Kimetsu no Yaiba Imagines

Здесь, в тихом лунном свете, обитает госпожа печаль. У нее светлые глаза, по которым вода стекает вниз, чтобы отравить ее кожу, густые ресницы, которые ловят падающие капли дождя. Здесь, в одиночестве ночи, Юширо думает, что нашел богиню. (о, прекраснейшая дева, не разделишь ли ты со мной улыбку?) — Юширо, — говорит она, как нежное прикосновение воды к коже; музыкальная нота из хора ангелов наверху. — Да, леди Тамае? Наступает пауза, такая тяжелая тишина. Тамае — это изображение нежной светотени: все бледные конечности, бледные глаза, темные волосы, темные губы и темные, темные, темные, темные мысли, и Юширо больше ничего не хочет, кроме как протянуть руку и забрать у нее самую малость боли. Когда она улыбается, это самая печальная вещь, которую он когда-либо видел. — Как ты думаешь, Т/и счастлива? Юширо не отвечает. Вода покрывается рябью от прикосновения Тамае. (это то, что ты выбрала. это путь, следствие, от которого вы все должны страдать. ты чувствуешь это? мучительное одиночество, пустота, пустота между твоими пальцами там, где должны были поместиться руки Тамае? чувствуешь? наверное, нет) Вот тебе вопрос: если бы ты могла все изменить, ты бы вообще что-нибудь изменила? Тамае думает, что ты бы этого не сделала, потому что с чего бы тебе это делать? Она мельком видит тебя — ты кажешься такой счастливой с ним. И она не может понять мысль о том, что этот мужчина может сделать кого-то счастливым, но улыбка на твоем лице доказывает обратное. Это ранит. (вот еще один вопрос: я люблю тебя?) Тамае помнит время, когда такие обмены нежностями и признаниями в любви отвергали тиканье часов. Улыбка на твоих губах, румянец на твоих щеках от смеха. Она помнит, как мечтала о будущем, впервые за сто лет мечтала. Мир, безмятежность, ты, она и Юширо, счастливо живущие вместе. Это первый раз, когда она видит сон за долгое время… Смотри. Смотри, как он разлетается на миллион маленьких кусочков. Снова. Снова. И снова. Смотри. преврати меня в демона, тамае… нет) — Если это не беглец Тамае. Это облик женщины, потерявшей все, ради чего она жила: спутанные волосы болезненно сжаты, руки горят, горят, горят от лекарства в ее руках. В ее глазах стоят слезы, и впервые за долгое время Тамае открыто признает это — да, это слезы. — Верни мне мою семью, — выдавливает она сквозь зубы. Мудзан обхватывает рукой ее череп и прижимает большой палец к глазу. Она не может отвести взгляд от этого кровавого взгляда, — Верни мне мою Т/и! Боль взрывается. Раскаленная добела, неотличимая от всего остального. У нее раскалывается голова. Вдалеке воздух наполняет железный привкус. Кровь. У нее пропал глаз. Другой расплывчатый от слез. — Верни ее мне! Мудзан! Отдай ее обратно! Мудзан ухмыляется. Широко, маниакально. В его острых зубах отражается лунный свет, и когда он смотрит на нее сверху вниз, Тамае видит, как ее отражение вызывающе смотрит в ответ. — Тебе не кажется, что если бы она хотела остаться с тобой, она бы этого сделали? — и он говорит небрежно, даже наклоняется, как обычная куртизанка, распространяющая слухи своей подруге, — разве я виноват, что с тобой слишком неприятно быть, что все, кого ты любишь, покидают тебя? — Нет! Ты забрал их у меня! — самообладание, стоицизм, которыми она так дорожит, трескаются и разлетаются на миллион маленьких кусочков. Она не может унять дрожь, пробегающую по спине, — ты забрал их всех! Верни мне то, что ты украл! И Мудзан улыбается, улыбается и улыбается, и в этих острых как бритва зубах Тамае встречает смерть. (давай будем вместе навсегда, тамае. нет.!) Юширо начинает волноваться. Она знает. Мальчик слишком тихий, время от времени поглядывает на нее, пока она пытается сосредоточиться на своей книге. Сон поет ей сладкую колыбельную, которая заставляет ее закрыть веки, но Тамае отмахивается от усталости. Звук переворачиваемых страниц наполняет комнату. Камин потрескивает. — Леди Тамае, — начинает Юширо, но останавливается. Тамае откладывает книгу и поворачивается к нему. Юширо не встречается с ней взглядом. — В чем дело, Юширо? — спрашивает она. Он колеблется. — С вами все в порядке, леди Тамае? Она не знает, что ответить. Юширо не настаивает на ответе. Он уже знает. (тамае, ты меня больше не любишь? если бы она могла вернуться, вот что она сделала бы по-другому: она взяла бы тебя в свои объятия, будь прокляты приличия, и прижалась бы губами к твоим губам, вдохнула тебя и сказала, дорогая, любовь всей моей жизни; навсегда слишком мало времени, чтобы сказать тебе, как сильно я тебя люблю… слишком драматично. но она не может придумать ничего другого, кроме этого) — Ты выглядишь совершенно несчастной, Т/и. Это слетает с ее губ, признания и «я люблю тебя» превратились в смертельную ложь, которая просачивается в ее кровь и колотит сердце вместе с тобой, тобой, тобой, тобой. Юширо стоит между вамм, оскалив клыки и прищурив глаза. У тебя в глазу есть отметины. Низшая Луна. Его. — Я должен был знать, — усмехается Юширо, — кто-то такой жалкий, как ты, превращенный в демона самим этим человеком. Когда ты успела так низко пасть, Т/и? Ты не вздрагиваешь. К твоим губам приклеена добродушная ухмылка. Это контрастирует с тусклостью твоих глаз. Ты выглядишь совершенно несчастной, Тамае обманывает себя, потому что единственное другое объяснение состоит в том, что ты счастлива с ним, и она еще не знает, как с этим справиться, поэтому соглашается на ложь. Твои глаза прикованы к ней. — Т/и, возвращайся к нам. Пожалуйста, — умоляет она, — вернись ко мне. Я найду способ снять проклятие этого человека и с тебя, так что, пожалуйста, вернись ко мне. Пойдем домой. Твои глаза прикованы к ней. Нервирует. Ты выглядишь такой напряженной, такой неестественной. Тамае отказалась бы от всего мира, если бы только ты могла вернуться к тому, какой ты была до этого. — Леди Тамае, — говорит Юширо, — пожалуйста, идите в безопасное место. Я позабочусь об этом. — Юширо… — бормочет она, — я… — Я буду защищать вас. Так что, пожалуйста, уходите! — говорит он. Мягче, -я постараюсь сделать это как можно безболезненнее и быстрее. (пожалуйста. нет. больше не надо. не заставляй ее выбирать.) — Юширо… — Идите! — рявкает он. Ты бросаешься на Юширо. Ему едва удается отбиваться, — со мной все будет в порядке! Идите! (это перекресток, и здесь наши пути расходятся.) Тамае отступает, с ужасом наблюдая, как ты сражаешься с Юширо. Два человека, которых она любит больше всего на свете, сражаются не на жизнь, а на смерть. Один борется за ее безопасность, а другая — за ее смерть. Слова вертятся на кончике ее языка. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, вернись, я люблю тебя, пойдем домой, прости, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя… Ни один из них никогда не обретет форму. У нее осталось горькое послевкусие, которое возникает от невысказанных слов. За последние несколько дней это стало слишком привычным. Это ранит. И все же, все же. (ты выбрала свой путь, и поэтому тамае должна выбрать свой сейчас) Она поднимает руку и царапает кожу.