Kimetsu no Yaiba Imagines

Сюрприз встречает твои глаза, как только ты входишь в свободную комнату в доме глициний. До твоего приезда внутри царил хаос: приглушенные протесты, буйные споры, страшные крики. Ящик Пандоры раскрылся и так и манит заглянуть в него. Сейчас все тихо. Осторожно открываешь дверь. На тебя устремляются три пары глаз. Там, где обычно такое внимание привело бы тебя в замешательство, сегодня ты ошеломлена, моргая по-совиному на троицу в комнате. Они застигнуты в слишком сатирическом положении, чтобы над ним не посмеяться: Танджиро протягивает руки, словно пытаясь уговорить плачущего Зеницу оставаться на месте. Столп Звука склонился над Зеницу, наряжая его. Помада размазывается от губ Зеницу по щеке. Они замирают, как олени в свете фар. Ты подавляешь смех и отступаешь на дюйм от двери. — Эм, может, мне вернуться в другой раз? Вы все, кажется, довольно… заняты. Зеницу открывает рот, но Узуй опережает его. — Да, да. Ты нам мешаешь. Убирайся, девочка. Мне все еще нужно сделать из этой креветки хотя бы полуприличную девушку. — Удачи, — фыркаешь ты. Зеницу ноет от твоего легкомысленного тона, а его вопли — это молитва о спасении, которую ты тут же игнорируешь. Танджиро улыбается тебе, нахмурив брови, и его пальцы трепещут в волнении. — Ох! Т/И! — восклицает Танджиро, — пожалуйста, подождите! Ты останавливаешься, заглядывая в комнату. Ты не видела его раньше, но Танджиро на самом деле не лучше, чем Зеницу. Щеки арлекина выкрашены в суровый красный цвет, темные волосы заплетены в косички — он похож на шута. Но Танджиро улыбается тебе. — Эм, если вы не против, не могли бы вы поискать для меня Иноске? Он ушел некоторое время назад, и я пошел бы его поискать, но, ну… — он беспомощно пожимает плечами. — Да, — снова прерывает Узуй, — убедись, что этот кабан еще не напортачил. Если два друга хоть как-то свидетельствуют о том, насколько хороши навыки макияжа Узуя, ты сомневаешься, что Иноске смог бы испортить себя, от чего он не стал бы выглядеть еще хуже. Но ты соглашаешься кивком и рукой, отправляясь на поиски пропавшего Истребителя. Вот еще один сюрприз: Иноске тихо сидит за воротами Дома, подняв голову, чтобы посмотреть на небо. Его голова кабана лежит рядом с ним, глаза смотрят в никуда. На фоне природы и роз, выглядывающих из-под заборов поместья, одетый в кимоно с цветочной тематикой и с изящно перекинутыми через плечо волосами, Иноске на самом деле выглядит мило. Это нечестно. Ты подходишь и плюхаешься рядом с ним. Он признает твое присутствие косым взглядом, и больше ничего. Ты не можешь перестать смотреть на него, но довольствуешься тишиной. Люди проходят мимо вас двоих, бросая любопытные взгляды, но ни один из вас не обращает на них внимания. Ветер дует мимо, дует тщательно уложенные волосы Иноске ему в лицо. Порывисто ты протягиваешь руку и заправляешь прядь его волос ему за ухо. Иноске моргает, наконец сосредоточив свое внимание на тебе. Ты лукаво улыбаешься ему. Его щеки накрашены тем же отвратительным румянцем, что и у тех двоих, красный слишком глубокий на фоне его бледной кожи. Ты вытираешь его щеки краями рукавов, пока цвет не станет симпатично розовым и красиво дополнит его цвет лица. Ты хихикаешь. — Ты выглядишь очень мило, Ино. Иноске снова моргает, по-прежнему молчит. Ты наклоняешь к нему голову, встречая его широко раскрытые глаза своим собственным. Почему он не разговаривает? Ты ожидала оскорбления или чего-то язвительного, чего-то в этом роде. Иноске остается немым, и осознание обрушивается на тебя. Узуй, должно быть, сказал ему замолчать. Его голос всегда был слишком резким и глубоким, и это определенно испортило бы его женственное лицо. Ты подавляешь еще один смех и наклоняешься ближе, наблюдая, как его брови хмурятся, когда он пытается отклониться от тебя. — Оуу, — воркуешь ты, — ты такой милый, Иноске! Такой красивый и почти грациозный. Может быть, тебе следует оставаться таким все время. Я даже могу одолжить тебе кимоно и делать макияж каждый день! Брови Иноске опускаются, и он открывает рот, чтобы возразить, но вместо этого останавливается и фыркает. Хихикая, ты наклоняешься еще ближе, пока он не вынужден снова смотреть тебе в глаза. Ты щипаешь его за щеки. Какой миленький пирожочек! Иноске снова пытается отступить от тебя, когда вас прерывает голос. Вздох отвращения, протяжный. — Гребаные геи, клянусь богами Ты замираешь, поворачиваясь к говорящему. Он угрюмый мужчина, хмурый взгляд запечатлелся на его лице, как у статуи, застывшей на века. Он смотрит на вас обоих с отвращением, и воздух, который он выдыхает, слабо пахнет алкоголем и выпивкой. Ты морщишь нос ему в ответ. — Прошу прощения? — говоришь ты, вставая, — что вы сказали? Мужчина смотрит на тебя в ответ. — Я сказал, — говорит он, капая презрением, наклоняясь ближе, пока вонь алкоголя не станет единственным, что ты можешь почувствовать, — Вы, чертовы геи. В мгновение ока он исчез из поля зрения, опустившись на колени перед Иноске, который молча наблюдал за всем. Мужчина поднимает руку и небрежно кладет ее на щеку Иноске. С отвращением Иноске отбивает его руку от щеки. Мужчина непоколебим. — Почему бы мне не показать тебе, как хорошо провести время, а? — он косится на Иноске, — пусть настоящий мужчина позаботится о тебе, и тогда ты сможешь выкинуть из головы это гейское дерьмо, а? Что скажешь? Ты топаешь, готовясь прочесть мужчине лекцию о приличиях и вежливости и, возможно, показать ему, каково это быть трезвым до тех пор, пока он снова не потеряет сознание. какой придурок! Иноске, словно наконец сыт по горло, выпрямляется, встает на колени и кидается головой в живот мужчины. Ты смотришь. — Атака свиней! — объявляет Иноске, стряхивая с себя пыль. Он смотрит на человека, стоящего и бормочущего на земле. Ты не можешь удержаться от смеха, клокочущего в горле от абсолютной глупости этой атаки. Всегда смешит тебя, ты клянешься. — Иноске! — зовешь ты, — Иноске, ты в порядке? Он кажется довольно невредимым, но пьяному домогателю не лучше. Сейчас он лежит на боку, схватившись за живот от боли, но глаза его смотрят на Иноске. — Хм! Ни один слизняк, подобно этому, не осмеливается даже надеяться навредить мне! Я Бог! — с гордостью заявляет Иноске, — Бог гор! Не смейся. Не смейся. Не смейся. — Да, конечно, — соглашаешься ты. — Что? — бормочет мужчина, косясь на Иноске. Теперь, когда он снова заговорил, иллюзия застенчивой девушки развеялась. Иноске еще больше трет лицо, размазывая макияж по кимоно. На его лице нет макияжа, но он по-прежнему выглядит самой красивой девушкой, которую ты когда-либо видела. — Не волнуйтесь. Пусть о вас позаботится настоящий мужчина, — повторяешь ты. Щеки мужчины краснеют. Иноске фыркает. — Даже Моницу лучше, чем эта штука. Я в сто раз лучше мужчина, чем он. Эй, Т/и. Я прав, да? — Верно, верно, — соглашаешься ты от всего сердца, и есть момент, когда Иноске просто молча смотрит на тебя, — Ты лучше. Этот подонок даже не заслуживает называться мужчиной. Иноске сияет от твоей поддержки, и, смеясь, ты гладишь его по голове, — Ах да, Узуй ищет тебя. Он разозлится, что ты стер макияж, — вздыхаешь ты. Иноске морщит бровь, позволяя втянуть себя внутрь после того, как взял голову кабана. Мужчина все еще лежит на земле, стонет и требует, чтобы вы двое ему помогли. Его тут же игнорируют. В конце концов, ты должна найти способ исправить Иноске так, чтобы Узуй не рассердился.