Kimetsu no Yaiba Imagines

Прохладный ветер превращает твои легкие в лед, усиливая острые ощущения от адреналина, прокачивающего по твоим венам и вызывающего покалывание на нервах. Твоя хватка на катане настолько крепка, что каждый сустав выпадает из рук, и ты дрожишь от нервного предвкушения, как лев, жаждущий крови. Такое ощущение, что не изменилось ничего, и одновременно изменилось все. Узуй прыгает с крыши на крышу перед тобой, а его смех подобен перезвону церковного колокола, громкому и эффектному, как будто он хочет объявить миру, что прибыл. Возможно, это так. Все, что он делает, окунается и пропитывается слоем яркости, и вполне логично, что его смех также будет таким эффектным. — Узуй-сама! — кричишь ты, щурясь от ветра, но потом останавливаешься. Мольба к нему помедленнее была уже сформирована, на кончике твоего языка, готовая попросить его снова приспособиться к тебе — но это неуместно, не так ли? Уже нет. Ты теперь тоже Столп. Тебе должно быть лучше. Узуй едва взглянул на тебя, прежде чем прыгнуть на другую крышу. Его ноги легкие, и, несмотря на массивный рост, единственные звуки, которые он издает, — это его смех и шуршание ветра на его одежде. Моргнешь — его нет. Он взрывается блеском и пылью и ослепляет всех кричащими движениями. След дыма взрывается и превращает его окрестности в туман, и вдалеке ты слышишь звук боя в этой серой области. Ты останавливаешься на мгновение, ошеломленные, прежде чем кто-то за твоей спиной заставляет тебя слепо взмахнуть клинком в воздухе. Твои глаза сужаются. Демон. Он долговязый, легко растворяющийся в толпе, если бы не красные глаза, которые слишком светятся, чтобы быть человеческими. Число три вырезано на одной из его радужных оболочек; напрягшись, готовишь клинок для атаки, а он смеется и плюет тебе в лицо. — Ты выглядишь слабой, — растягивает он, — вы, убийцы демонов, всегда даете мне бесплатную еду. Я должен поблагодарить вас за это! Он едва закончил свою фразу, как бросился к тебе. Второе дыхание; ты уклоняешься слишком поздно, и острый укол пронзает щеку и шею. Ты вздрагиваешь. Демон слизывает твою кровь с рук, усмехается. Твоя хватка на катане ослабевает. Так скоро — бой только начался, а ты уже ранена. А если дольше? Ты проиграешь, определенно проиграешь, это окончательный итог этой борьбы. Ты никогда раньше не сталкивалась с Демонами Лун. Ты проиграешь… Нет. Ты не можешь проиграть. Ты теперь Столп. Ты не можешь проиграть. Узуй так жестоко обучал тебя этому, и ты скорее умрешь, чем опозоришь его за то, что он вырастил жалкого ученика. Нет. Ты лучше этого, ты будешь лучше этого. В конце концов, это всего лишь Низшая Луна. Ты выиграешь. Ради Узуя, если не ради себя или людей, которых нужно спасти. Его бровь приподнимается, и эта злобная ухмылка сияет ярче, пока его кожа не становится ненормально широкой. — Оу? Ты сопротивляешься? Должен сказать, мне больше нравится, когда моя жертва сопротивляется…

«Дыхание удачи: четвертая форма»

Его глаза расширяются.

«Золотое колесо фортуны».

Ты ныряешь глубоко. Он бросает на тебя благодарный удивленный взгляд, прежде чем твой меч рубит, окрашивая крышу острым жалом крови. Демон выругался, но ты пока не сдаешься.

«Дыхание удачи: первая форма»

«неудачное вращение»

Ты вращаешься на пятках, разрезая воздух, кожу и мышцы крест-накрест. Он спотыкается, и ты едва успеваешь отпрыгнуть, прежде чем его искусство кровавого демона пульсирует и щелкает когтем в том месте, где ты только что была. Ты глубоко дышишь. Демон больше не ухмыляется.

«Дыхание удачи: шестая форма»

Он также готовит свое искусство кровавого демона. В темном небе смутно видно, в когтях и зубах, в форме туманной змеи. Ты чувствуешь кровь на языке.

«спасибо госпоже удаче!»

В мгновение ока голова демона падает на землю. Ты в шоке смотришь, как выражение его лица искажается от к гнева и, наконец, исчезает в пыли. Ты дрожишь. Ты сделала это. Ты сделала это. Ты сделала это. Ты убила Демона Луны. Рука хлопает тебя по плечу. Ты подпрыгиваешь и поднимаешь глаза, резко отрываясь от своих мыслей. Щека у него в крови, мундир местами порван — бриллиант из повязки пропал, но рубиновые глаза все равно морщатся по бокам в распустившейся улыбке. Так или иначе, одного этого достаточно, чтобы погасить огонь борьбы в твоей груди. Ты чувствуешь тепло. Узуй — суровый мастер. Он тренировал тебя после твоего предела и за его пределами, и призывал побеждать смерть подмигиванием и похлопыванием по голове. Он идет путем гениальности и возлагает на тебя надежду сделать то же самое, и хотя он никогда не заставлял тебя быть совершенной, его ожидания, тем не менее, были достаточно высоки, чтобы твои колени подогнулись от безнадежности. Но сегодня его улыбка мягкая. Он ерошит твои волосы и притягивает тебя ближе к себе, обвивая рукой твою шею, и твое сердце радостно гудит от этого действия. Он такой высокий, так затмевает твою фигуру. — Хорошая работа на первом задании, Столп, — говорит он. Ты стыдливо смотришь вниз. Это ошеломляет, думаешь ты. Это такая мелочь, когда тебя хвалят — тебя хвалили раньше за твою доблесть, за твои навыки, за то, что ты достигла поста Столпа… но исходящие похвалы от самого твоего мастера, это похоже на что-то другое. — Но вначале я запнулась, — говоришь ты, неглубоко смеясь в качестве предлога, чтобы не смотреть ему в глаза. Стыд твоих сомнений обрушивается, как приливная волна, но прежде чем ты успеваешь погрязнуть в ней, он снова возвращает тебя к реальности. — Все боятся, — размышляет он. Он не смотрит на тебя и создается впечатление, что он говорит не о тебе, а о людях вообще, — важно то, что ты не позволила этому помешать закончить свою работу. Ты смотришь на него. Он оглядывается и улыбается, ловя тебя на сгибе руки, в то время как его другая рука бьет костяшками пальцев по твоей голове. Ты ворчишь, хотя на самом деле это не так уж и больно. — Так что перестань уже ныть, — фыркает он и выпрямляется, — я не воспитывал простого человека, а нытье — это для простых людей. понятно? — Понятно! — его гордость за тебя непреодолима и заразительна. Ты выпрямляешь спину и моргаешь слезами счастья, — но это все из-за вас, Узуй-сама. Я бы не была там, где я сейчас, если бы вас не было рядом. Так что большое спасибо. Он просто качает головой. Пряди волос падают с его испорченного головного убора, и он в раздражении откидывает их. — Это все на тебе, дитя, — усмехается он и ведет тебя по улице. Солнце встает, а какуши уже здесь, начинают убирать беспорядок, который вызвала ваша битва. Узуй приветствует их кивком головы, но не задерживается достаточно долго, чтобы позволить им оценить его состояние. С его рукой, все еще обнимающей тебя за плечи, ты тоже вынуждена идти с ним. — Пойдем в ближайшую изакая отпразднуем! — взволнованно говорит он, — что? Что ты говоришь? Блестящее завершение блестящей ночи! Ты смеешься. Ты устала, и твои кости устали, но энергия Узуя, как обычно, заразительна, и ты соглашаешься на его приглашение, хотя твои глаза вот-вот закроются. Окончательно равняется; он прав, это повод для радости. — Пока вы угощаете, Узуй.