Kimetsu no Yaiba Imagines

Это своего рода традиция между вами двумя. Солнце стучится в окно вашей комнаты, тихий сигнал тревоги, чтобы пробудить вас от глубоких объятий сна. День начинается лениво, окутанный ароматом ванили и благовоний, а также теплом Кагаи рядом с тобой. Ты зеваешь и поворачиваешься к нему, будя его нежным поцелуем в щеку. Как всегда, чутко спит; большего и не требуется, чтобы его разбудить. — Доброе утро, — говоришь ты, улыбаясь и убирая пряди его волос со лба, — сегодня прекрасный день. — Доброе утро, Т/и, — повторяет он, протягивая руку, чтобы взять тебя за запястье и запечатлеть поцелуй на внутренней стороне твоей ладони, — сегодня уже хороший день, потому что я проснулся рядом с тобой. — Очаровательно, — смеешься ты. Дрожь тепла пробегает по твоей груди и распространяется по щекам. Он улыбается в ответ, смех срывается с его растянутых губ. В доме царит тишина, когда ты ведешь его к обеденному столу. Кагая улыбается тебе, усаживаясь на свое место, в воздухе разносится аромат свежеприготовленного завтрака. Ты садишься рядом с ним и чмокаешь его в щеку, прежде чем зачерпнуть немного еды своими палочками, чтобы накормить его. То, как прогрессирует его болезнь, разбивает сердце. И все же, даже ненавидя это, Кагая так тепло улыбается тебе в знак благодарности, и его облик в прежние годы перекликается с его болезненным образом сейчас. — Всегда, — говоришь ты. Остальная часть трапезы проходит в тишине. Когда придет время уходить, ты поможешь Кагае встать и убрать со стола, пока он задержится у энгавы, окруженный воронами-посыльными. Его безмятежная улыбка никогда не исчезает, когда он похлопывает ворон за хорошо выполненную работу, прежде чем позволить им улететь, чтобы доставить другое сообщение. Некоторые вороны остаются, чтобы поклевать птичий корм, который вы оставили в стороне. Ты удивляешь его поцелуем в щеку. — Я закончила с домашними делами. Может быть, мы сейчас пойдем? — ты направляешь его руку так, чтобы она обвилась вокруг твоей, позволяя ему свободно опираться на тебя всякий раз, когда он чувствует усталость. Он мычит. — Да, пойдем. Спасибо, Т/и. — Конечно, — говоришь ты, — я всегда здесь. Это еще одна традиция: ты тащишься по лесу, впитывая прохладный утренний воздух и свежий горный туман. Глициния цветет здесь вечно, окрашивая землю неземным фиолетовым сиянием, когда солнечный свет падает на цветы. Это всегда такое чудо — пройти этот путь. Ты бы хотела, чтобы Кагая тоже это увидел. Вашему взору предстают участки лавандового леса и ряд могил. Ты останавливаешься у входа на кладбище, склоняя голову в знак уважения к павшим Убийцам Демонов, лежащим здесь. Кагая останавливается, когда ты это делаешь, и, словно чувствуя, что вы прибыли в пункт назначения, оставляет тебя, чтобы преклонить колени у первой могилы. Он склоняет голову и бормочет молитву за каждого благородного Убийцу здесь. Ты всегда остаешься позади него. Солнце ярко светит над вами к тому времени, когда Кагая заканчивает свой ежедневный визит. Воздух становится торжественным, когда ты снова берешь его за руку, и в сгорбленном наклоне его плеч чувствуется гнетущая печаль. Ты переплетаешь свои руки с его и сжимаешь. Торжественная атмосфера рассеивается, и ты целуешь его в щеку в спокойной уверенности в том, что ты постоянно находишься рядом с ним. Когда ты приедете домой, начнется подготовка к собранию Столпов. Ты выводишь его в сад, где все остальные ждут, и, как всегда, остаешься рядом с ним. Он здесь Ояката-сама, Мастер Корпуса по Уничтожению Демонов. И все же, когда солнце садится и день заканчивается, Кагая поворачивается к тебе с благородной улыбкой на губах и снова становится твоим мужем. Ты подходишь к нему ближе и садишься рядом с ним. Кагая берет тебя за руку. — Закат сегодня чудесный, — тихо говоришь ты, — небо — это калейдоскоп красного, золотого и оранжевого. — Это звучит очень мило, — его большой палец касается твоей кожи, рисуя круги на ладони. Само его присутствие успокаивает. Кагая прислоняет голову к твоему плечу. Вот на что похожа безмятежность. Ты наклоняешь голову, чтобы посмотреть на него, прикладываешь ладонь к его щеке, чтобы поцеловать в макушку. Улыбка Кагаи становится шире, и он подтягивается, его свободная рука скользит по твоей ключице, выше и выше, пока не находит твою щеку. Он целомудренно целует тебя, жара едва хватает, чтобы сделать укус холода более резким, когда он отстраняется. — Расскажи мне больше о небе, Т/и, — говорит он, заранее возвращаясь на свое место, чтобы прижаться к тебе носом. Ты сжимаешь его руку. — Конечно, — говоришь ты ему, поднимая глаза, чтобы посмотреть, как тьма исчезает за горизонтом, — я всегда здесь.