Kimetsu no Yaiba Imagines

Закат отражается на потертых полах и скомканных бумагах, беспорядочно засунутых под шкафчики и между деревянными половицами, где отвалилась плитка. В школьном коридоре наконец-то воцаряется тишина, и дерево скрипит под каждым твоим шагом, пока ты идешь в музыкальную комнату. Она должна начать примерно сейчас. Каждый день, в обязательном порядке, после уроков и когда все остальные уходят из школы домой, она идет играть на пианино. Однажды ты случайно наткнулась на то, как она играет на пианино и подпевает, и с тех пор ты пришла в восторг. Ты не знаешь ее имени, не знаешь, кто она такая. Мелькают волосы, танцующие вокруг ее плеч, окрашенные в пурпур, волнистые, мотив бабочки, цепляющийся за каждое ее движение, и навязчивый голос, который взывает к тебе и успокаивает саму вашу душу, но ничего больше, кроме этого. И все же ты приходишь сюда каждый день. Не имеет значения, если ты ее не знаешь, не имеет значения, может ли она подумать, что ты жуткая, потому что стоишь за ее дверью и тихо слушаешь, не имеет значения, всегда ли ты убегаешь после окончания музыки, слишком боясь даже попытаться поговорить с этим удивительным музыкантом. Это твоя рутина и твой якорь здравомыслия в этом суровом и быстро меняющемся мире. Ты не хочешь это менять, чтобы покой не был разрушен. Но сегодня сценарий остается незаписанным. Ты садишься рядом с дверью, прислоняешься головой к стене и вздыхаешь с облегчением. Девушка уже в музыкальной комнате, чинит свои вещи, а ты пытаешься терпеливо ждать. Какую песню она собирается сыграть сегодня? Может быть, еще одна колыбельная. Кажется, ей это нравится, и всегда так приятно слышать, как детские мелодии в ее голосе превращаются в песню тоски. Дверь открывается. Это происходит с опозданием на секунду. Ты вскакиваешь на ноги, сердце подскакивает к горлу, когда фиолетовые глаза с любопытством встречаются с твоими. Ее взгляд светел, но в любом случае ты застываешь на месте. Она улыбается. Ты должна идти. Она выглядит действительно красивой. Ты должна идти. Некоторое время стоит тишина, пока она смотрит на тебя сверху вниз. — О боже, — наконец говорит она, улыбаясь все шире, — я так и знала. Ты была единственной, кто слушал, как я играю, не так ли? В панике ты успеваешь только кивнуть. Девушка прислоняется к дверному косяку, ни разу не сводя с тебя глаз. — Разве ты не очаровательна? Я польщена, что тебе так нравятся мои выступления. — Мне очень жаль! — вырывается у тебя, — я не хотела вторгаться. Это было просто… ну, мне просто очень нравится ваш голос. Это красиво, успокаивающе и очень, очень хорошо. Но я остановлюсь, если вы этого хотите. Я действительно… — Знаешь, — перебивает она, улыбаясь все шире. Ты случайно бросаешь на нее быстрый взгляд и обнаруживаешь, что на ее щеках танцует легкий розовый румянец. Ее голос игрив и легок, как крылья бабочки, с которыми она порхает, — ты могла бы просто спросить меня, и я бы позволила тебе послушать, да? Сидя здесь снаружи в полном одиночестве — ты без всякой причины поставила себя в довольно неловкое положение. Ты смотришь на нее, в горле пересохло. — Мисс, я… Она хватает тебя за руку и тащит в комнату, все еще улыбаясь. Ее рука такая крошечная и мягкая в твоей. — Я Шинобу, — говорит она тебе, — Шинобу Кочо. Пожалуйста, без этих формальностей. Шинобу. Имя, которое будет звучать в твоей голове всякий раз, когда ты будешь думать о ней. Шинобу. Это такое прекрасно звучащее имя, подходящее для такой изысканной особы, как она. Ты киваешь в знак согласия и позволяешь ей затащить тебя в музыкальную комнату. Шинобу указывает на стул рядом с пианино. — Я Т/и, — тихо говоришь ты. Она смеется, издавая звенящий звук, садится за пианино и одаривает тебя озорной улыбкой. — Приятно наконец-то познакомиться с тобой по-настоящему, Т/и, — говорит она, и ты краснеешь от дразнящей нотки в ее голосе, — разве ты тоже так не думаешь? Приятнее сидеть в настоящем кресле, чем на улице, да? — Да, — говоришь ты, и Шинобу хихикает от неловкости в твоем голосе. Ее пальцы скользят по клавишам, наигрывая быструю мелодию, прежде чем повернуться к тебе. — Ну, Т/и, раз тебе так нравится мой голос, почему бы тебе не дать мне сыграть для тебя песню? Считай это моим подарком. — Подойдет все, что угодно, — говоришь ты, нервно сжимая руки под пристальным взглядом, который она бросает на тебя. По какой-то причине ты чувствуешь себя необычно застенчиво рядом с Шинобу, но это также может быть просто смущением из-за того, что тебя поймали. Шинобу хмыкает, приподнимая бровь, глядя на тебя. — О боже, мы стесняемся, не так ли, Т/и? — Н-Нет? Шинобу внезапно наклоняется к тебе ближе, глаза сверкают. Когда она говорит, ее дыхание обдувает твои щеки, ужасно смело с кем-то, кого она только что узнала. — Тогда скажи мне, что тебе нравится, Т/и. Я сыграю все, что ты захочешь. Ты удивленно откидываешься назад. Улыбка Шинобу становится почти дерзкой, когда она откидывается назад, чтобы посмотреть на тебя, пряча смех за ладонью. — Разве ты не милая, — воркует она, другой рукой возвращаясь к пианино и нажимая случайные клавиши в крещендо нот, — тогда я сыграю тебе свою любимую пьесу, если ты не можешь выбрать прямо сейчас. Тебя это устраивает, не так ли, Т/и? Ты киваешь. Ее пальцы на долю секунды зависают над клавишами, прежде чем слегка нажать. Эта песня знакома — это одна из песен, которые Шинобу всегда играет. Ее глаза закрыты, она так хорошо знакома с музыкой, что ей не нужно зрение, чтобы играть на пианино. Шинобу открывает рот и поет. Ангельский. Для этого даже нет другого слова. Она просто ангел. Ее голос — самый красивый из всех, что ты когда-либо слышала, и здесь, слушая его в этой самой комнате, так близко к ней — это почти как откровение. — У тебя действительно красивый голос, — снова говоришь ты ей, когда музыка смолкает. Шинобу не смотрит на тебя. Она уставилась на пианино. — Спасибо, — тихо говорит она, все еще мягко улыбаясь.