Зеркальная буря

— …я только говорю, зря время потратим, — упирался Саня, приткнувшись подбородком к мягкой обивке ниши. — Видит Бог, я обычно ни о чём тебя не прошу. Можешь ты уделить мне хоть полчаса в день без того, чтобы впериться в свою книгу? Мальчик пожевал губу, нерешительно поглядывая на неё. Тяжело вздыхая, мама под противный скрип матраса перевернулась и разложила подробную карту сектора. — Надеюсь, я не веду себя с тобой, как моя мать, твоя бабушка. Когда она собирала всех на обед, непременно требовала, чтобы мы спустились на планету и поели вместе, как подобает. Я соглашусь на любую закусочную, висящую посреди пустоты — лишь бы не прямо в дороге, в невесомости, пачкая сиденья и рассыпая в воздухе крошки… — Ага. — Через четверть часа мы как раз пересечёмся с одной, причём попутной нам — всего-то в четырнадцати километрах в секунду. Встречу я заранее рассчитала. А знаешь, почему в космосе вместе с расстоянием часто замеряют и разницу в скорости? Смотри, ничто в космосе не закреплено и всё постоянно движется друг относительно друга. Всё дело в том, что космос по большей части пустой. В отличие от земли, здесь нет почти ничего, что бы тормозило набранную скорость. Поэтому корабли расходуют топливо не на то, чтобы поддерживать уже взятую скорость, а на то, чтобы поддерживать ускорение. И, теоретически, чтобы достигнуть другого объекта, самое главное — чтобы хватило горючего уравнять с ним собственную скорость. И, может, ещё чуть-чуть сверху… Саня уставился на дешёвую обивку ниши, разодранную по краям, где за неё постоянно хватались руки. Не отвечая ни слова, он усердно проводил пальцами по задравшемуся краю, отковыривая всё новые и новые клочки, и они плыли в воздухе, как пылинки. На его счастье, уже вскоре на приборах показался радиомаячок закусочной, и его равномерный писк утянул на себя внимание, как магнит. — Правда, — пожаловалась мама, — это не цилиндр или бублик, а целый астероид. Очень жаль — тебе давно пора немного размять ноги, не годится, чтобы в твоём возрасте мальчик целыми днями зависал в невесомости. По крайней мере, не придётся тратить полчаса на сближение и стыковку. После этого она преспокойно потратила те же полчаса на то, чтобы по всем правилам закрепить себя и ребёнка в ложах и ещё раз проверить все ремни крепления. К этому времени по связи с маленького астероида уже передали его точные параметры, компьютер рассчитал программу снижения, сделал несколько кругов по орбите и пошёл на посадку. Шасси мягко коснулись поверхности, едва зацепляясь за неё из-за микроскопической силы гравитации. Выглядывая в крошечный глазок иллюминатора, Саня вдруг заметил на поверхности девочку, скачущую к ним огромными прыжками, с каждым шагом будто пытаясь улететь прочь с небесного тела. Он протёр глаза кулачком, поджав губы. — Мам, там девочка без скафандра. — Не говори глупостей, маленький. С таким не шутят. Но где же всё-таки шлюз? — Что я, не понимаю, что ли, — угрюмо отозвался он, прижимаясь носом к стеклу. Девочка была уже совсем близко, беззаботно махала им рукой и… что-то кричала?.. Когда они вышли наружу — не беря с неё пример, в наглухо задраенных скафандрах — Саня поневоле почувствовал себя довольно глупо. Девочка в лёгком платьице картинно вздохнула, подошла поближе и постучала ему по зеркальному лицевому щитку. У их скафандров даже не было внешних микрофонов — откуда взяться звукам в открытом космосе? — Да? — несмотря на все проверки, видеть, как мама осторожно открывает клапан и снимает шлем было жутко до тошноты. — Ну наконец-то, — девочка встряхнулась, взъерошила свои светлые космы. В слабом притяжении планетоида её пряди плавали и растекались в воздухе, медленно-медленно опадая вниз. — Добро-пожаловать! У нас есть атмосфера! — Мы заметили, просто… не поверили. Подожди, куда ты? Но девочка уже ускакала в маленькую прихожую перед массивным главным зданием с глухими стенами. В широко распахнутых окнах пристройки звенели и шелестели на поднявшемся ветру крошечные фонарики с подвешенными к ним листочками бумаги. Саня оглянулся на их старенький родной корабль, на его побитую космическим мусором и метеоритами обшивку, что будто бы пузырилась от жара. Он даже заметил, вроде бы, как при посадке по ней пробегали слепящие разряды электричества. — Не бойся. Я слышала о таких поселениях; воздух ионизируют батареями лазеров, а под поверхностью строят генератор магнитного поля, который не даёт газу рассеяться. Заодно получается защита от космических лучей. Должно быть, иллюминация от всего этого просто дивная. Мама подошла, сама сняла с него шлем и улыбнулась его бледному, взмокшему лицу. Перепада давления почти не было — снаружи была всё та же ровно одна атмосфера. — Всё равно они уже выставили нам счёт за надышанный воздух, так что можешь воспользоваться передышкой. Только не вздумай уходить от зданий дальше нашего корабля, понятно? А лучше, вообще никуда не выходи. Он попытался ответить что-то, но не смог, так что просто кивнул, пробуя чужую атмосферу на вкус. Открытая оранжерея была освещена бесчисленными лампами дневного света, стоящими, висящими и встроенными в стены. Посредине, между грудами ящиков и кадками с мягкой низкой травой и цветами, едва оставался свободный проход для широких скафандров. Саня так увлёкся, пялясь сквозь стеклянную крышу на разливающиеся в вышине радужные отсветы, что даже не заметил маленький комок шерсти, скользнувший между его ног к открытой двери. Больше всего его поразила короткая удочка, прислонённая к стене под окном. — Неужели у них тут и водоём есть? — Ага. С млечными берегами, а внутри звёздные рыбы живут. Он испуганно оглянулся на девочку, сжавшуюся в уголке за переполненной книжной полкой. Поджав колени, она замерла с книгой в руках, рассеянно листая страницы. Её босые ноги были перепачканы в серой каменной пыли, повсюду волоча её за собой. —… — некоторое время он просто разевал рот, как та же рыба, выброшенная на берег, прежде чем наконец собрался с духом. — А это всё твои картины? Я имел в виду… ты что, рисуешь? Девочка стрельнула на него взглядом над раскрытой книгой. — Во-первых, я Варя. — Да. Кхм, Алек… Александр. — И папа ещё говорит, что у меня проблемы. Так вот, Санёк: приходится, а что делать? Больше здесь почти нечем заняться, когда не прибегают соседские мальчишки. Но это отец у меня этим увлечён до умопомрачения, сама я не чувствую к высокому искусству никакой невероятной тяги. Мне для счастья достаточно изрисовать раз в месяц какой-нибудь один холст, может быть, сыграть на пианино в зале или рассказать звёздам короткую сказку. На что настроение будет, понимаешь? — Ага… — Ага. Отлично поговорили, — и её спокойные зелёные глаза скрылись за диковинными бумажными страницами. Мама давным-давно ушла вперёд, а он всё ещё топтался в прихожей. Повсюду вокруг, в горшках, вазочках и даже в кружках стояли цветы, кустики и карликовые деревца. Саня тронул кончиком пальца смешной хрупкий пушистой кактусик, за что тут же получил по лицу обжигающим взглядом от Вари. В её волосах дрожали тени от невиданного в космосе дела — открытого огня свечи. — Чего это ты… смотришь?.. — А чего ты над душой стоишь? — последовал столь же логичный ответ. — Не знаю, — он нашел у одного из ящиков свободный краешек, на который умудрился присесть. — Вот думаю, каково жить здесь, одной, вдали от всех… наверное, тяжело приходится? Варя закатила глаза, но всё-таки опустила толстый бумажный барьер между ними. Подхватив с книжной стопки дымящуюся кружку, она без лишних слов протянула её мальчику. Погреть высвобожденные из перчаток руки оказалось на удивление чудесно. — Это жизнь. Самая обычная. По праздникам собираются ребята с соседних научных станций. Отец вовсю увлечён моим образованием… помимо всего прочего, ага. Иногда приходится обслуживать залетных гостей — когда они потрудятся хоть что-то заказать, конечно же. — Прости… я обязательно что-нибудь возьму, прежде чем улететь. — Ну ещё бы. — А ключи тут зачем? Вам так часто досаждают соседи, что приходится от них запираться? Она фыркнула, растрепала упавшие на лоб волосы. — Нет, это от настоящих пришельцев. Вон, один из них как раз за твоей спиной. Саня медленно обернулся, не способный сдержать дурацкую истеричную улыбку. Слава Богу, позади никого не было — только проследив за вытянутой рукой девочки, он заметил на полке, за цветочным горшком маленькую игрушку, словно застывший бесформенный белый кисель. — Это мистер Энэлошник. Он у нас — частый гость, очень уж ему наша атмосфера нравится. — Да, мне тоже… тут столько цветов. Столько запахов. Я прямо почти задыхаюсь с непривычки. Варя мгновенно перевела глаза на барометр на стене, затем ровно хмыкнула. — Смотри, вдруг ещё аллергия проснётся, ни с того, ни с сего. Он искренне улыбнулся, видя, как она поглядывает в его сторону, как бросает оценивающие взгляды. Опустив глаза, Саня облизал губы. — Тут повсюду записки. Это чтобы не забыть, где что находится? — Это всё отец и его обучение. Таблицы, рецепты, программы действий. Ему кажется, мне нужно постоянно напоминать о каждой мелочи, чтобы всё было точно по его плану. — Ага… То есть, могу себе представить. Наверное, он слишком переживает из-за того, что тебе больше некому составить компанию. — Не то чтобы я была против, пока он показывал, как делать разные первые шаги. Он уж точно далеко впереди меня на поприще всяких выдумок, чтобы убивать время. Во всём успел поднатореть… столько умеет, что даже страшно. Она на короткий миг улыбнулась, болтая ногами. — Только всё быстро наскучивает, если за него браться так серьёзно, как он. — Значит, не так уж тут и плохо? Есть планы на жизнь? Может, даже есть, с кем её приятно будет разделить? — Это что ещё за непристойные вопросы? — Эээ… Прости, я правда… правда, просто интересуюсь. Без всякого злого умысла. Не то, чтобы… — Ладно, расслабься уже. Пошли, покажу тебе, как мы тут живём. Всё равно я слышу, как твоя мама уже тебя ищет. Она резво соскочила с накрытого ковриком ящика с инструментами и повлекла Саню за собой, дальше внутрь здания закусочной. Дверь за ними тихо закрылась, в неё только и успел проскочить сизо-серый котяра, что до сих пор мирно наблюдал с крыльца за звёздами.