Заоблачный перчик

— Ааах, аааа… — Сян Лин выгнула спину и запрокинула голову, стискивая колени. Колено Син Цю, по-прежнему, было уперто в её промежность, но это почти не ощущалось — это касание полностью перебивалось жжением в самом чувствительном месте. От боли участилось дыхание, и первые минуты она кричала, корчась, не в силах терпеть. Потом же боль дополнилась пульсацией возбуждения. Половые органы стали чувствительнее, и крик превратился в протяжные стоны. Син Цю, прижавшись к ней, скулил скорее болезненно, но он, помимо такого же наказания, что получила и она, был унижен куда более жестоко. Но сейчас мысли Сян Лин не занимало беспокойство о пытающемся смириться с изнасилованием морковью Син Цю: она всецело была занята последствиями соприкосновения заоблачного перца со своей вагиной. Когда пальцы Кэйи, поднырнув под её подол, оттянули трусики, Сян Лин застыла в ужасе. — Нет! — выдохнул она. — Ты не сделаешь это со мной! Вопреки её заявлению, уткнувшись в неё, рыдал Син Цю, своим примером доказывающий, что Альберих может сделать что угодно и с ней. — Не собираюсь, — отверг предположение Кэйа. — У меня есть идея получше. Его пальцы протолкнули что-то ей в белье, и Сян Лин, вздрогнув, почти сразу поняла, что именно. Альберих принялся тереть половиной заоблачного перца её вагину. Сян Лин прикусила губу в смущении, а потом появилась боль. Закричав, она задергалась в путах. Верёвка на её руках задымилась. Кэйа вытащил руку из её белья и сдернул с её пояса глаз бога. Сделал то же самое с артефактом Син Цю и отшвырнул их в сторону: стеклянные камни улетели в угол комнаты. Оставшаяся безоружной Сян Лин заерзала, скуля от боли. Кусочек заоблачного перца попал прямо в щель её половых губ и краем ткнулся… Сян Лин взвизгнула в агонии и заерзала, пытаясь избавиться от мучительного перца. Кэйа усмехнулся, наблюдая за ней, и положил руку на спину Син Цю. Захлебнувшись плачем, тот замолчал, когда Альберих издевательски погладил его по спине. — Не трогай меня! — прорычал Син Цю. Альберих опустил руку к его ягодицам, обхватил пальцами морковь и рывком ее вытащил. Син Цю вскрикнул. Кэйа хохотнул и принялся что-то делать за его спиной. Син Цю не видел что, а Сян Лин не подсказывала ему, мучаясь от жжения во влагалище. Рука Кэйи снова легла на спину Син Цю, и тот широко распахнул глаза, догадавшись о его затее. — Не надо! — выпалил он. — Не смей этого делать! Кэйа принялся вставлять в него натертую заоблачным перцем морковь во второй раз нарочито медленно. Второй перец он потратил на его гениталии. Половиной натер яйца, стараясь пройтись несколько раз и не пропустить ни кусочка кожи. И другой обработал член — к несчастью для Син Цю, он твердо стоял, и Альберих, садистки прищурившись, мазанул Син Цю истекающим жгучим соком перцем и по обнажённой головке. Когда Кэйа ушёл, ничего не сказав им на прощание, закрыв за собой обе двери — в гостиную, в которой Сян Лин с переносной плиткой пыталась готовить, а Син Цю прочесть хоть одну страницу — и входную, Сян Лин уже прекратила испытывать такую резкую боль. А Син Цю ещё нет: корчась в путах, прижатый к Сян Лин, он выл от боли и шипел проклятия, не контролируя себя. От его галантности не осталось и следа, сейчас его лексикон напоминал тот жаргон, которым переговаривались между собой шахтёры. Сян Лин приткнулась к Син Цю максимально близко и шепнула ему: «Это все из-за меня… Прости». Син Цю мучительно проскулил и выдохнул «Я убью его! Я тебя не виню… Он…» Его снова обдала волна боли, и он сбился на стон. Сян Лин жарко выдохнула, когда его колено сильнее надавило на её промежность — перец перестал так обжигать, но от давления выступил сок, и боль усилилась. — Надо выбираться, Син Цю, — велела она. — Давай упадем набок и попытаемся доползти до кинжала. Син Цю пару секунд раздумывал над её предложением. — Только осторожно, — жалобно попросил он. — Не завали меня на спину. Сян Лин прикусила губу, представив, что произойдёт тогда, и начала наклоняться в сторону. Син Цю тоже наклонился — в противоположную сторону. Они оба потеряли равновесие, и то, чего боялся Син Цю, произошло — Сян Лин рухнула на него, заваливая его на спину. Раздался хруст сломавшейся моркови и вскрик Син Цю. — Прости… Прости! — взмолилась Сян Лин. — Я потом её достану из тебя. Пожалуйста, прости. Син Цю издал рыдание и прошипел «Всё в порядке». Сян Лин заерзала на полу, пытаясь дотянуться до лезвия кинжала. Кэйа оставил его на полу, словно допуская подобное развитие ситуации. Мог бы и вынести из комнаты или положить на стол… Это бы все затруднило. Сян Лин дотянулась до кинжала, и ловкие пальцы шеф-повара умело разрезали верёвки. Сян Лин и Син Цю рассоединились, и Сян Лин мгновенно засунула руку в трусики, доставая оттуда половинку перца. Отбросив перец, Сян Лин снова сунула пальцы в белье, касаясь половых губ. Они ощущалось распухшими и были очень чувствительными. Сян Лин коснулась возбуждено набухшего клитора и выгнулась в удовольствии. Использованный таким образом заоблачный перец, принеся боль, раздразнил даже привыкшую к природному афродизиаку жительницу Ли Юэ. К Сян Лин пришло воспоминание о прочитанном в одной старой книге сексуальном действе, в процессе которого партнерше в вагину засунули имбирь. Содрогнувшись, Сян Лин представила, какую боль от этого можно испытать — сейчас заоблачным перцем было натерто её влагалище снаружи, внутрь сок не попал… Син Цю, дрожа от боли, ощупывал себя сзади, и Сян Лин, вспомнив о своём обещании, вытащила руку из белья и подползла ближе. — Я очень осторожно, — она коснулась рукой плеча Син Цю, и он, вздрогнув, поднял на неё глаза: в них стояли слезы. Сян Лин подумала, что любит его. Любит и такого: проигравшего парню, не обладающему глазом бога, издевательски и жестоко изнасилованного натертой жгучим перцем морковью, собирающегося плакать от унижения и боли. Она улыбнулась, поняв, что приняла решение, которое не могла принять годами, именно сейчас. Когда увидела, как Син Цю не блистает в лучах своего великолепия, бросаясь цитатами из книг, и не делает ей подарки и комплименты, а сидит перед ней на коленях с анальной пробкой из куска моркови промеж ягодиц и жалобно шмыгает носом, до боли закусив губу. — Доверься мне, — попросила Сян Лин, и Син Цю, решивший, что терять уже нечего, изменил позу, упираясь руками в пол и раздвигая колени. Сян Лин подумала, что их первая близость проходит максимально нестандартно, и хихикнула над этой мыслью. С глаз принявшего её смех на свой счёт Син Цю потекли слезы, мокрые капли стали собираться на полу в крошечные лужицы. — Я смеюсь не над тобой, — уверила Сян Лин, пальцами пытаясь обхватить кусок моркови внутри его ануса. — Это не смешно. Это просто… нервное. Все не должно было быть так… — Я убью его! — снова выпалил Син Цю. — Я убью их обоих с Дилюком… Сян Лин поняла, что у неё не получается, и просунула пальцы глубже. Син Цю вскрикнул. Сян Лин потянула, и пальцы снова сорвались. — Син Цю… Я попробую обеими руками. Потерпи, — не давая ему возможности обдумать её слова, Сян Лин ткнулась в его анус сразу четырьмя пальцами и, дополнительно помогая себе большими, выдернула кончик моркови. Син Цю ахнул, а потом рухнул на локти, выгнув спину. Сян Лин провела кончиками пальцев по его анусу и, не обнаружив не порезов, ни следов крови, уверила: «Все в порядке, Син Цю!» Син Цю прорычал ругательство и, сев на полу, подтянул белье и шорты. Обернул к ней бледное лицо с пятнами румянца. — Ничего не в порядке! — яростно заявил он. — Я не оставлю это так, я убью их обоих, убью мучительно! Они оба будут страдать, я… — Я люблю тебя, — тихо перебила его Сян Лин. — Пойдём примем ванну. Ты сделаешь воду, а я её нагрею. Син Цю застыл, замолчав на полуслове. Румянец с его щёк распространился и на скулы. — Надо глаза бога обратно прикрепить, купим в «Минсин» парные цепочки? В глазах Син Цю снова задрожали слезы. Сян Лин подлезла к своему травмированному жестоким и насильственным использованием моркови парню и ткнулась носом в его нос. Приблизилась к губам и шепнула: «Да, все началось неправильно, но зато теперь началось точно. Пойдём в ванную». Син Цю судорожно вцепился в её плечи и жадно прильнул к её губам.