Kimetsu no Yaiba Imagines

Муичиро ужасно надеется, что это сон, и ему только мерещится твоя сгорбленная фигура, склонившаяся над тренировочными манекенами на заднем дворе его поместья. Едва взошло солнце, в руках деревянная шпага, за спиной форма; он надеется, что это сон. Ты делаешь вдох и наносишь удар. Муичиро оказывается рядом с тобой в одно мгновение, протягивая руку, чтобы поймать твой клинок и удержать тебя, прежде чем ты успеешь пораниться. Движения знакомы, глубоко въелись в кости в результате изнурительных тренировок, но твои конечности вялые и усталые, что делает все неэффективным, а в худшем случае даже вредным для тебя. — Ты тренируешься? Это вообще тренировка? — спросил он. Широко распахнутые глаза встречаются с его взглядом, и Муичиро хмурится, глядя на усталый блеск твоей кожи, — все твои формы неправильные, и ты явно устала. Вернись внутрь и отдохни. — Муи… — говоришь ты. Затаив дыхание, твоя рука упирается в грудь, и ты вздрагиваешь, когда глубоко вдыхаешь, — доброе утро. И мне очень жаль. Я сделаю лучше. — Нет, не сделаешь — говорит он. Ты дергаешь свой меч, но Муичиро крепче сжимает деревянное лезвие, — вернись внутрь и отдохни. — Но я в порядке. — Это не так. — Это так. — Такими темпами ты просто убьешь себя от истощения, — отмечает он, — тебе нужно пойти и отдохнуть. — Но я действительно в порядке, — настаиваешь ты, и Муичиро задается вопросом, каким дураком ты его считаешь, если думаешь, что он попадется на эту вопиющую ложь, — пожалуйста. Мне нужно стать сильнее. Сегодня я не могу пропустить тренировку. Нахмурив брови, пробуждая подозрения на раздражение, Муичиро фыркает. Обычно он восхищался бы твоим драйвом, но сегодня он просто сводит его с ума. — Ты упрямишься. Прекрати это. — Если ты можешь это сделать, то почему я не могу? — ты возражаешь, поджимая губы, — отпусти, Муи. — Ты даже не можешь вырвать у меня свой меч, — подчеркивая свою точку зрения, Муичиро оставляет только два пальца, чтобы держать лезвие. Трясущиеся руки все еще не могут даже собрать силы, необходимые, чтобы вырвать ее из его хватки. Ты задыхаешься. Разочарованная и побежденная, ты вскрикиваешь, когда слезы наворачиваются на глаза. — Просто позвольте мне больше тренироваться, — настаиваешь ты, — я в порядке. Я все еще могу тренироваться. — Нет, — это просто глупо. Буквально прошлой ночью ты сгорала от болезни. Теперь ты настаиваешь, что ты в порядке? Просто вернись и отдохни уже. — Муичиро. Пожалуйста, — ты расстраиваешься. Твои слезы переполняются, и они угрожают пролиться мимо глаз, — просто позволь мне сделать это, пожалуйста. Он не отпускает твой меч. Бледные глаза встречаются с твоими, и в воздухе висит тишина, когда ты пытаешься убедить его взглядом. Это, конечно, не сработает, потому что Муичиро лучше знает как не поддаться тебе, когда ты дрожишь, как потерянный лист на ветру, и когда твое лицо краснеет от малейшего усилия. Просто глупо позволять тебе тренироваться, а Муичиро не глуп. — Сегодня ты еще слабее, чем обычно, — пытается объяснить он, — тренироваться бесполезно. Разбитое сердце выглядит изысканно и болезненно, когда твои глаза расширяются и слезы наконец капают. Сначала ты отводишь взгляд и Муичиро не знает, радоваться ему или грустить. Ты долго молчишь. Он не посмеет нарушить тишину. — Я просто хочу быть сильной, как ты, — наконец говоришь ты, — почему я не могу сделать даже этого? Я просто хочу быть в состоянии защитить тебя тоже. Муичиро смягчается, чувствуя себя виноватым при виде твоих слез. Он берет твой тренировочный меч из твоих дрожащих рук и подходит ближе, обхватив руками твои раскрасневшиеся щеки. Так тепло — слишком тепло. Он смотрит на тебя, какое-то время загипнотизированный брызгами радуги, застрявшими в твоих слезах, прежде чем вытереть их большими пальцами. — Я знаю, — говорит он с тяжестью в груди, — я знаю. Хрупкое стекло: ты трескаешься и разбиваешься перед ним, руки слабо сжимаешь в кулаки, пока отводишь взгляд от него в землю. Муичиро тихо наблюдает, и его сердце трепещет, как сломанная певчая птица, когда ты так… вздыхаешь… грустно и устало. Он чувствует себя таким беспомощным. Он просто хочет поцеловать твои слезы, обнять тебя и защитить… что угодно, лишь бы в конце концов он снова был уверен в твоей улыбке. Муичиро притягивает тебя к себе, успокаивающе кладя твою голову ему на шею. Почему-то ты чувствуешь себя такой маленькой здесь, в его объятиях, вот так. Ты дрожишь и плачешь, и твои руки вцепляются сзади в его одежду, как будто он твой спасательный круг, и ты тонешь, и Муичиро ненавидит, что ничего не может сделать. Ничего, кроме как держать тебя крепче и желать, чтобы он мог сделать для тебя больше. — Мне жаль. Ты так много работала, — наконец говорит он. Он поднимает руку, чтобы убрать твои волосы с твоего лица, надеясь, что это повторяющееся действие успокоит тебя, как успокаивает его. Он качается из стороны в сторону, пародия на танец, под несуществую песню, которая переплетается с ветром и биением ваших сердец, — но на сегодня достаточно, хорошо? Позволь мне позаботиться о тебе, пожалуйста. Пожалуйста, потому что это все, что он может сделать. Ты плачешь сильнее, плечи трясутся от силы твоих рыданий, но ты все еще выдаешь слабое «хорошо», приглушенное его одеждой и твоим заикающимся дыханием. Ты отстраняешься и прячешься от его пытливого взгляда, чтобы резко вытереть щеки. Муичиро прикасается к твоему запястью, чтобы остановить тебя, и вместо этого целует твои слезы со всей нежностью порхающих крыльев бабочки. Он спокоен, он мягок, он нежен: все, что тебе нужно и все, что ты заслуживаешь от него прямо сейчас.