Kimetsu no Yaiba Imagines

Он убегает посреди ночи, чтобы увидеть солнце своей жизни. Между мелькающими тенями и искривленным светом, за закрытыми дверями и вдали от посторонних глаз, любовь расцветает, как распустившийся цветок, дразнящийся дневным светом, но никогда не набравшийся смелости противостоять палящему зною. (часто Гию задается вопросом, как сложится жизнь, если только он найдет в себе силы объявить тебя своей или, возможно, это опасность и острые ощущения от того, что его поймают, заставят остаться здесь. он не знает) Ты ждешь его на обычном месте, на поляне в лесу, где серебряные лучи луны отражают свет на мелководье пруда. Гию стоит на месте, когда ветки расходятся, открывая тебе глаза. Ты сама по себе декорация, размышляет он, наблюдая, как свет играет на твоей коже, а легкий ветерок убирает волосы с твоего лица. Гию может смотреть на тебя вечность без устали, довольствуясь лишь взглядом издалека, как на расстоянии восхищаются самыми драгоценными шедеврами. Но он, должно быть, издал звук, потому что ты вздрагиваешь и оборачиваешься, и твои глаза встречаются с его. Его дыхание вырывается из легких. Прекрасна. (это не волнение заставляет его остаться, думает он. это ты) — Гию! — выдыхаешь ты. Улыбка нарушает спокойное безмятежное выражение твоего лица, и Гию забыл, что делать, кроме как загипнотизированно смотреть. Ты вскакиваешь на ноги, трава хрустит от шагов, и бежишь к нему, крепко обвивая руками его талию. — Ты жив, — шепчешь ты на его одежду, — слава Богу. И Гию ничего не может сделать, кроме как вспыхнуть ярчайшим оттенком красного и притянуть тебя ближе к себе, а его сердцебиение хаотично прыгает между ушами. (воцаряется торжественная тишина. он может сказать, что у тебя что-то тяжелое на уме, вроде инстинкта) Наконец, ты говоришь. — Я была так напугана сегодня. Ты опоздал, и какой-то Истребитель каким-то образом рано утром нашел мое убежище. Я думала, что они узнали и причинили тебе боль или что-то в этом роде. Руки Гию сжимаются вокруг твоих плеч, когда он напрягается от новостей. — Они… нашли тебя? Кто? Ты ранена? Тебе что-нибудь нужно?.. — У меня все нормально, — ты отстраняешься, улыбаясь его заботе, и обхватываешь его щеки ладонями, — мне удалось сбежать. Он вздыхает с облегчением и тает от твоих прикосновений, как изголодавшийся мужчина, жаждущий внимания. Он закрывает глаза и какое-то время греется в твоем тепле, пока луна тихо светит вниз. (тишина нарушается под тяжестью невысказанных слов) — Т/и? — говорит Гию после того, как вы какое-то время помолчали. — Да, дорогой? — О чем ты думаешь? — он притягивает тебя к себе и прижимает твое ухо к своей груди, над косой, где сильно бьется его сердце. Для тебя, хочет он сказать, но у него пересыхает в горле. — Я… — ты колеблишься, — Гию, я… мы… — ты делаешь глубокий вдох и пытаешься снова, твое собственное сердце громко стучит в ушах, — Гию, я больше не могу так жить. Мир застыл в напряжении, повиснув в нервном ожидании. Сердце Гию падает, и от твоих слов будет зависеть, упадет ли оно, разобьется ли оно на миллион маленьких кусочков и никогда больше не станет целым. — Прости, — выдыхаешь ты, дрожа, — я просто не могу. Я знаю, что это эгоистично с моей стороны, но… (слова о конце…?) — Наверное, нам стоит перестать встречаться вот так, — ты закрываешь глаза и двигаешься в такт его сердцу, — в следующий раз, когда ты встретишь меня, я… ты… ты должен увидеть во мне еще одного демона, которого нужно убить. Это, это к лучшему. (смотрите, как его слезы сверкают, как водопады на солнце, его сердце блестит, как битое стекло в лунном свете. нет, боги, пожалуйста, не забирайте у него эту вещь) — Нет! — говорит он в чистом ужасе и крепче прижимает тебя к себе, как будто он может помешать тебе уйти, если только будет держаться крепче, — Т/и, нет. Пожалуйста. Я не могу потерять тебя. Он не может. Просто не может. Он сломается. Это покончит с ним, потому что ему не к кому вернуться после долгого рабочего дня. Даже за закрытыми дверями, даже в тени, даже прячась от чужих глаз. Он возьмет все, что ты ему дашь; предатель человечества и раб ловушек своего сердца. — Гию, — тихо говоришь ты, спрятав выражение лица, — пожалуйста, отпусти меня. — Нет! Т/и, пожалуйста. Подумай об этом побольше. Я уверен, что мы сможем найти выход… (цутако, в красном отблеске, исчезает. сабито, во мраке пропитанной лавандой тьмы, которого больше никогда не увидишь. ты — купаешься в серебре звездного света… он не потеряет тебя. он не может. нет) — Это к лучшему, Гию. Отпусти меня! — твой голос скрывает нотку отчаяния и мельчайшие трещинки разбитого сердца. Почему он не видит, что ты делаешь все ради него? Все, что ты делаешь, всегда было для него. — Нет, — он дрожит, — я не могу потерять тебя, Т/и. Я не могу. Пожалуйста. Непрошеные слезы стекают по твоей щеке, пропитывая его одежду. Ты сдашься, если он продолжит в том же духе, а ты точно не можешь. Он в опасности каждый раз, когда вы встречаетесь, и ты не можешь вынести мысли о том, что вас поймают и Гию заплатит за твою слабость. — Гию, — шепчешь ты, — Гию. (его имя похоже на самое восхитительное из угощений, на самую сладкую из конфет и на самую красивую розу из всех) Какое-то время он не отвечает и держит тебя достаточно крепко, чтобы перебить дыхание. Он плачет, и твое сердце разбивается от осознания того, что это из-за тебя. Необходимая жестокость, ты обманываешь себя и сильнее рыдаешь у него на груди. — Я не хочу тебя терять, Т/и, — наконец произносит он. Секунды, уходящие в вечность. — Я тоже не хочу тебя терять. Гию с облегчением обмяк, зарывшись лицом в твои волосы. Это безнадежно? Вам суждено быть несчастными любовниками, соприкоснуться на какое-то время, прежде чем неохотно расстаться? (старшая сестренка, сабито, он молит небеса за любого, кто готов его слушать. что ему делать? следуй за своим сердцем, гию) Ах. Он это видит. Добрая улыбка Цутако. Грубый голос Сабито. Следуй за своим сердцем, Гию. Всегда. (это ответ; путь, по которому он должен идти?) — Т/И, — внезапно говорит он, его голос горит от напряжения. Он говорит тихо, настойчиво в том, как его слова торопливо выплевываются, — убежим со мной. Ты напрягаешься и поворачиваешься к нему. Голубые глаза кружатся с глубинами каменистого океана, вся сила морских волн обрушивается; он смотрит на тебя, как будто ты и есть весь мир. — Гию? О чем ты говоришь? Словно принимая решение, глаза Гию впиваются в твои. — Беги со мной. Далеко. Где мы можем устроиться мирно и не беспокоиться о том, что нас поймают. Там, где никто не знает, кто мы такие, мы можем быть свободны. Т/и, беги со мной. — Куда бы мы вообще пошли? Здесь нет места, куда не мог бы пойти Корпус… — Мы будем жить в лесу. Или у моря. Или за пределами этой страны. Мне все равно, — он берет твои руки и целует их, — пока мы вместе, у нас все будет хорошо. (это жидкое мужество, словно сталь, течет по его венам — обычному гию никогда бы не пришло в голову сказать такие искренние слова так прямо. забавно, как почти потеря всего, что ему дорого, может сделать с человеком) — Ч-что насчет Корпуса? Твои друзья? Т-ты не можешь… — Мне все равно, — прерывает он, — когда-нибудь они поймут. — Я… — ты ломаешь голову над тем, чтобы отказаться, но Гию держит твои руки, словно самый драгоценный из бриллиантов, и смотрит на тебя с таким благоговением и любовью, что у тебя наворачиваются слезы, — Гию, я… Он задерживает дыхание. Всхлип вырывается из твоей груди, но губы растягиваются в болезненно-счастливой улыбке, а в животе трепещет. — Да, Гию. Возьми меня с собой.