Заоблачный перчик

— Эй! — заместитель Бай Чжу, увидев Кэйю, выскочил из-за прилавка и попытался его задержать: — Стойте, куда вы? Что с вами? Вы в крови! Вам нужна помощь? Вы сейчас перепачкаете пол!!! На этой истерической ноте Кэйа тяжело вздохнул и одарил парня косым взглядом. — Я иду к Дилюку. — Ах, он… — заместитель прикусил губу. — Да, он, по-прежнему, в покоях Бай Чжу, но самого Бай Чжу здесь нет! Он пошёл за какими-то травами и… — Всё равно, — Кэйа бросил слушать и двинулся вперед: полученная информация, что Дилюк здесь, была единственно важной, остальное его не волновало. — Но вы не можете просто так приходить сюда и врываться в комнату Бай Чжу, когда его нет! — отчаянно взвыл ассистент лекаря. — То, что Бай Чжу оставил пациента в своей комнате — это его решение, но вы… Вы не можете войти! — Могу, — уверил Кэйа. — В прошлый раз я сломал дверь. Он с силой толкнул её, и раздался такой же хруст, что и в прошлый раз. Заместитель возмущённо взвыл. — Да я только что её починил!!! Как вы!.. Альберих подумал, что двери в Ли Юэ явно делают хуже, чем в Мондштадте: дверь на винокурне он бы такими толчками не выбил, а тут, что в хижине «Бубу», что в доме Сян Лин… Из чего они их делают, точно из древесины? А, может, из парусины? Хмыкнув, Кэйа закрыл дверь перед носом разъяренного заместителя и думать о нем забыл. Дилюк спал, расслабленно лежа на постели. Его свободные от хвоста алые волосы разметались по подушке, дыхание было ровным, а лицо выглядело расслабленным. Кэйа потянулся к одеялу, намереваясь стащить его и посмотреть на состояние гениталий Рагнвиндра, но отдернул руку, только сейчас обращая внимание на ручей запекшейся крови на ней. Сказанное заместителем дошло до него в полной мере, и он поморщился, только сейчас обращая внимание на собственный вид. Кровь на груди стала застывшей коркой, но кое-где кожа все ещё кровоточила. Син Цю знатно его изрезал своими водяными лезвиями: как все-таки магам повезло иметь возможность использовать в бою дар стихии. Кэйа усмехнулся, прищурившись. Если когда-нибудь они с Син Цю решат устроить реванш, ему будет чем его удивить, в придачу к сегодняшней показательной овощной экзекуции. На Сян Лин Кэйа злился меньше. Он ожидал встречи с девушкой, целенаправленно соблазнившей Дилюка, а не знакомства с милым созданием, согласившимся бесплатно снабдить продуктами ввалившегося к ней в дом агрессивно настроенного парня. Кэйа также отметил, что Сян Лин, в отличие от Син Цю, держала свою магию под контролем, не выпячивая владение ей и не применяя её, не успев разобраться в ситуации. Судя по тому, как она мгновенно дотла спалила его ленту, она легко могла бы обратить в пепел и его самого. Девушка была сильна и вместе с тем остроумна и благородна: Кэйа помнил, какими эпитетами она его награждала, пока он терзал её возлюбленного, и как просила не трогать его, рассчитывая на честную игру. Но Кэйа не собирался играть честно — ведь тогда он должен был мстить ей куда более серьёзно. А так её подвернувшийся защитник, давший повод сделать его жертвой, пришёлся очень кстати. Кэйа знал, что иногда людям становится гораздо больнее, когда причиняешь боль тем, кого они любят, чем им самим. Знал по себе. Только сейчас он начал ощущать боль, застывшую в ожидании своего часа. Стиснув кулаки, Кэйа втянул сквозь зубы воздух и стал искать что-то, чем можно утереть кровь. Но в комнате Бай Чжу не было ничего, напоминающего салфетки, за исключением стопок книг — но портить отношения с лекарем, используя страницы его книг, чтобы утереть кровь, Кэйа не решился. Он в растерянности принялся бродить по комнате, пока не обнаружил необходимое. Зайдя за стоящую в углу ширму, Кэйа обнаружил ванну — судя по всему, она стояла здесь для свершения каких-то процедур, небольшая, едва ли она использовалась для полноценного омовения. Вода в ней уже была, если и мутная, то самую малость. Кэйа опустил руку и оценил температуру. Холод его не смутил. Стащив перепачканную кровью одежду, он принялся зачерпывать воду и смывать с себя кровь — вода приняла нежно-розовый оттенок, почти сразу ставший бурым. Чем обрабатывать раны было неясно, и Кэйа, чьи порезы снова закровоточили, вышел из-за ширмы, надеясь найти хотя бы бинт. Бинт нашёлся в ящике стола — Кэйа вытащил его, игнорируя прочие вещи Бай Чжу. Он никогда не терял возможность сбора информации, но именно сейчас решил отдать дань уважения оказавшему Дилюку помощь лекарю. Его заместитель был совершенно обычным, его реакции были обычными, он вёл себя обычно и говорил вещи, которые и должен был на его месте говорить обычный человек. Бай Чжу же был другим, что-то в нем вызывало у Кэйи чувство уважения и, возможно, долю восхищения. Взяв бинт, он закрыл обратно ящик стола, не став в него смотреть. Самостоятельно забинтоваться вышло криво, но, в целом, терпимо. А потом можно попросить Бай Чжу переделать, когда он придёт. Откинув с груди на спину распущенные волосы, Кэйа снова приблизился к Дилюку и, на мгновение засомневавшись, залез к нему на постель. В конце концов, он тоже ранен. И его перепачканная кровью одежда осталась лежать на полу. В таком виде лучше быть в постели, а не сидеть на стуле или быть где-то еще. И он просто этого хотел. Приткнувшись к Дилюку, Кэйа обнял его рукой, намереваясь разбудить. Но Дилюк не проснулся, дыхание его было все таким же ровным, и Альберих догадался, что Бай Чжу опоил его болеутоляющим, и вряд ли Дилюк проснётся так легко. Приподнявшись на постели, Кэйа приспустил с Дилюка одеяло и увидел, что он тоже совершенно обнажен. Взгляд Кэйи упёрся в его гениталии. Член Дилюка, наконец, опустился, но все равно был чересчур большим для такого состояния — распухший от пчелиных укусов, как и яйца, он был насыщенно алым. Кэйа прикусил губу. Сердце его забилось чаще от воспоминаний о свершенном. Все тогда стремительно закрутилось: он узнал о связи Дилюка и Сян Лин, вспомнил о случайно замеченном в роще в окрестностях Ли Юэ дупле земляных пчёл, рассовал по карманам мотки веревок и потащил Дилюка за собой, буквально за шкирку вытащив со свидания с Сян Лин. К сожалению, слишком поздно. Где её дом, доверчиво рассказал её словоохотливый отец, ввергнув не присутствующего на ужине мондштадских виноделов, где и случилось знакомство Дилюка и дочери повара, Кэйю в состояние неописуемой ярости. — Моя дочь настоящая красавица, — радостно рассказывал Мао. — Многие хотели добиться её внимания! Сейчас кружит один, стихи читает… Да разве сравниться ему с Дилюком Рагнвиндром, этот молодой человек другой породы, неудивительно, что Сян Лин решила показать ему Ли Юэ, послушать истории о Мондштадте… — с гордостью рассказывал наивный папаша любовнику Дилюка Рагнвиндра, слушающему его с застывшей на лице маской, больше напоминающей оскал, чем улыбку. Он опоздал, и Дилюк успел совершить культурный обмен между Мондштадтом и Ли Юэ и покинуть дом Сян Лин — Кэйа перехватил его неподалёку от порога и потащил за черту города, в свою очередь показывать природу Ли Юэ, а также знакомить ближе с избранной флорой и фауной. Деревья назывались «песчаными», вид пчёл Кэйе был неизвестен, но в результате проведенного заранее эксперимента было выяснено, что кусают они очень больно и не смертельно. В тот день, когда Кэйа обнаружил дупло, его как раз укусила пчела. Место укуса прошло спустя три дня: сегодня был четвёртый, и начался новый отсчёт для Дилюка. Кэйа, не удержавшись, коснулся гениталий Дилюка. Кончиками пальцев прикоснулся к его члену, провел по нему, а потом, сдавшись собственному желанию, взял член Дилюка в ладонь. Несильно стиснул его, ощущая тепло тела. Дилюк постоянно был горячим, и Кэйа привык к этому. Ему это даже нравилось. Дилюк вообще был горячим во всех смыслах — и когда он страдал от боли в гениталиях, осаждаемых пчелами, и когда выл от боли, причиняемой давлением его сапога. И когда случился их первый поцелуй, который сменился множеством других, но которые так и не переросли во что-то большее… К чему они оба были готовы и чем планировали заняться в Ли Юэ, сбежав от привычного окружения и вырвавшись из-под опеки Крепуса. И что бы они непременно сделали впервые друг с другом, если бы Дилюк не переспал с накормившей его афродизиаком девчонкой!.. Кэйа часто задышал и понял, что не сможет сдержаться. Его переполняло возбуждение от одних только мыслей о близости с Дилюком, а сейчас он держал в руке его распухший член и знал, что Дилюк ощущает все ярче, чем обычно. Место укуса его самого на ладони на три дня превратилась в эрогенную зону: Кэйа мял ладонь пальцами, ощущая удовольствие от касаний к приобретшей усиленную чувствительность коже. На члене и яйцах подобная чувствительность была ещё больше кстати. Кэйа выпустил член Дилюка из ладони, сполз ниже и, снова взяв в руку член Дилюка, обхватил его губами. Дилюк проснулся, когда он затеребил языком его головку: с аханьем он приподнялся на кровати, чтобы увидеть Кэйю и облегчённо рухнуть обратно на подушку. — Кэйа… — простонал он. — Бай Чжу делал со мной такие вещи… Кэйа выпустил член Дилюка изо рта и уставился на него в немом вопросе. — Нет, ничего такого, — поспешно уточнил Дилюк. — Просто он… Был вынужден меня касаться. Доставать все эти жала! — Дилюк окончательно проснулся, и к нему пришли воспоминания о том, кому он обязан всем произошедшим. Он посмотрел на Альбериха укоризненно, а потом, дрогнув, отвёл взгляд, зайдя в своих воспоминаниях дальше и вспомнив первопричину произошедшего. — Я не злюсь больше, — тихо уверил Кэйа. — Я тебя прощаю. Во всем действительно был виноват возбуждающий эффект — дело в заоблачном перце, это местный афродизиак, к которому выработался иммунитет у жителей Ли Юэ. Дилюк поджал губы и бросил на него косой взгляд. — Осталось мне простить тебя, — буркнул он. — Мне было так больно, Кэйа! Как ты мог вытворить все это со мной! Щеки Дилюка порозовели. Нависающий над ним, стоя на коленях, Кэйа снова стиснул в пальцах его член. — Эффект довольно сильный: сперва мучительная боль, а потом… — Кэйа провел кольцом пальцев по члену Дилюка, и тот ахнул. — Интересно, а с заоблачным перцем было также?.. — Никакой боли не было, — стыдливо признал Дилюк. — Я просто… Захотел близости… очень сильно. И был к ней готов. А она… Была рядом и была не против… — Дилюк замолчал и тихо шепнул: — Прости. — А ты меня, — если рассказанное Кэйю и уязвило, то по нему этого прочесть было нельзя; он держал свои эмоции под контролем лучше, чем раньше. — Я вообще говорил о другом, но это не важно. Предлагаю в качестве окончательного примирения… Он сполз к низу живота Дилюка и снова обхватил губами его член. Пальцами руки он стал наминать увеличившиеся в размере, распухшие яйца. Когда Дилюк застонал и вцепился пальцами ему в волосы, Кэйа подумал, что мало того, что они занимаются сексом в постели Бай Чжу, так еще и перепачкают спермой его простыни. Не желая этого допускать, он оттолкнул руку Дилюка, намеревающегося отстранить его, и позволил кончить себе в горло, по возможности его расслабив. В первый раз у него получилось не очень хорошо, и он едва сдержал рвотный позыв, когда Дилюк обильно излился в него; на языке ощутился вкус его спермы. Выпустив изо рта член Дилюка, Кэйа проглотил его семя и добрал с головки языком. Он часто дышал, продолжая делать сглатывающие движения, когда край постели зашевелился, и оттуда показалась ехидная змеиная морда. — А я в своём обличье так делать не могу, — насмешливо сообщила змея. — Слишком у меня острые клыки, были у нас нехорошие прецеденты. Змея по-человечески рассмеялась, наблюдая за с визгом рухнувшими на пол с кровати и забарахтавшимися там мондштадскими мальчишками. Свернувшись кольцом, змея дождалась, пока Кэйа и Дилюк с глазами на пол лица и алыми лицами поднимутся с пола. — Ложитесь на место, — махнула она кончиком хвоста. — Я не кусаюсь, если очень не попросить… Бай Чжу скоро вернётся, он пошёл за туманными цветами. Велел мне присмотреть за раненным мальчишкой, но я без проблем присмотрю за вами обоими. — Я не мальчишка, — выдавил Дилюк, все ещё не верящий, что разговаривает со змеей. — Разве? — змея насмешливо махнула кончиком хвоста. — Судя по твоим первичным половым признакам, ты все-таки мальчишка. — А ты кто? Змея?.. — неуверенно поинтересовался Альберих. — Зовите меня Чан Шэн, — мягко ушла от ответа та. Зевнув, она скользнула обратно под подушку, уходя от дальнейшей беседы. Когда змея исчезла из поля зрения, Кэйа и Дилюк почувствовали себя лучше. Хотя и понимали, что Чан Шэн никуда не делась. Переглянувшись, они неуверенно залезли обратно в постель и, закутавшись в одеяло, попытались вернуться к атмосфере близости, столь коварно разрушенной язвительной наблюдательницей. Обращение «мальчишка» никак не выходило у Дилюка из головы: он был с ним категорически не согласен, считая себя абсолютно взрослым и зрелым. Рагнвиндр подумал, что все относительно, и неизвестно, сколько лет самой Чан Шэн. Он даже не мог сказать, сколько лет Бай Чжу. Да и имеет ли это столь большое значение… Приблизившись к Кэйе, Дилюк обнял его и попытался забыть о том, что их разговор не является приватным. — Я никогда больше ни с кем не пересплю: только с тобой, — тихо шепнул Дилюк, прижавшись к Кэйе. — Даже если… тебя не будет рядом… Я буду только с тобой. Кэйа прижал Дилюка к себе, зарываясь пальцами в его волосы. — Я всегда буду рядом, — пообещал он. — Всегда буду с тобой. Дилюк поерзал и ткнулся ближе. Кэйа убрал руку с его волос, просунул её под одеяло и нащупал его гениталии. Взял в ладонь яйца. Дилюк издал хныканье, когда Кэйа помял их. Но особой боли не было, касания Кэйи были скорее ласкающими, чем болезненными, и Дилюк смирился с массажем и расслабился. Но тут же вздрогнул и вслух простонал: Кэйа вновь обхватил пальцами его член. — Ты не успеешь поправиться к дню рождения, — лаская его член, сказал Альберих. — Придётся справить его в Ли Юэ. Думаю, можно будет рассказать твоему отцу о наших отношениях — твоё совершеннолетие отличный повод. — Нашему, — хныкнул Дилюк: от касаний Кэйи он снова начал разгораться желанием; его распухшие гениталии были излишне чувствительными после всего произошедшего. — Твоему, — настойчиво поправил Кэйа и поддразнил: — Тебе так хочется назвать меня братцем?.. Ну назови, если хочешь… Он обхватил член Дилюка кольцом пальцев сильнее и принялся ласкать, принося удовольствие теперь другим способом. — Кэйа! — Дилюк жарко выдохнул и простонал: — Ох, Кэйа… — Кстати, я тоже получил глаз бога, — тихо сказал Альберих, и Дилюк широко распахнул глаза и перехватил его руку у своего паха. — Как? Когда? — ахнул он. — Меньше часа назад, — усмехнулся Кэйа. — Не знаю в честь чего. Перед тем как войти в дом, случайно заморозил взглядом воду в искусственном пруду по дороге. Потом примерз пальцами к ручке двери. Наверное, из-за сегодняшнего происшествия, но что это может значить?.. Как вообще Архонты обосновывают свой выбор?.. Он дотянулся до отложенного на пол у подножия кровати артефакта и с сияющей улыбкой, выдающей его радость, вопреки демонстрируемому равнодушию, показал его Дилюку. — Смотри не примерзни ко мне, — буркнул Дилюк; голос его звучал чуточку уязвленно. — Ты же пиро маг, — хохотнул Кэйа, запуская руку под одеяло. — Ничего не случится. Даже если я сделаю так. Дилюк взвизгнул и сложился в постели, толкнув Кэйю коленями. Отдернувший покрывшиеся льдом пальцы от его паха Альберих подло захихикал и отложил артефакт обратно на пол. — Я больше не буду, — лукаво пообещал он и поспешил уточнить: — В ближайшее время! Дилюк возмущённо посмотрел на него. Глубоко вздохнул и доверчиво прижался обратно, оплетая объятиями. После лечебного вмешательства Бай Чжу ему было почти не больно, но его гениталии все ещё были распухшими и очень — очень — чувствительными. Касание льда ощутилось очень ярко. Новоявленный крио маг обнял его в ответ и ткнулся ему в губы своими, ища поцелуя. Дилюк подхватил, и они увлечённо принялись целоваться, интимно сблизившись. Когда Кэйа отстранился, на губах его, вопреки полученному стихийному дару, была тёплая улыбка. Он прижал к себе Дилюка объятиями и расслабился, приняв решение дождаться Бай Чжу, чтобы попросить его лично о возможности забрать Дилюка в предоставленный им для размещения дом в Ли Юэ. Если Дилюку в дальнейшем понадобится помощь лекаря, ее вполне сможет оказать на дому нервный заместитель Бай Чжу. Его же самого необходимо поблагодарить: как словесно, так и материально. Когда Бай Чжу вошел в комнату с букетом сияющих в темноте синим цветом туманных цветов, Дилюк и Кэйа спали в его кровати, тесно прижавшись друг к другу объятиями. Бай Чжу дошел до ванны и со вздохом положил цветы в кровавую воду: отвар, растворенный в воде, предназначенный для долгого поддержания жизни в цветах, был безнадежно испорчен. Но и в такой воде цветы не завянут до утра, а утром он использует их в соответствии с рецептом лекарства. Шагнув к постели, Бай Чжу коснулся подушки на ее краю, и Чан Шэн бесшумно выползла из-под нее и оплела его руку. Поднялась по коже выше и расположилась на плечах, кольцом охватив шею. — Не прогоняй их в ночи, — Чан Шэн ткнулась холодной мордой в щеку Бай Чжу. — Ты ведь уже рассказал Крепусу, что дети у тебя. Это не было вопросом, и ответ не требовался. Как, собственно, и просьба. Бай Чжу поправил одеяло, прикрывая им магов до плеч, взял со стола книгу и, тихо отодвинув раздвижную дверь, ушел в пространство кухни. Огонек настольного фонаря перестал быть необходим к рассвету, когда небо озарилось желтым светом, почти сразу усилившимся до рыжего. Из комнаты раздались тихие голоса, и Бай Чжу, улыбнувшись, закрыл книгу и пошел выставлять счет за оказанные услуги: имея в виду материальную обеспеченность своих визитеров, дешевить он не собирался.