Рулетик

Прошло три недели. Рафаил каждое утро говорил мне, что я красивая, не толстая, что мне нельзя голодать. Видимо, это принесло свои плоды, потому что я начинала ему верить. Мне стало приятно слышать комплименты, однако я всё равно не любила себя за то, что пухлая. И вот, когда Рафи не было дома, я решила попробовать нафигачить зелье для похудения. На медленном огне булькало моё лиловое варево, осталось только сыпануть немножко соды. Подумав, я вместо одной чайной ложки положила три. Столовые. Чтобы наверняка. И через несколько минут я выпила стакан. Могу сказать, что после него немножко странное ощущение внутри. Я подошла к зеркалу, раскинула руки в стороны, и стала ждать. Оно должно начать действовать через две минуты после того, как выпил. Я терпеливо смотрела на себя, ожидая изменений. Через минуту у меня сильно закружилась голова, очень заболел живот, случился сильный рвотный позыв. Я рванула к туалету, но на полпути у меня отказал мозг и я потеряла сознание от дикой боли в животе. *** Я чувствую, что на чём-то лежу. Меня кто-то трогает. Кажется, за пузико и шею. Или щёку, осязание не в порядке, не могу распонять. Я кое-как открыла глаза. Над собой я увидела Рафаила, который вытирал моё лицо салфеточкой. — Слава богу, — выдохнул он, обняв меня и прильнув ко лбу. — Очнулась. — А ты уже дома? — слабо сказала я, изумляясь. — Как видишь. Ты что выпила? — Кто? Я? Я ничего. — А на кухне что стоит? — Эм… я это… я похудеть пыталась, — покраснела я стыдливо и закрыла глаза, не желая видеть его лицо. — Да когда ж до тебя дойдёт, что ты и так красивая? — Да нет! — я кое-как поднялась, держась за голову, и провела вдоль тела рукой. — Ты реально не видишь что ли?! Я похожа на шар из жира! Кому я нафиг такая сдалась?! — Мне ты сдалась, ясно?! Я ошарашенно уставилась на ангела. Тот же напряжённо и взволнованно дышал, смотря на меня. — Ты… серьёзно? — офигела я. — София, — он взял меня за руки. — Я считаю тебя красивой. Красивой, милой, прекрасной. Ты очень нравишься мне. И мне не важно, сколько ты весишь. Я сглотнула. Всхлипнула. И прижалась к нему, сцепив руки за его спиной и утыкаясь лицом в его грудь. Рафи обнял меня, сев со мной на диван и укачивая в своих объятиях. — Чшш, всё чудесно. — Ты такой хороший, Рафи, ты самый-самый лучший! — навзрыд говорила я, вжимаясь в тело ангела. — Ну почему мы плачем? — улыбнулся он, гладя меня по щеке и вытирая слёзы. — Не знаю, — заскулила я. Он умилительно на меня посмотрел, продолжая вытирать моё лицо. Его касания были нежными и ласковыми, полными заботы. В них не было той брезгливости, как у Джеймса. Не было двуличной снисходительности, когда он разрешил мне в последний раз поесть вкусняшки. Была искренняя доброта. Я доверилась ему. Привязалась. Я прильнула щекой к его ладони, смотря в красивые небесно-голубые глаза. Рафи улыбался мне, подался вперёд и чмокнул в лоб. А затем он наблюдал, как краснеют мои пухлые щёки. — Ты очень милая, когда стесняешься, — сказал он, тискаясь. — Я в самом деле тебе нравлюсь? Вот такая толстая и плаксивая? — ныла я. — Не толстая, а пухленькая. Не плаксивая, а чувствительная. Из меня вырвалось какое-то невнятное завывание, на которое он посмеялся и чмокнул в щёку. — Какая же ты лапочка. — Можно я тебя… можно тоже тебя… ну это… — Договаривай. — П… п… поцеловать, — промямлила я и зарделась. — Зачем ты спрашиваешь разрешения? — Ну мало ли, вдруг тебе противно будет. Ангел ласково улыбнулся, убирая мои волосы с глаз. — Не будет. Обещаю. Я скованно и стеснительно смотрела на его губы. И потом, собрав сопли в кулак, я зажмурилась и быстро поцеловала его. Рафи поднял моё лицо, заглядывая мне прям в душу. Неспеша приблизился. В этот раз поцелуй был довольно долгим. Отпрянув, он погладил мою щёку. — Ты очень вкусная. — Твою ж, — я закрыла лицо руками. — Не смущай меня. — Хорошо, я молчу, и не буду говорить, что ты вкусная. Слова не скажу, какая ты сладкая. С булочками сравнивать вообще не буду. — Сам ты булочка! — Ну есть немножко. Или множко. — Рафи, — я беспомощно взяла его за плечи. — Ты и я теперь этого… того? — Кого? — Ну того. — Я тебя не понимаю. — Мы типа встречаемся теперь?! — не выдержала я, краснея ещё гуще. — Если ты согласна, — впервые в его голосе прозвучали нотки робости. — Я… я… да, — стеснительно кивнула я. Рафи улыбнулся. — Дай руку. Я дала ему ладонь. Он поднёс её к губам и поцеловал, неотрывно глядя мне в глаза. Я смущённо улыбнулась. Весь остаток вечера мы смотрели сериал, тесно прижимаясь друг к дружке, обнимаясь, и уплетая круассаны и эклеры, которые Рафи любезно принёс, когда вернулся с работы и нашёл меня без сознания на полу. — Мне правда уже хватит, — робко сказала я, съев третий эклер. — Ты очень красивая, — шептал Рафаил мне на ушко, обнимая за пухлый бок. Его нежные касания заставляли расслабиться и довериться ему, большому и сильному очень доброму ангелу. Румянец играл на моих щеках, когда он подносил ко мне новый эклер. — Кушай, не стесняйся. Я правда люблю тебя такой пышечкой. Я смущалась, льнула к нему, и уплетала сладости. Мы так и заснули, прямо на диване со включённым телевизором, съев все круассаны и эклеры. Утром я проснулась, лёжа на круглом животе Рафи. Через пару минут он тоже заёрзал и проснулся. Я лежала на его пузечке и рукой гладила мягкую щёчку. Он такой же, как я. Только побольше. Помягче. Красивее. Ангел посмотрел на меня. — Доброе утро, — потянулся парень со мной на себе. — Доброе. Ох, извини, сейчас слезу, — я начала сползать с него. — Нет-нет-нет, лежи, — он уложил меня обратно на свой большой живот, который поднимался и опускался в дыхании. — Я тебя раздавлю. Он усмехнулся и сложил руки на моей спине. — Ну не раздавлю, но задохнёшься, — перефразировала я. — Соф, лежи. Спим дальше. Я фыркнула. Затем улеглась поудобнее, обняла его, и закрыла глаза. Мы продолжили спать, держась за руки и обнимаясь.