Заоблачный перчик

— Свяжите ему руки, — с улыбкой велел Кэйа. — Он не должен иметь возможности высвободиться. Дилюк замотал головой, но слова не прорвались через кляп, роль которого играла широкая лента; её пожертвовал один из мучителей, до этого он использовал её для украшения эфеса меча. Под лентой был пук травы, и Дилюк скрежетал зубами, напившись горького сока. Несмотря на его возмущение, его руки связали за спиной. Ноги его были раздвинуты; пах был уперт в пень. Из расстегнутой ширинки брюк были вытащены гениталии, но видно их не было — они были просунуты в дыру во пне. Изнутри пня раздавалось мерное жужжание. Один из компании мучителей усмехнулся и пообещал: «Не выберется!» Он дёрнул верёвку, обернутую вокруг талии Дилюка, и продемонстрировал, что она крепко удерживает его у пня. Расставленные ноги тоже были зафиксированы — верёвки, обхватившие лодыжки, были накрепко привязаны к стволам деревьев. — Отлично! — одобрил Кэйа. — Тогда бейте! Двое мальчишек замахнулись палками и что есть силы ударили ими по пню. Жужжание усилилось в разы. А потом Дилюк взвыл и забился в агонии. — Прямо в яйца! — захохотал один из парней. — И в член, — хмыкнул Кэйа. — Очень больно, наверное. Дилюк продолжал биться в путах, не в силах высвободиться и свести ноги. Его гениталии внутри пчелиного дупла подвергались исключительно жестокой пытке. Мальчишки перестали смеяться и задышали чаще. — Оставьте нас наедине, — попросил Кэйа. Парни переглянулись и поняли, что нет смысла язвить — штаны обоих топорщились, демонстрируя возбуждение. Бросив прощальный взгляд на Рагнвиндра, они молча улизнули, решительно предпочтя компанию друг друга. Кэйа же опустился на колени перед ревущим от боли Дилюком и продолжил издеваться — его самого куда больше прельщала компания Дилюка, чем кого-либо. Положив руку на бешено вздымающуюся грудь Дилюка, Кэйа ощутил, как часто бьётся в груди его сердце. Опустив руку к животу, Кэйа издевательски рассмеялся, увидев, что пах Дилюка все так же плотно прижат к дуплу. По щекам Дилюка ручьями текли слезы, лицо его было красным. Кэйа прикусил губу и положил руку на бугор на своих брюках. — Я могу освободить тебя… — произнёс он, поглаживая себя по паху; пальцами он ощупывал свой член, упертый в брюки. Дилюк уперся в него отчаянным взглядом. Снова содрогнулся от боли. Ноздри его широко раздувались, встопорщенная челка лежала криво. — Но я сделаю это попозже, — хохотнул Кэйа. — Когда они все тебя ужалят. Сколько жал будет у тебя в члене… — он хихикнул, — и в яйцах… Придётся долго мазать кремом, все так жутко распухнет… Дилюк затрясся в агонии, замотал головой. Его лицо было залито слезами, и они продолжали течь. — Тебе очень больно? — жестоко улыбнулся Кэйа. — Давай, скажи. Он сдернул с Дилюка повязку, и лес окатил его преисполненный боли рев. — Освободи меня! Я не могу больше! Хватит! Мне очень больно!!! — Дилюк прорыдал это отчаянно, его голос был громким и звонким. Кэйа рассмеялся. — Где больнее? — садистски прикусил губу он. — В яйцах! — взвыл Дилюк. — Там очень… Аааа!!! Он снова забился, пытаясь высвободиться. — Освободи меня!!! Кэйа, освободи меня!!! — Рагнвиндр начал всхлипывать истерически: — Мне очень больно, я… Пожалуйста!!! — Знаешь, а, может быть, этот яд приведёт к необратимым последствиям, — шепнул Кэйа ему на ухо, приблизившись. — Может быть, ты никогда не сможешь… Пользоваться всем этим. Очень… Жаль! — на последнем слове он сорвался с заговорщического шепота и рассмеялся. Дилюк заплакал горше, плечи его опустились. Кэйа стиснул свой член через ткань и довольно усмехнулся. — Ты это заслужил, — он посмотрел на Дилюка зло и торжествующе. — Ты знаешь это. Дилюк не отвечал. Стиснув зубы, он стонал от боли. Кэйа облизал губы, помял их зубами. — Вот только я все равно буду с тобой, — вздохнул он. — Что бы не случилось с твоими членом и яйцами. Он встал с земли и подошёл к одному из деревьев. Отвязал ногу Дилюка, и тот мгновенно попытался сменить позу, чтобы избавиться от мучительной пытки. Но не сумел — верёвка на талии все ещё вынуждала его упираться пахом в дупло. Поняв, что Кэйа специально начал высвобождать его так, чтобы по максимуму продлить его страдания, Дилюк снова затрясся в плаче. Альберих отвязал вторую ногу Дилюка и подошёл к нему. Рагнвиндр согнул ноги в коленях и ерзал на бёдрах, пытаясь высвободить гениталии. — Твоё шевеление только привлекает пчёл, — сообщил Кэйа, и Дилюк послушно замер, но выдержал недолго: одна из пчёл вонзила жало в его истерзанные яйца, и Дилюк снова закричал от боли и забился в путах. Кэйа снял верёвку с его талии, и Дилюк завалился набок. Кэйа мгновенно заткнул дупло подготовленным для этого камнем, не позволяя пчелам вылететь. Дилюк с расстегнутыми брюками корчился на земле, ерзая гениталиями по траве. Лицо его выражало мучение. Руки его все так же были связаны за спиной. Кэйа подошёл к нему и, завалив на спину, уселся ему на ноги, прижимая их в районе коленей. Дилюк со связанными за спиной, согнутыми в локтях руками был вынужден выгнуться дугой, его расправленные плечи и положенные под спину руки заставляли выступить вперед грудную клетку. Взгляд Кэйи был уперт в торчащие из брюк и белья гениталии Дилюка. Закусив губу, Кэйа снова погладил себя между ног. — Я вижу торчащие жала, — довольно сообщил он. — Ты прав, в яйцах их больше. Кэйа вытянул руку и указательным пальцем коснулся головки члена Дилюка. От неожиданности касания Дилюк вздрогнул. — Жаль, — Кэйа хохотнул, — что никто из пчёл не ужалил тебя сюда. Это было бы ужасно больно, здесь такая чувствительность… Кэйа потёр головку члена подушечкой пальца, и Дилюк захныкал. — Забавно, что он стоит, — Кэйа не торопился прекращать трогать Дилюка, кончиком пальца он мучительно водил по обнажённой головке его члена; Дилюк часто дышал и хныкал. — Тебе понравилась пытка? Или сам процесс издевательств? В какой момент он встал? Или… — Кэйа прикусил губу и посмотрел на Дилюка вожделенно: — Тебе понравилось, что пытаю тебя именно я? Альберих перестал трогать член Дилюка и нагнулся к нему, уперев руки по обе стороны от него. Член Дилюка ткнулся ему в живот, когда он нагнулся. — Он ведь встал именно на меня, не на этих жестоких идиотов, которые даже не знают, кто ты, — Кэйа хохотнул. — Если бы они узнали, что ты мондштадский принц… — Прекрати меня так называть! — рыкнул Дилюк. Кэйа прищурился и настойчиво повторил: — А как иначе? Именно он. Ты самый богатый в Мондштадте после твоего отца, ты наследник «Рассвета». Эти кретины из Ли Юэ будут в ужасе, когда узнают, над кем издевались. — Прекрати, — выдохнул Дилюк. — Мне очень больно. Освободи меня. Мне нужна медицинская помощь. Срочно, Кэйа! Альберих не шевелился, и Дилюк был вынужден повернуть к нему голову, чтобы поймать его взгляд. Кэйа ткнулся ему в губы, но целовать глубоко не стал, оставив касание и облизав губы Дилюка, жадно потянувшегося к нему. — Оставлю тебя здесь, — пригрозил Кэйа. — Вернусь через час. Или… — Или?! — выпалил Дилюк. — Или добавлю боли, — Кэйа мстительно улыбнулся. — Ты заслужил её. Что предпочтешь? — Мои… — Дилюк осознал, что Кэйа не оставил ему выбора, и остаться без медицинской помощи на час он не может. А значит… Дилюк прорыдал, и в глазах его снова встали слезы. — Делай, что хочешь! — выпалил он. — Что угодно! Мне все равно! Ты… Ты! — Дилюк закусил губу и тихо заплакал. — Ты… Ты прав, я… Кэйа жестоко усмехнулся и встал на ноги. Нависая над Дилюком, велел ему: «Раздвинь ноги». Дилюк послушался, и Кэйа прижал сапогом его яйца, не касаясь члена — он все так же твёрдо стоял и был красным: Дилюк явно испытывал потребность излить семя. Кэйа решил ему в этом помочь. С силой он надавил на яйца Дилюка; воткнутые в его яйца жала вошли глубже, часть обломалась, оставив в коже только кончики — доставать занозы будет тяжело… Дилюк заорал в голос. Тело его выгнулось, колени он согнул, прижимая их к ноге Кэйи. — Нет!!! Нет!!! Хватит!!! Прекрати!!! Кэйа надавил ещё сильнее. Глаза Дилюка полезли на лоб, он перестал произносить членораздельные слова и перешёл на пронзительный вопль. Из кончика его члена выстрелила потоком сперма и испачкала брюки Кэйе. Альберих довольно улыбнулся и помял яйца Дилюка подошвой, заставляя его скорчиться от мучительной боли. Кончив, Рагнвиндр стал хватать ртом воздух. Кэйа напоследок жестоко пнул его носком сапога в яйца и убрал ногу. Однако член Дилюка не опустился, продолжая все так же твёрдо стоять. Кэйа нахмурился и, опустившись на колени, взял его в руку. В ладонь ткнулись жала и тоже обломались. Кэйа стиснул член Дилюка крепче, игнорируя это. — Ты чувствуешь желание сейчас? — спросил он, начав водить кольцом пальцев по члену Дилюка. — Я… Ах… Да… Нет… Не знаю… — Дилюк захныкал. — Он просто… Он встал ещё до того, — выпалил он, давая ответ на заданный ранее Кэйей вопрос. — Ещё тогда, за ужином… Когда она… Кэйа с силой стиснул пальцы, и Дилюк вскрикнул, зажмурившись. — Та, с которой ты сделал это впервые, — отчеканил Кэйа. — Не со мной. С ней. Она не могла… Подмешать тебе что-то в еду? Дилюк распахнул глаза и посмотрел на Кэйю. Во взгляде его была вина. — Ты хотел с ней переспать, — Кэйа продолжал держать его член в тисках пальцев. — Независимо от наших отношений. Это было твоё решение. Или ты сделал это, потому что тебе скормили возбудитель. Отвечай. Несколько секунд Дилюк молча смотрел на Альбериха, а потом тихо выдохнул: «Я люблю тебя». Продолжение было не нужно. Кэйа отпустил Дилюка, толкнул его, переворачивая набок, и взялся за верёвку на его руках. Освободив, стянул кофту и завязал вокруг пояса Дилюка, пряча его истерзанный пах. — Обними меня за шею, — велел Кэйа, и когда Дилюк это сделал, Кэйа тяжело поднял его, беря на руки. — Кэйа… — выдохнул Дилюк. — Я бы хотел сделать это с тобой впервые… Но там… Что-то произошло, и я… Альберих молча тащил хнычущего мондштадского принца в сторону города из его окрестностей, где в компании подвернувшихся бандитского вида подростков мстил за измену и предательство — случившиеся лишь отчасти по вине Рагнвиндра. Дилюк жалобно стонал, стиснув колени. Взгляд Кэйи пылал жаждой мести. — Первый секс прошёл плохо? — с лёгкой насмешкой поинтересовался лекарь, когда Кэйа, миновав стоящего за стойкой парня, внёс Дилюка в его комнату, плечом распахнув дверь; кажется, хрустнул засов. — Всё в порядке, это ко мне. Тут особый приём, — лекарь взмахом ладони выпроводил сунувшегося в комнату заместителя, и тот с поклоном удалился, закрыв за собой дверь. Кэйа опустил Дилюка на кровать, игнорируя лежащую там змею. Та подняла голову, посмотрела на лекаря разумным, почти человеческим взглядом и снова свернулась в кольцо. — Моё имя Бай Чжу, — представился мужчина, — впрочем, вы знаете обо мне, раз пришли. Он жестом отстранил Кэйю, изобразив кончиками пальцев взмах. — Иди погуляй, я не причиню твоему другу большей боли, чем это сделал ты. Кэйа шагнул к двери. Приподнявшийся на локте Дилюк окликнул его. — Кэйа, пожалуйста, не… Альберих закрыл за собой дверь, не дослушав.