Kimetsu no Yaiba Imagines

— Я не могу продолжать притворяться тобой. Осень — это когда листья загораются и горят красно-оранжевым, до ржавчины и пепла. Из открытого окна чувствуется дуновение бриза, раздувая шторы, принося с собой успокаивающий земляной мускус, покрытый резкой прохладой надвигающейся зимы. Это идеальный день, чтобы спрятаться в библиотеке и свернуться калачиком с книгой и чашкой теплого чая вдали от шума и суеты замка. По крайней мере, так было, пока Юичиро не решил разрушить его. Муичиро даже не смотрит на брата. Он переворачивает страницу своей книги. — Ну и не надо, — отвечает он. — отпусти ее домой. Раздраженный вздох. Муичиро чувствует на себе его взгляд, обжигающий и раздраженный, но отстраненный, как взгляд в зеркало. Он обнаруживает, что ему все равно, не тогда, когда он держит мир в своих руках, а когда осенний ветерок так прекрасен и прохладен. — Ты же знаешь, что я не могу этого сделать, — ворчит он, — нам нужно, чтобы этот союз состоялся, так что просто подними свою задницу и встреться с ней, как настоящий гребаный жених, или, клянусь Богом… Муичиро делает глоток чая. Он теплый, и без жара, способного обжечь язык, вместо него берет верх горечь. Он с отвращением морщит нос. — Муичиро! Ты меня вообще слушаешь? — Нет. Юичиро издает горловой звук, что-то среднее между стоном и ругательством. Муичиро поднимает книгу и прячет веселую улыбку, но она быстро исчезает, когда Юичиро подходит и выхватывает у него книгу. Он смотрит на своего брата. Бледные глаза смотрят в ответ. —Отдай обратно. — Нет, пока ты не послушаешься меня и не станешь настоящим женихом Т/и. Боги. Муичиро чувствует первые признаки приступа головной боли. — Почему бы тебе вместо этого не стать ее женихом? Во всяком случае, ты с ней лучше ладишь. Юичиро фыркает. — Потому что ты тот, кого отец обручил с ней, а не я. — Тогда скажи им, что ты хочешь жениться на ней, а не я. Логика настолько до боли проста, что ее может понять даже малыш. Он не понимает, почему Юичиро так зациклен на этом. Однако прежде чем один из них успевает заговорить, дверь со щелчком открывается, и в комнате эхом раздаются изящные шаги. Муичиро с любопытством разглядывает спину своего близнеца. Шелест платья и легкие духи, похожие на благовония, проникают внутрь и наполняют воздух ароматом весны. Его сердце подпрыгивает в ответ и беспорядочно играет на запястье. Он смотрит в сторону. — Муичиро! Я искала вас повсюду! Это ты. Муичиро вздыхает, когда Юичиро поворачивается к тебе. — Привет, Т/и. — Принц Юичиро, — приветствует она, — как приятно видеть вас обоих здесь. — Ты опять перепутала имена, — бормочет Муичиро, выпрямляясь и выхватывая свою книгу из рук Юичиро. Юичиро почти не смотрит на него, — я Юичиро. — Верно, — весело говоришь ты. Муичиро не настолько заботится о том, чтобы попытаться расшифровать оттенок разочарования в твоем тоне, — прошу прощения, ваше высочество. Он мычит и встает. — Я оставлю вас двоих. Доброго дня. — Муи… Юи, — вздыхает Юичиро, но Муичиро не дает ему закончить фразу. Дверь за ним с хлопком закрывается.

***

Не то чтобы Муичиро ненавидел тебя. Наоборот, ты одна из немногих людей, которых он действительно может терпеть. Он просто не может понять, почему ему так тепло и неудобно в твоем присутствии. Это ошеломляет и, если быть до конца честным, ужасает. Подумать только, чтобы он был так готов расслабиться в компании кого-то другого, кроме своей семьи — практически незнакомца. Ему это не нравится. Муичиро предпочитает свою безопасность и защищенность, окутанную одиночеством, маскирующимся под спокойствие. Но с тобой на картинке баланс явно нарушен. Он вздыхает. Ветер хлещет. Ты снова стоишь перед ним, платье обвивает твою фигуру, прежде чем сорваться с ветерком. Твои глаза загадочны, и Муичиро подозревает, что ты видишь сквозь его фасад так же легко, как он читает свои книги. Он совсем тебя не понимает. — Муичиро в саду. — Я знаю, — говоришь ты, — я хотела поговорить с тобой. — Я не хочу. — Все в порядке. Вам не обязательно говорить. Ты садишься рядом с ним и прислоняешься спиной к дереву, свернувшись калачиком в мерцающих тенях. Муичиро больше не может сосредоточиться на своей книге, когда ты так близко к нему, что он может чувствовать твой жар даже сквозь слои одежды. Этого достаточно, чтобы предотвратить прохладу. Его лицо кажется теплым. Ты молчишь какое-то время. Муичиро слушает, но слышит только стук своего сердца в ушах. — Вы меня ненавидите? Немедленный ответ на его языке — нет, но ты продолжаешь, прежде чем он успевает сказать это. — Если я вас так сильно беспокою, я всегда могу отменить это, понимаете? — твоя улыбка печальна, — я уверена, что мы можем найти какой-то другой способ, не связанный с женитьбой друг на друге. — Почему ты говоришь об этом со мной? — вместо этого спрашивает он. Ты вздрагиваешь, губы раздвигаются, прежде чем изогнуться в еще одной самоуничижительной улыбке. Ты смеешься. Ему не нравится этот смех. — Верно. Простите, Юичиро. Мы можем начать сначала? Муичиро с любопытством смотрит на тебя. Ты игнорируешь его. — Я хотела бы быть друзьями, — говоришь ты, — когда я выйду замуж за вашего брата, нам придется жить вместе, и я не хочу, чтобы между нами была какая-то неприязнь. Его очередь молчать. Случайный лист падает между страницами его книги; рассыпается, когда он поднимает его. — Я не ненавижу тебя, — бормочет он. Твоя голова склоняется. — Рада это слышать, — но ты не говоришь так, будто веришь ему. — Я не ненавижу тебя, — настаивает он. — Вы это уже говорили. Разговор неловко обрывается. Муичиро двигает и подбрасывает книгу на коленях, постукивая пальцами по корешку. Он не может заставить себя даже попытаться притвориться, что читает, когда его тело пульсирует от беспокойной энергии, которую он никак не может выпустить. Движения привлекают к нему взгляд. — Что вы читаете? Он поднимает обложку книги, чтобы показать тебе. Твои глаза расширяются. — Книга по истории? Как неожиданно! Муичиро мычит, просматривая страницы в поисках закладки. Твои глаза все еще на нем, и ему некомфортно, потому что нравится быть в центре твоего внимания. Любопытно, любопытно, любопытно. Ты слишком сильно вмешиваешься в его голову. — Это оригами? — твой голос приглушен. Муичиро делает паузу, чтобы посмотреть на тебя. Ты наклоняешься к нему — слишком близко — и смотришь на маленькую закладку ручной работы, которую он сделал, когда ему было скучно. Он отстраняется от тебя и тут же жалеет об этом, когда холод снова начинает щипать его кожу. — Ага. Твои глаза сверкают. — Могу я взглянуть на это? Без слов, он передает его. Ты как ребенок, удивленно смотришь на закладку, крутишь и крутишь ее в руках, как сокровище. Забавно, почти. Тусклое небо не может омрачить твою улыбку. — Как мило, — льстишь ты, — мастерство потрясающее! Это просто бумага. — Забери, — говорит он. Ты удивленно смотришь вверх. — Правда? Но вы ее используете. — У меня их много. Он не упускает из виду, как ты открываешь рот, как будто что-то спрашиваешь, прежде чем передумать и вместо этого улыбнуться оригами в руках. — Спасибо, — говоришь ты, — я буду дорожить этим. — Ага. Ветер поднимается. Ты прижимаешь оригами к груди, чтобы защитить его, закрывая глаза от пыли, которую гонит ветер. Когда он успокаивается, твои волосы в беспорядке, но ты все еще улыбаешься, щеки раскраснелись. — Может быть, я смогу показать их тебе как-нибудь, — предлагает он, не успев слишком долго об этом думать, — мое оригами, я имею в виду. Он путается в словах. Смущенный, Муичиро пригибается и прячет лицо волосами. Твое лицо светлеет еще больше. — Мне бы это понравилось. Ты улыбаешься ему, и Муичиро, не обращая внимания на трепет своего сердца, улыбается в ответ.

***

В замке уже давно тишина. Это тревожно; стены обесцвечены, огонь осени потускнел в серой пустоте, раздражающе шуршащей в окнах. Почему-то тишина кричит громче, когда он садится читать книгу, и холод становится глубже, даже когда он закутывается в одеяла, так близко к очагу, что огонь обжигает ему кончики пальцев всякий раз, когда он пытается согреться. Муичиро не понимает этого, пока не спросит об этом Юичиро. — Т/и… ушла? Он не знает, как к этому относиться. Его мозг говорит ему, что облегчение — это то, что он должен чувствовать — наконец, его имя освобождается от фарса помолвки. Он свободен снова быть самим собой и быть свободным. И все же у него болит сердце. — Похищена, — продолжает Юичиро, и любые жалкие попытки подавить протесты его сердца замирают. Его глаза расширяются, когда он поворачивает голову, чтобы посмотреть на своего брата. Его лицо искажено беспокойством, руки заламываются, пока он ходит взад-вперед. Истинное воплощение хорошего, обеспокоенного жениха. Его ногти обкусаны до кончиков. — Похищена, — повторяет Муичиро, — скаких пор? — Несколько дней назад, — Юичиро останавливается и смотрит на него, — ты бы знал, если бы тебя это волновало. Слова пронзают его грудь. Но ему не все равно. Муичиро не хочет заботиться, но он заботится. Он действительно переживает. Муичиро не утруждает себя ответом на обвинения Юичиро, и мальчик снова продолжает ходить взад-вперед. — Дипломаты сейчас торгуются с похитителями, — продолжает Юичиро, как будто не обращая внимания на боль, которую он только что причинил, — они должны быть в состоянии вернуть ее еще через несколько дней. Но дни тянутся в вечность теперь, когда Муичиро болезненно осознает твое навязчивое отсутствие. Это сейчас, когда он снова один, он скучает по тому, как ты почти всегда находишь его и делаешь мир немного теплее. Он тонет под его кожей, как зуд, который он не может почесать. Похищена. Ты можешь быть в опасности прямо сейчас — ты можешь быть мертва, насколько он знает, Муичиро просто не может сидеть на месте. Он не может. Это невозможно — не тогда, когда даже его сны превратились в ужасные, ужасные кошмары, где его разум насмехается над тем, что могло случиться с тобой. Дни не могли идти медленнее, чем сейчас.

***

Твоё возвращение домой встречают аплодисменты и ура граждан Королевства, грандиозный парад, который проходит от городских ворот до замка. Муичиро нетерпеливо стоит рядом со своим отцом и братом, с тревогой глядя в окно в поисках намека на тебя. Когда двери, наконец, открываются, сначала он думает, что ты призрак, нереальный, плод его воображения. Может быть, он сошел с ума от недосыпания и стресса. Но потом ты улыбаешься ему, и уже неважно, настоящая ты или нет. Все, что имеет значение, это то, что ты здесь, с ним. Сначала он, спотыкаясь, приближается к тебе, нерешительными шагами перебегая на бег, пока не оказывается у тебя на руках. Ты отступаешь от веса, урча в груди, когда ты отвечаешь на его объятия. Ты действительно теплая. Это приятно. Муичиро прячет лицо на изгибе твоего плеча, и его глаза начинают гореть от жара. — Не исчезай снова вот так, — бормочет он тебе в шею. Ты дрожишь, — мне не нравится, когда тебя нет. Ты смеешься. — Я сделаю все возможное, чтобы меня больше не похитили. Он отстраняется от тебя, и его зрение расплывается. Тем не менее, он смотрит. — Я серьезно. — Я тоже, — теплые руки обхватывают его щеки, большие пальцы касаются его глаз, когда Муичиро шмыгает носом и моргает, сдерживая слезы. Слезы. Он плачет. Плачет. Он опускает голову, чтобы спрятаться, но ты уговариваешь его посмотреть на тебя. Твое выражение лица очень доброе. — Все в порядке. Теперь я здесь… — ты колеблешься, — Муичиро. Муичиро не заботится о внешнем виде своего брата. Он кивает и снова бросается в твои объятия, теряясь в твоем тепле. Слабый аромат листьев травы и цветов витает вокруг вас, как весна, как будто вы возвращаетесь домой. — Извините, что беспокою вас, — говоришь ты. Он мычит. — Мне не нравится, когда тебя нет, — повторяет он. — Да. — Так что больше не уходи. — Не буду. Он делает паузу. Кажется, что есть еще так много вещей, которые нужно сказать, но момент прерывается, когда его отец и Юичиро подходят к нему с выражением облегчения на лицах. Муичиро неохотно отпускает тебя, но ты ловишь его за руку прежде, чем он успевает уйти слишком далеко. — Я все еще хочу увидеть твою коллекцию оригами позже, — говоришь ты, улыбаясь, прежде чем отпустить его руку и повернуться к остальным членам его семьи. Муичиро смотрит на свою руку и кусает губу, еще одна волна тепла окутывает его, как одеяло. — Да, — говорит он, — я буду ждать.