Кто похитил Гэвина Рида?

13 августа 2040 года       Ричард стоял, опёршись на холодное металлическое ограждение, и бездумно смотрел на мигающий огнями мост. Перед глазами вспыхивало и гасло лицо капитана, чьи губы беззвучно двигались, озвучивая решение. Найнс понял с первого раза, слушал речь с каменной маской на лице, ведь так проще было не показывать эмоций. Видеоряд на интерфейсе начал раздражать, но принудительное завершение процесса воспроизведения не спасало — несколько секунд, и воспоминание проигрывалось вновь. Отключение звука тоже не помогло, андроид отлично умел читать по губам и каждый раз понимал, что ему говорил капитан Фаулер.       «С сегодняшнего дня дело Гэвина Рида будет скрыто из общего доступа и отправлено в архив. До появления новых улик, доступ к нему будет только у меня. Мне жаль, Ричард, но это конец. Коннор и Хэнк не будут продолжать расследование, и я обязан предупредить тебя, что если ты начнёшь действовать в обход закона у меня за спиной, то потеряешь работу. Я знаю, что Гэвин тебе дорог, и сам не меньше тебя хочу, чтобы мой человек нашёлся, но я не могу оспорить решение вышестоящего руководства. На ближайшую неделю ты свободен, я оформил тебе отпуск. Отдохни, приведи в порядок мысли, развейся, и я надеюсь через неделю снова увидеть тебя в рядах детективов. Машину Рида можешь оставить себе, от лица Департамента она передана в твоё пользование. А теперь иди».       И Ричард ушёл, не контролируя движения, не смотря по сторонам, не анализируя происходящее вокруг, словно его в одно мгновение отключили от Сети и забросили в плохо сделанную имитацию окружающей действительности.       — Ричард, мне жаль, — раздался за спиной сочувствующий голос Коннора. — Я понимаю, что ты никогда не простишь меня за допущенную в расследовании ошибку, но знай, я не хотел, чтобы так вышло. Я был уверен, что мы на верном пути. Мне правда жаль, что всё так закончилось… — произнёс шёпотом.       — Да, мне тоже, — равнодушно ответил андроид, не меняясь в лице, ведь заблокировал разом все эмоции.       Закончилось. Всё закончилось: это выматывающее расследование, бесконечные поиски и бесполезная трата времени, этот бег за тенью. Всё закончилось, исчезло, оставив после себя напоминание в виде нескольких десятков бесполезных улик, расфасованных по пакетам, и объёмный электронный документ с делом Гэвина Рида. Закончилось…

***

      Звук шагов, звонкий щелчок замка и едва заметный сквозняк, потянувшийся в открытую дверь, которая захлопнулась с глухим стуком. Гэвин слепо повернул голову в направлении, где стоял Тин. Андроид не сказал, почему вернулся так рано, предупредил только о том, что предстоит важный разговор. Гэвин напрягся, боясь этого разговора, ведь если Тин снова заговорит о своих и об ответных чувствах, нужно будет принять решение, признаться. Прошёл год — тяжёлый, долгий — за который андроид преодолел путь от ненавистного похитителя до интересного собеседника, умелого любовника и… любимого? Полной уверенности не было, но за столько времени, проведённого здесь, в его тёплых руках, которые заботливо разминали затёкшие мышцы и нежно ласкали уставшее тело, времени, за которое было сказано столько откровений, в голове всё смешалось. Не получалось с чёткой ясностью охарактеризовать андроида, который посадил на цепь, но одно Гэвин понимал точно: Тин ему небезразличен.       — Гэвин… — сколько же нежности было в этом механическом голосе.       Мягкое прикосновение к щеке, и Рид подался вперёд, прижимаясь к ладони. Тёплые пальцы, покрытые безукоризненной имитацией человеческой кожи, ласково провели по скуле, по приоткрытым в ожидании поцелуя губам, поднялись к носу и с трепетом огладили старый шрам. Стоило Риду расслабиться и поплыть на волнах непритязательной ласки, как пальцы скользнули к затылку, подключились к замку, посылая команду разблокировки. Не успев даже выдохнуть, Гэвин почувствовал скольжение ткани по лицу, и давление с кожи исчезло. Тин снял чёрную маску и сел на кровать. Боясь открыть глаза, Гэвин ждал, пока андроид расстёгивал ошейник, чтобы бросить рядом, и когда тело обрело свободу, Рид впервые взглянул в лицо своему похитителю.       Сердце сбилось с ритма, заколотилось так сильно, что стало больно, дыхание спёрло, а внутренности сжались в железных тисках, пока Гэвин смотрел в до боли знакомые глаза. В голове зазвучали обрывки диалогов, пока последние кусочки пазла — такие очевидные — вставали на свои места.       — Здесь нет «людей», Гэвин, есть только ты.       Чистая правда, он был один.       — У меня в жизни всего две зависимости: деньги и секс, а всё остальное — лишь способ отвлечься.       — И много этого «остального»?       Старый разговор.       — Меня больше раздражала его манера крутиться в кресле, а остальное — мелочи.       — И много этого «остального»?       И сразу же другой, относительно недавний.       — Детектив Рид, почему вы так сильно ненавидите Коннора?       — …Гэвин, почему ты так сильно ненавидишь Коннора?       Всё было так очевидно…       –…он смотрит на тебя, будто ты целый мир, без которого нет смысла существовать дальше.       Не ошибка — оговорка, неважно, умышленная или нет. Всё это время единственным прикрытием была маска, остальное — как на ладони.       — Ричард…       Плечи затряслись, но не было ни слёз, ни смеха. Слепец, глупец, звал себя детективом и столько времени не замечал очевидного. Или просто не хотел замечать?       — Господи, какой же я кретин, — шёпотом в потолок, — Тиннак — это же, блядь, не просто тупое имя, а анаграмма, да? Ещё и такая простая. Чёртова ты Жестянка, это был ты, постоянно, всё это время…       — Да, Гэвин, это был я. — Взгляд в сторону, чтобы не видеть боли и разочарования. — Я отбирал людей, что будут с тобой, лично проверял их, чтобы тебе никто не навредил. Это не бордель, Гэвин, это мой дом.       — Но как же… Блядь, зачем? — слова не желали складываться в предложения.       — Прости меня, прости, умоляю, — панический шёпот и дрожащие пальцы, вцепившиеся в ладонь. — Я ошибся, выбрал неверный подход, думал, что если покажу свою заботу на фоне чужой грубости, смогу получить тебя, добьюсь твоей взаимности. Я не должен был так поступать, не должен, но твой отказ так больно ударил по системе, что программа посыпалась от тысяч сбоев разом и под действием стресса предложила этот вариант. Я совершил непоправимую ошибку, когда пошёл на поводу, но процент успеха был так велик, что сдержаться не получилось. Я принял решение на эмоциях и жалел о нём каждую секунду, что ты здесь находишься, — шептал, уткнувшись в плечо, ловя крупицы тепла любимого человека.       — Я знаю, что натворил, знаю, что стал преступником, но больше не могу держать тебя здесь силой. Я готов понести наказание, но хочу, чтобы ты сам решил. — Отстранился, заглянув в любимые глаза. — Я отпущу тебя, Гэвин, и ты можешь арестовать меня, снова вернешься в полицию, будешь работать, как раньше, а меня отправят гнить в специальную тюрьму для андроидов, — Ричард говорил взволнованно, глухо. — А можешь остаться со мной, — снова бархатный шёпот и ласковая ладонь на щеке.       — Уедем из города, хочешь, в Калифорнию, хочешь — куда-то ещё. Я обеспечу тебя всем необходимым, буду любить тебя, заботиться о тебе, ласкать так, как тебе нравится, больше никогда не предам. Будем только ты и я, Гэвин, вдвоём. — Во взгляде отражалась надежда, в голосе звучала мольба. — Решать тебе, Гэвин.       Отстранившись, Ричард отошёл на несколько шагов и замер в ожидании решения.       С трудом удерживаясь на ногах, Рид медленно поднялся с кровати. Всё это время рядом был Ричард: его похититель, его сутенёр, его заботливый и нежный партнёр, воплощение насилия и удовольствия, ненависти и любви. Гэвин задрожал от осознания, что он свободен, что старая жизнь и привычный мир в нескольких шагах, за этой белой дверью.       Он сделал неуверенный шаг. А потом ещё и ещё, и уткнулся носом в шею Ричарда, прикрыл глаза и вдохнул знакомый успокаивающий запах улицы, пластика и машинной смазки. Дрожь в теле мгновенно прошла, стоило андроиду обнять в ответ, прижимая ближе.       —…с тобой. Останусь с тобой, Жестянка, — тихо прошептал, расслабляясь в тёплых объятиях, к которым привык за всё это время и без которых не представлял дальнейшей жизни.       Ричард, положив голову на плечо Гэвину, прильнул, словно кот, желающий ласки хозяина. Лишь довольный оскал и холодная сталь в глазах выдавала его истинные эмоции — эмоции победителя, заполучившего такой желанный и до умопомрачения любимый приз.       Спустя пару часов на почту капитану Фаулеру пришло подписанное заявление об увольнении, а двое — человек и андроид — сели в тонированную «хонду». Ричард занял место на пассажирском и радостно улыбался, следя, как Гэвин с интересом осматривает свежую обивку салона.       — Я сделал тебе новые документы. — Найнс выудил папку из бардачка и передал в руки. — Имя и дата рождения прежние. — О том, что пришлось подкорректировать старое досье Гэвина, заменить в базе его ДНК и отпечатки пальцев, андроид решил умолчать.       — Ебучая Жестянка, ты знал, что я соглашусь? — беззлобно спросил Рид, разглядывая новое водительское удостоверение.       — Надеялся. — Склонившись, Ричард коснулся человеческих губ своими и довольно скрипнул статикой, когда Гэвин ответил. Недолгий ленивый поцелуй, и Найнс, отстранившись, заглянул в светлые глаза. — Я люблю тебя, Гэвин.       — Я… — голос дрогнул под гнётом противоречивых эмоций, и Рид откашлялся, — я тебя тоже, Жестянка...       Улыбка, и Ричард откинулся на сиденье.       «Теперь полностью твой», — в последний раз отозвалась модуляция голоса Гэвина, и Найнс вернул стандартную озвучку.       Через минуту машина отъехала от дома 48 по Маунт-Вернон-стрит. Путь лежал через свалку, где андроид планировал выкинуть ненужную больше куклу, а дальше — на юго-запад почти через всю страну в жаркую Калифорнию. Так решил Гэвин, Ричарду же было безразлично, куда ехать, главное, чтобы вместе.