очень люблю твою улыбку! Это крадет у тебя смех. Однако, как только она убирает руки с твоего лица, фальшивая улыбка спадает, и ты выдыхаешь тяжелую улыбку. На этот раз Канаэ терпеливо ждет, наблюдая за тобой с этим неизменным наклоном губ. Ее глаза нечитаемы. Ты уступаешь. Просто в ней есть что-то заслуживающее доверия, такое неотразимое и необъяснимое. Ты не можешь не довериться ей. — Знаешь, как истребители демонов, мы всегда рискуем своими жизнями ради других, верно? Она мычит, переплетая свою руку с твоей, сжимает раз, второй. Уверенно. Ты сжимаешь в ответ. — Ну, у меня просто раньше была мысль, — признаешься ты, — о том, как ты можешь однажды просто умереть и оставить меня. Иногда легко забыть, что ты тоже человек, потому что ты Столп. Задумчивость. Канаэ какое-то время тихо смотрит на тебя, ошеломленная признанием. Но затем приходит в себя, вытягивая ваши переплетенные руки вперед, так что твоя ладонь упирается ей в грудь, прямо над тем местом, где бьется ее сердце. — О боже. Тебе не нужно так сильно бояться этого, — говорит она, улыбаясь блаженно, как святая. Свет покрывает ее кожу священным сиянием; эфирное, но глаза остаются прикованы к твоим, — даже если мое сердце перестанет биться и моя жизнь улетучится, единственное, чего я никогда не сделаю — это брошу тебя, любовь моя. Ее рука согревает твою, сердце сильно бьется под твоей ладонью. Она великолепна. Красивая, живая и завораживающая. Ее глаза сужаются при каждой ее улыбке, и становятся глубже, когда ты прижимаешь ее к груди в объятиях. — Ты такая милая, Т/И, — вздыхает она, погружаясь в твои объятия, как давно потерянный друг. Ее голова идеально лежит на изгибе твоей шеи, — я так сильно тебя люблю. И ты это знаешь, да? — Я тоже тебя люблю, — бормочешь ты, целуя ее в макушку. (когда я-люблю-тебя становится печальным, как прощание, и времена года меняются так, что осень может принести свою смерть…) На следующий день мир все еще в предвкушении. Он гудит от беспокойной энергии и напряжения человека, ожидающего ужасных новостей. Шинобу входит в поместье, хаори Канаэ порхает вокруг ее плеч, как окровавленная бабочка, и она сразу же входит в свою комнату. Раздается хлопок двери. Никто не говорит ни слова. Похороны Канаэ проходят на следующий день. Это потустороннее ощущение бытия, но в тоже время такое оторванное от реальности. Ты стоишь в стороне от скорбящей Шинобу, утешающую Аой и остальных, и безучастно наблюдаешь, как они помогают друг другу справиться с горем. Канао рядом с тобой, обливаясь потом и переминаясь с ноги на ногу. Ее взгляд метается от могилы Канаэ к земле и обратно. Ты даже не можешь заставить себя утешить ее. Ветер такой холодный. Потусторонний. Это невозможно. Просто невозможно. Канаэ, женщина больше, чем сама жизнь, которая излучала счастье, красоту и все хорошее в этом богом забытом месте. Канаэ, Столп, один из сильнейших людей в Корпусе. Канаэ, женщина, которую ты любишь. Погибла? Это кажется нереальным. Это не реально. Это не может быть реальным. Все это сияние, запертое под землей, где ничего, кроме могилы, не напоминает тебе о ней? Она заслуживает чего-то большего, чего-то, что отразит ее сущность, свет в ней, ее блеск, ее великолепие. Что-то, что-то большее. Что-то большее, чем это. Что-то большее, чем застрять в богом забытом мире, где счастье утекает быстрее, чем дается. Разве она не была достаточно хороша? ты бы спросила богов и Будду, если бы думала, что они послушают. Канаэ была всем хорошим и прекрасным в этом мире; воплощение грации и совершенства. Она была доброй, чуткой, милой и милосердной, и… и… какого черта ее забрали? Почему она? Почему она? Почему она? (боги не отвечают) Ты не замечаешь, как упала на колени, пока Шинобу не подходит, чтобы заключить Канао и тебя в объятия. Лаванда и розы. Точно так же, как пахнет Канаэ — как раньше пахла Канаэ. Должно быть, она использовала эти духи. Это извращенный способ почувствовать себя ближе к умершему. Почти. Почти она. Почти она. Почти Канаэ. Но не она. Она ушла. Она погибла. Реальность накатывает, как ураган. Это сбивает с ног и крадет все дыхание из твоих легких. Ты задыхаешься, пытаешься вдохнуть, но этого недостаточно. Ничего не достаточно. О боги. Ты не можешь дышать. Канаэ ушла. Она ушла. О боги. Она мертва. Никогда не вернется. Она больше не может улыбаться тебе, рассказывать истории, плести цветочные венки или петь для тебя. Ты больше никогда не услышишь ее звонкий смех. Ты не можешь дышать. — Ты сказала, что никогда не покинешь меня! Ты солгала! Что случилось со всеми твоими обещаниями? Канаэ! Тишина. Конечно. Некому ответить на твои обвинения. Глаза Канаэ смотрят в твои пустые глаза, с этой головокружительной улыбкой, отпечатанной на бумаге.