Kimetsu no Yaiba Imagines

Осадки висят в воздухе, как колокольчики, качающиеся на ветру. Они катят хрупкий, тяжелый, грозный дождь с молнией, ударяющей в землю яркими белыми искрами. Гию идет рядом с тобой, волоча шаги, сгорбившись. Он потерялся в своем собственном мире, не обращая внимания на твои долгие взгляды и касание ваших рук. Его рука теплая. Ты бы хотела держать их, если бы он позволил. — Гию? Темные глаза встречаются с твоими. — С тобой все в порядке? Гию только хмыкает и снова смотрит вперед. Ты не можешь не волноваться, когда он ведет себя так: такой замкнутый, мрачный и недосягаемый. По прихоти ты протягиваешь руку и переплетаешь свою руку с его, чем зарабатываешь удивленный взгляд с его стороны. Ты совсем не говоришь. Он держит тебя за руку свободной хваткой. Беззвучно тикает секунда, а потом идет дождь, и будто небеса вздыхают, вдали гремит гром. Ты вздрагиваешь и вскрикиваешь, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на небо. Хаори блокирует обзор, оно сшито из половин, чтобы соединить несоответствующие друг другу рисунки. — Гию? Он смотрит в сторону. — Прости. Однако дождь просачивается сквозь его хаори. Вода стекает по прядям его волос, прилипает ко лбу, танцует на ресницах, пока он с сожалением смотрит на тебя. Холодные капли сползают по спине. — Все в порядке, — смеешься ты. И держишь его вытянутые руки и тянешь их вниз, но он не двигается с места, — это просто дождь. Время от времени весело гулять под дождем, не так ли? Его хмурый взгляд становится глубже. — Ты заболеешь. — Ты тоже, — возражаешь ты, — давай позаботимся друг о друге, когда это произойдет? Гию снова некоторое время молчит. — Прости. Его хаори в этот момент бесполезно, но тем не менее он держит его над твоей головой. Пытается утащить тебя в убежище; упрямая, ты скрещиваешь руки на груди и выпячиваешь губу. — Т/и… — Расскажи мне, что тебя беспокоит, Гию, — говоришь ты. Твоя униформа защищает от дождя, но некоторым каплям все же удается проникнуть внутрь, украв тепло твоей кожи, пока ты не начнешь дрожать, — пожалуйста? — Ничего, — настаивает он, отказываясь от своего «зонта» и набрасывая его на плечи, — ты заболеешь. — Это из-за миссии? Земля высасывает все звуки, монохромные облака высасывают из окружающего все живое. Выражение удивления; моргание, слова застряли у него в горле — Гию снова отводит взгляд. Он любит отводить взгляд, всегда прячась. — Эй, не то чтобы я сильно пострадала, — ты пытаешься его утешить, — это вовсе не твоя вина. Ты действительно спас меня, на самом деле. Лекарство Шинобу творит чудеса. Ты едва почувствовала малейшую боль при ходьбе, едва вспомнила о ране на ноге. Но сейчас Гию смотрит на нее, сцепив руки, и ты снова с болью ощущаешь, как холодная сталь пронзает кожу и мускулы. — Это совсем не твоя вина, Гию, — повторяешь ты. Он тебе не верит: ты видишь это в его затуманенных глазах. Вздохнув, ты приближаешься к нему, обвивая руками его талию. Он напрягается под твоим прикосновением, его руки лежат на твоих плечах, словно пытаясь оттолкнуть. Однако ты упорствуешь и обнимаешь его крепче, пока Гию не сдается и не отвечает на твои объятия. Он теплый. — Я в порядке, Гию, — шепчешь ты ему в одежду, — ты не потеряешь меня. Я обещала тебе, верно? Больше, чем друзья, едва ли любовники, расцветающие в своего рода период ухаживания, когда дразнилка того, что могло бы быть, уклоняется от каждых нежных прикосновений, которыми вы обмениваетесь. Ты вдыхаешь; запах железа и крови остается рядом. Гию говорит, и слова звучат натянуто. — Ты тоже умрешь, если будешь рядом со мной. Ты отстраняешься, чтобы посмотреть на него в замешательстве. Взгляд Гию устремлен в сторону, в даль, к горизонту. Ты не можешь следить за его мыслями, поэтому соглашаешься смотреть на него, пока он не заметит и не оглянется. Он не оглядывается. Нет. — Все умирают, когда находятся слишком близко. — Но ты защитил меня, — говоришь ты. Гию слышит, но не слушает, вековая усталость от одних и тех же пустых удобств шепчет на ветру. Он смотрит на тебя с любопытством. — Ты защитил меня, Гию, — повторяешь ты прежде, чем он успевает возразить. Ты кладешь руку на его щеку, и она теплая, несмотря на холодный ветер и дождь, — ты не дашь мне умереть. Я тоже не позволю себе умереть. Я слишком люблю тебя, чтобы оставить. Он замолкает. Глаза ищут твои, широкие, озадаченные и такие отчаянно одинокие. Ты улыбаешься ему. — Я люблю тебя, Гию. Гию нужно некоторое время, чтобы вникнуть в твои слова, хотя они давно должны были прозвучать. Ты так долго играла с этими тремя словами, что сказать ему, что любишь его, кажется теперь таким неизбежным, как судьба, как сама судьба. — Т/и, ты не понимаешь… Ты встаешь на цыпочки, наклоняешь его голову вниз и встречаешься с его губами для поцелуя. Момент: глаза Гию расширяются, его сердце находится под твоими пальцами там, где они покоятся на его груди. Он затаил дыхание, когда ты пробуешь его на вкус, и, наконец, где-то там, вместе с фейерверками, бабочками и искрами, но все, что есть в этот момент, это ты и Гию, и дождь, который льет вечно. Ты отстраняешься после секунды, которая тянется до вечности. Щеки Гию покраснели, и его руки поднимаются, чтобы коснуться его губ через несколько мгновений после того, как вы расстались. Его глаза ищут твой ответ на вопрос, который он не озвучивает. — Ты не потеряешь меня, Гию, — клянешься ты. Его сердце трепещет в груди, совпадая с твоим громоподобным пульсом. Твои губы покалывает. Лицо Гию сморщивается, но ты едва видишь это, прежде чем он заключает тебя в свои объятия и зарывается головой в твой воздух, вдыхая тебя, удерживая тебя рядом. Ты кладешь голову ему на плечо и закрываешь глаза. Запах крови остается, но дождь смоет его достаточно скоро.