Kimetsu no Yaiba Imagines

Муичиро смутно помнит сон — нет, правда, скорее привычка, чем сон. Инстинкт? Он останавливает все, что делал наугад в течение дня, и поворачивается в твою сторону, словно ожидая чего-то: поглаживания по голове, объятий, присутствия рядом с ним. Однако ничего нет. Он думает, что знает, что вызвало это чувство. Это ты. Наверное. Может быть. Его нутро подсказывает ему, что это ты. Ты знакома с его именем: он редко произносит его, и тем не менее, если его произнес кто-то другой, Муичиро точно знает, что это его имя. И с тобой… тебя нет рядом с ним, но каждый раз, когда тебя видит, он уверен, что ты должна быть рядом с ним. Но ты всегда убегаешь прежде, чем он успевает с тобой поговорить. Сегодня ему удается поймать тебя, прежде чем ты сможешь уйти, блокируя побег и заставляя противостоять ему. Он не знает, почему или зачем, только то, что он должен, потому что что-то кажется ему неправильным — чего-то не хватает, и это относится к тебе. — Ты… — начинает он, ломая голову, чтобы вспомнить твое имя. Он уверен, что знает тебя, — ты… — Т/и, — услужливо подсказываешь ты, обхватываешь руками талию и неловко ерзаешь, а Муичиро только рассеянно кивает, когда его глаза прикованы к тому, как ты обнимаешь себя. Он помнит тепло вокруг себя: приятный сюрприз, напоминающий яркий летний день, проведенный дома. — Верно, — говорит он, — ты меня избегаешь? Ты подпрыгиваешь, морщась, и Муичиро оттачивает твою реакцию больше, чем легкий кивок головы в ответ. Ты отворачиваешься, сгорбившись, и Муичиро склоняет голову набок. — Почему? — спрашивает он, радуясь, что на этот раз его инстинкты оказались верными, и это чувство неправоты исходит от тебя и твоего отсутствия рядом с ним. Он не может по-настоящему вспомнить, что ты была рядом с ним; его воспоминания в лучшем случае туманны и мечтательны, и все же он помнит успокаивающую ауру, которая может исходить только от тебя. — Ах. Я, эм… я думала, вы злитесь на меня за то, что я слишком раздражаю. Простите, — говоришь ты, краснея, когда твой взгляд останавливается на всем — на всем, кроме него. Он пытается найти твой взгляд, но ты отказываешься, и Муичиро чувствует при этом намек на раздражение, хотя и не понимает почему. Он хмурится. — Я… злюсь? Твои глаза устремляются навстречу. Наконец-то. Муичиро почему-то чувствует себя самодовольным: его грудь приятно согревается. — П-подождите, вы злитесь? — Я злюсь? — смущенно повторяет он. Но чего тут злиться? Самоанализ подпитывает неуверенность, покрывающую его кожу, и поэтому он отключает этот ход мыслей, прежде чем снова потеряется. Он моргает, и ты низко склоняешься перед ним. — Простите, что беспокою вас, Токито-сама! Я действительно не думала о том, что я побеспокоила вас! Прошу прощения от всего сердца! — взвизгиваешь ты, и с твоими словами что-то не так, но Муичиро до сих пор, к своему разочарованию, не может понять, что именно его беспокоит. — Но… что ты сделала? — он спросил. У него есть намерения оставить тебя в покое и уйти; в конце концов, он зря тратит время, слоняясь здесь, когда мог бы тренироваться. И все же его ноги приросли к земле, а его сердце протестует при мысли о том, чтобы покинуть тебя. Ты нерешительно смотришь на него. Муичиро решает, что ему действительно нравится, когда ты смотришь на него и только на него. — Эм, обняла… вас? Твое лицо покраснело до нездорового красного цвета. Муичиро делает шаг вперед и упирается рукой в ​​колено, чтобы быть на уровне твоих глаз. С твоих поджатых губ срывается приглушенный звук удивления, а глаза расширяются. — Обняла меня? — спрашивает он, кладя руку тебе на лоб. Он хмурится, — ты и правда горячая. — Я в порядке, — пискнула ты, — я в порядке! Муичиро какое-то время задумчиво смотрит на тебя, по-прежнему держа руку у тебя на лбу. Твои глаза зажмурены, и дыхание сбивается, когда он позволяет своей руке опуститься на твою щеку и шею, и Муичиро не думает, что когда-либо он был чем-то так увлечен, как сейчас. Он надеется, что не забудет сегодняшний день, хотя это всего лишь детская мечта. Смутно всплывает воспоминание: мягкий хлопок на спине, холодный воздух на горячей коже, слабость. Кто-то целует его в лоб, прежде чем заменить его мокрой тряпкой, и Муичиро вспоминает чувство облегчения и комфорта. Хм. По прихоти он наклоняется вперед и целует тебя в лоб. Твои глаза в шоке распахиваются, когда ты смотришь на Муичиро широко открытыми глазами. Дрожащая рука поднимается, чтобы придержать то место, которое он поцеловал, словно чтобы дольше задержать отпечаток воспоминаний на твоей коже. — Т-Токито-сама? — спрашиваешь ты. Муичиро думает, что твое лицо покраснело еще больше, но возможно ли это? Твоя лихорадка усилилась? Ой. Верно. — Не называй меня так, — говорит он, — мне это не нравится. — Хм? — спрашиваешь ты, ошеломленно и быстро моргая, — ой. Эм… М-Муичиро-кун? Это тоже звучит неправильно, но Муичиро решает не обращать на это внимания. — Тебе следует отправиться к Кочо, — говорит он, выпрямляясь. Он держит руку, чтобы помочь тебе подняться, и ты нерешительно берешь ее. Твоя рука теплая, и Муичиро это утешило бы, если бы это не означало, что у тебя лихорадка Он кивает, когда ты убегаешь, наблюдая, как твоя спина тихонько отступает от него. Ах. Он кое-что забыл. Он зовет тебя по имени, и его сердце снова подпрыгивает, когда ты поворачиваешься, чтобы посмотреть на него. — Ты всегда можешь меня обнять, — говорит он, — я не думаю, что буду злиться. Он получает огромное удовольствие, наблюдая, как ты беспомощно возишься, открывая рот, пытаясь схватить слова из воздуха. Твои руки поднимаются, чтобы обхватить щеки, затем спрятать лицо, прежде чем, наконец, остановиться на губах. Муичиро думает, что сейчас ему действительно следует беспокоиться о твоем здоровье, а не восхищаться тем, как мило ты выглядишь, но затем ты выдыхаешь и возвращаешься к нему. Он склоняет голову набок в замешательстве. Твои руки поднимаются, чтобы прижать его к твоей груди. Глаза Муичиро расширяются, когда его голова упирается в то место, где твое сердце бьется о кожу. Ты очень уютная и теплая, и он поднимает руку, чтобы обнять тебя в ответ, но ты уходишь прежде, чем он успевает это сделать. — Пожалуйста, прости меня за это, Муи-чан! — кричишь ты в ответ, убегая вдаль. Муи-чан. Звучит лучше, чем Токито-сама, думает он, поднимая руку туда, где его сердце, кажется, готово выскочить из груди. Муичиро думает, что у него тоже может быть лихорадка.