Kimetsu no Yaiba Imagines

Даже небеса сегодня мрачны. Ветер, который развевает твои волосы, холодит кожу, и даже когда ты хватаешься за кружку с чаем, он на самом деле не согревает твои пальцы. Ранним утром, незадолго до того, как солнце показывается из-за горизонта, небо серое и тусклое, и ты не можешь разглядеть цвета, которыми оно окрашивается всякий раз, когда встает солнце. И все же сидишь в одиночку на своем насесте, скованный рутиной, скованный одиночеством. (ты смотришь вверх, и облака слишком далеко простираются над головой, чтобы даже иметь форму, и воспоминание о тебе сегодня принимает форму боли, тоски в твоей груди) Ты делаешь глоток чая. Он уже чуть теплый, и вздыхаешь от горького привкуса на языке. В ближайшее время пойдет дождь, и ты ненавидишь то, что мир всегда кажется одержимым желанием лишить тебя тех маленьких удобств, которые у тебя имеются. В любом случае, ты ждёшь снаружи, смотришь в небо и наблюдаешь. Здесь не на что смотреть, но внутри твоего дома слишком одиноко, слишком тихо, и лучше остаться снаружи, где холодно, но живо, чем погрязнуть в жалости к себе внутри. (тихо, как шепот, он приближается) Ты поражаешься, потому что он всегда приходит неожиданно, всегда приходит непрошеный. В один момент его нет, а в следующий он прижимается к тебе, пряча лицо у тебя на плече, руки свободно обвиты вокруг тебя. Его присутствие сопровождает слабый запах крови, и ты паникуешь, потому что не знаешь, его это кровь или чья-то еще. Пытаешься оттолкнуть его, чтобы дать себе возможность оценить состояние его благополучия, но Муичиро остается твердо приклеенным к тебе. — Муи, — говоришь ты, — дай взглянуть на тебя. Ответа нет. Он только крепче прижимается к тебе, сильнее зарывается головой в изгиб твоей шеи. Возникает дурное предчувствие, тревожное такое, будто что-то пошло не так, но ты пока не можешь точно определить, что именно. Отвечаешь на его объятия, хотя твое положение в лучшем случае неловкое, в худшем — дискомфортное. Но Муичиро так отчаянно нуждается в контакте только тогда, когда его что-то беспокоит, и ты не можешь отказать ему в утешении, когда он нуждается в тебе больше всего. (впрочем, ты можешь обойтись словами, рассказать о том, что произошло, как ты можешь помочь, но ты довольствуешься тем, что расчесываешь его волосы, спадающие на его спину. он дрожит под твоими пальцами, но постепенно расслабляется в объятиях) Наступает тишина; весь мир затаил дыхание. А потом начинается дождь, внезапный и резкий, капли стекают по крыше и обдают кожу обжигающим холодом. Ветер тоже дует сильнее, и в результате холод, который пробирает твою плоть там, где он не касается кожи Муичиро. Ты пытаешься согреть его, но не можешь пошевелить руками, потому что его объятия сжимаются всякий раз, когда он думает, что ты собираешься уйти. Ты пытаешься еще раз выманить его из своих объятий, хотя бы ненадолго. — Муи, не хочешь зайти внутрь? Там теплее, и нам будет немного комфортнее. Но он качает головой, смотрит на тебя широко раскрытыми глазами, как будто действительно боится, что ты оставишь его одного. Затем ты гладишь его по голове, хотя это, кажется, не очень его успокаивает. (что его утешает? облака, животные, восход солнца, летний бриз — что ты можешь сделать, чтобы помочь, черт возьми, потому что ты чувствуешь себя беспомощно, и душа болит, видя, как он выглядит таким потерянным и напуганным) — Тебе нужно, чтобы я что-нибудь сделала? — спрашиваешь снова, — ты хочешь поговорить о том, что произошло? Я здесь ради тебя, любимый. Ты чувствуешь, как твоя одежда комкается в его кулаках, прежде чем он ослабляет хватку. Муичиро снова качает головой, и его взгляд направлен наружу, на горизонт, в невидимое. Как всегда, ты пытаешься проследить за его отстраненным взглядом, но у тебя опять ничего не получается, потому что ты даже не знаешь, куда он направлен, когда он в таком состоянии, что не хочет, чтобы его беспокоили. (и ты отчаянно хочешь последовать за ним на край света, но ничего не можешь сделать, никуда не можешь последовать за ним, когда он единственный, кто сопротивляется, кто отталкивает тебя) Но затем он смотрит на тебя, и перемена слишком резкая. Он смотрит на тебя; не сквозь тебя, не позади тебя, никуда, кроме тебя. В груди возникает ощущение, но оно необъяснимо, и на самом деле ты просто хочешь насладиться этим чувством, а не слишком сильно задумываться об этом. Наконец, Муичиро говорит. — Просто улыбнись. Мне действительно нужно, чтобы ты улыбнулась прямо сейчас. (усталый тон, которым он говорит, разбивает твое сердце, и каждой клеточкой твоего существа хочется плакать из-за него, из-за слез, которые он отказывается проливать, но ты проглатываешь эти эмоции) Итак, ты улыбаешься ему. Ты хорошо знаешь то, что он любит, нежный наклон, заботливая теплота; улыбка, от которой у твоих глаз появляются морщинки, когда ты искренне, полностью счастлива, что все запреты сброшены. Поначалу твоя улыбка фальшивая, но костяшки его пальцев удивленно касаются твоей щеки, глаза широко раскрываются, когда он впитывает тебя, и твоя улыбка становится искренней. Он прижимается своим лбом к твоему и закрывает глаза, вдыхая твой запах. Ты следуешь его примеру и прижимаешься к нему, предлагая ему свое тепло и непоколебимую поддержку всякий раз, когда другие удобства покидают его. Вы сидите так, пока дождь не прекратится и первые лучи солнца не выползут из-за горизонта и, наконец, не согреют твои замерзшие конечности.