Kimetsu no Yaiba Imagines

— Ты тоже заболеешь, если будешь продолжать это делать. Хинацуру не спускает глаз с тазика с водой перед ней, осторожно выжимая всю лишнюю воду из тряпки в руках. Сума плачет еще больше и сильнее сжимает шею Тенгена. — Но… но мой Тенген болен! Болен! Он страдает, Хина! Мы должны что-то сделать! Тенген стонет и поворачивается к ней, сжимая ее в своих объятиях. Любящий способ заткнуть кого-то. Сума пищит, но ее голос приглушен. Макио фыркает. — Макио! Перестань быть такой злой со мной! Хинацуру вздыхает. Похоже, прижимания руками Тенгена не остановят нытье Сумы. Хинацуру встает и идет к футону, на котором они лежат. Она хлопает Тенгена по плечу. — Мой Тенген? Пришло время заменить тряпку на вашем лбу. Он мычит и снова поворачивается в постели. Сума комично следует за его телом, когда он двигается, все еще крепко цепляясь за его шею. Тенген приоткрывает один красный глаз и смотрит на Хинацуру оценивающим взглядом. Хинацуру пытается не ёрзать. Даже больной и раскрасневшийся по какой-то безбожной причине ее муж все еще выглядит горячим. Это нечестно. Подарок, да, но тем не менее несправедливый. Удивительно, но Тенген молча соглашается и закрывает глаза. Хина какое-то время колеблется, прежде чем наклониться и заменить ткань новой. Прежде чем отойти от кровати, она целует Тенгена в щеку. Он вздыхает и улыбается, но его глаза остаются закрытыми. Хинацуру волнуется. Он настолько болен, что ведет себя так, будто он не в своей тарелке? Что случилось? Может, им стоит сейчас обратиться к врачу? Макио переворачивает страницу в книге, которую читала. Не поднимая глаз, она говорит: — Хина, ты снова слишком много думаешь. Ах. Правда? Хинацуру бросает на нее осуждающий взгляд, но Макио не поднимает глаз. — Это просто грипп. Мой Тенген скоро снова станет таким же ярким, как всегда. Не беспокойся слишком сильно. — Прости, — говорит Хинацуру. Она опускает использованную тряпку в воду и позволяет ей плавать, — ты права, Макио. Сума снова плачет. — Но… но что, если он не поправится? Что, если мой Тенген… — Заткнись, Сума. Господи. Это всего лишь грипп. Никто не умирает от гребаного гриппа, — Макио всегда нетерпелива и резка, — и потише, ладно, — добавляет она, — мой Тенген пытается уснуть. Тенген не отвечает. Он упирается рукой в ​​глаза и делает вид, что уже спит. Сума фыркает и тыкается носом в его шею. — Злюка Макио. Злюка! Хинацуру вздыхает и снова подходит к парочке на кровати. Она бросает на Макио взгляд, на который та фыркает. — Какой бы грубой она ни была, Макио права. Мы должны дать моему Тенгену отдохнуть. Она отправляется распутывать руки Сумы на шее Тенгена. Однако девушка крепче сжимает его. Она смотрит на Хинацуру широко раскрытыми глазами. — Хина, — протягивает она, — что, если с ним случится что-нибудь плохое, если мы выпустим его из поля зрения? Что, если… что, если… — А если ничего, — прерывает Макио. В мгновение ока она оказывается рядом с Хинацуру, успокаивающе сжимая пальцы, — ничего не случится, Сума. Господи. Я жената на кучке беспокойных людей. Тенген расхохотался. Он смотрит на Макио из-под руки. — Ты и меня тоже называешь беспокойным, Макио? Сума оживляется от его голоса и снова плачет. — Мой Тенген! Хинацуру усмехается. Макио качает головой, ухмыляясь. — Честно говоря, да. Но вы самый яркий беспокойный человек на свете, — добавляет она, подумав. Хинацуру высвобождает свою руку из рук Макио и поворачивается к Суме, дергая девушку за плечи. — Я согласна с Макио. При всем уважении, — она подавляет смех, — сейчас, Сума. Не задыхайтесь, мой Тенген, иначе у нас действительно будут проблемы. Тенген дуется. — Меня убивают мои собственные жены! Как жестоко и бессердечно! Хинацуру наконец удается забрать плачущую девушку от Тенгена. Сума плачет ей в ухо, и она вздрагивает. — Не слушайте их, мой Тенген! Вы самый удивительный и яркий мужчина на свете! Макио просто вредина и влияет на Хину! — она снова плачет в плечо Хинацуру, — не попади на темную сторону, Хинацуру-тян! Хинацуру делает что-то среднее между вздохом и смехом и гладит Суму по волосам. — Эй, эй. Тихо. — Вот моя девочка, Сума! — сияет Тенген, — не бросает меня, когда я нуждаюсь в ней. Вы обе должны быть такими, как она. Макио и Хинацуру переглядываются. — Нет, спасибо, — отрицает Макио, его голос наполнен недоверчивым смехом. Она проскальзывает мимо двух жен, чтобы чмокнуть Тенгена в лоб, — сейчас мы заберем Суму. Постарайтесь воспользоваться тишиной и отдыхом, мой Тенген. Он мычит и снова закрывает глаза. — Люблю вас всех, — бормочет он. Хинацуру становится тепло. Всегда. Даже по прошествии многих лет общение с близкими всегда вызывает у нее головокружение. — Мы тоже любим вас, мой Тенген, — говорит она. Макио кивает и дергает ее за руку, чтобы вывести из комнаты, Сума все еще цепляется за ее шею, как ребенок. — Выздоравливайте скорее, мой Тенген! — кричит Сума, — пожалуйста, не умирайте ради нас! — Я уже говорила тебе, он не умирает! — Хина! Макио снова грубит! Помоги мне! Хинацуру вздыхает и качает головой.