Kimetsu no Yaiba Imagines

На том месте, где прошлой ночью Гию повесил хаори, теперь пусто. Он стоит там, ошеломленный некоторое время, прежде чем его разум возвращается, и он выпрямляется. Его хаори. Пропало. Воспоминания захлестывают его взгляд, призраки и ужас — потеря хаори, помимо всего прочего. Это похоже на предательство. Как будто он намеренно отворачивается от людей, которые так много для него значили. Это не… это совсем не так, но грудь Гию в любом случае сжимается в панике. Он не дает себе времени перевести дух. И почти переворачивает весь дом в своем отчаянии, чтобы вернуться под безопасные пределы своего ужасного страдания и ненависти к себе. Это символ его печали, горючее, которое заставляет его каждое утро открывать глаза, хотя бы для того, чтобы еще раз пострадать, как он и должен, потому что всегда упускает из виду то, что имеет значение. Он распахивает дверь вашей общей комнаты с нехарактерной резкостью. Его сердце колотится. Его хаори, его хаори, его хаори. Он уже стоит на коленях и мысленно умоляет Сабито и Цутако о прощении, на грани слез и истерики. — Т/и, ты не видела мо… Его голос обрывается. Сердце подпрыгивает в горле. — Ох. Он ошеломлен, теряет дар речи, когда ты поворачиваешься к нему лицом. Широко раскрытые глаза и яркий румянец, как будто тебя поймали с поличным. Ты скрещиваешь руки на груди, притягивая его хаори ближе к себе, и запинаешься, пытаясь найти оправдания. Его первый порыв — сорвать с тебя ткань, утащить тебя от тьмы и нищеты, которые несет с собой хаори — ты слишком драгоценна и чиста, чтобы быть запятнанной его горем и неудачами. Ты не должна нести это на своих плечах. Это наказание Гию, святое и справедливое возмездие за его слабость. Но тут рукав спадает с твоего плеча, и Гию поражает, какой маленькой ты выглядишь в его хаори. Оно слишком велико для тебя; ты едва можешь дотянуться до концов рукавов, а край ниспадает на середину бедер, как платье. Ты выглядишь такой… уязвимой. Как кто-то, кого он должен… мог бы защитить, и твои глаза такие одухотворенные, когда ты поднимаешь их, чтобы посмотреть на него. Ты все еще что-то говоришь. Гию не слышит. Ему требуется некоторое время, чтобы унять дрожь в руках и отпустить дверь. «Спокойный, как океан», говорит он себе, но слишком трудно быть спокойным, когда ты стоишь посреди комнаты, окутанная его цветами, горем и привязанностью. Таким образом, думает Гию, что ты его… его любишь, лелеешь, хранишь в безопасности до последнего вздоха. Хаори Гию — бремя на его плечах, тяжелое напоминание, но для тебя это символ безопасности и дома. Тяжесть в душе исчезает. Он не помнит, как шел, не помнит, как двигался и брал тебя на руки. В любом случае, следующее, что он помнит, твои руки обвивают его талию, крепко сжимая форму, когда он прижимает тебя к себе. Сердце колотится в груди. — Извини, — пискнешь ты, — я просто, эм, хотела попробовать? Прости, я даже не спросила разрешения! Гию прячет лицо в твоих волосах и вдыхает аромат весны и свежих цветов. Он бы заплакал прямо сейчас. Он чувствует себя достаточно безопасно, чтобы плакать, дать волю, быть уязвимым. В мире нет другого места, где он мог бы чувствовать себя в такой же безопасности, как сейчас. — Забирай это, — умудряется сказать он, сквозь переполняющие горло эмоции. Ты замолкаешь, ожидая, а Гию только крепче прижимает тебя к себе, — во всяком случае, на тебе выглядит лучше. Ты отступаешь. — Но Гию… Он прикасается пальцем к твоим губам. — Пожалуйста? Пожалуйста, потому что ноша, которую он несет, так тяжела, и он несет ее так долго, он устает, всегда, кроме тех времен, когда он с тобой и чувствует себя легче воздуха; свободным. Ты поднимаешь руку, чтобы взять его, и Гию никогда не ценил то, как хорошо ваши руки соприкасаются больше, чем сейчас, в этот момент. Ему не нужны слова. Уже нет. Не тогда, когда ты смотришь на него так нежно, ласково и так мягко. Ты улыбаешься и сжимаешь его руки, и Гию знает, что его поняли. — Мм, — мычишь ты и прикасаешься легким поцелуем к его костяшкам пальцев, прижимаешься к нему щекой. Этот момент такой нежный. Гию прошел бы через ад и вернулся обратно, чтобы сохранить этот момент навсегда, — если ты так говоришь. Но сегодня ты будешь без хаори… Гию качает головой, но это не мешает тебе волноваться. Ты кусаешь губу, прежде чем тебя осенит идея, и хихикаешь. Это самая сладкая песня, которую он когда-либо слышал. — Давай сегодня поменяем хаори, Гию, — ты подмигиваешь, — я куплю тебе розово-цветочное хаори, которое ты наденешь на сегодняшнюю встречу. Гию моргает и пожимает плечами. Ты расхохоталась. В твоем глазу мелькает озорная искорка, которую Гию не может понять, но он все равно считает, что все это бессмысленно, когда ты снова обнимаешь его. Ты прислоняешь ухо к его груди и вздыхаешь, все еще посмеиваясь. Гию жадно обнимает тебя в ответ. — Эй, Гию, — говоришь ты, успокоившись, — спасибо. Он вопросительно мычит, лениво расчесывая твои волосы. Он чувствует, как ты таешь от его прикосновений, и сердце трепещет, когда он видит, как сильно ты ему доверяешь. — За то, что доверил мне это, — говоришь ты, — я знаю, что это много значит для тебя. И я сожалею, что просто взяла это, не сказав тебе раньше. На этот раз Гию отстраняется, чтобы посмотреть тебе в глаза. — Все в порядке, — говорит он. И тебе спасибо. Его рука скользит к воротнику хаори, мозолистые пальцы проводят по изношенной узорчатой ​​ткани. Он наклоняется, чтобы поцеловать тебя в висок, и не может сдержать улыбку, когда ты отвечаешь ему поцелуем в щеку.