10. Сон
18 ноября 2024 г., 23:23
Первым делом я решил окончательно избавить себя от следов существования в моей жизни Хан Джисона.
Я начал с малого, удалил все совместные фотографии из галереи.
Когда же десять тысяч фотографий было отсортировано, я, потирая усталые глаза, пошел в ванную.
Стоя перед раковиной, я поднес зажигалку к мятой фотокарточке, на которой были запечатлены мы. Юный блондин и парень с синими волосами, оба счастливые и влюбленные. Край загорелся, плавно пожирая фотографию и превращая ее в пепел. Сейчас я не чувствовал ничего. Ни сожалений, ни радости.
Стоило сжечь ее еще раньше. Однако на мосту, при Чонине, мне было неловко. Не хотелось, чтобы он знал о каких-то деталях моего прошлого.
На белой поверхности раковины догорали остатки фотобумаги. Это был прах нашей любви. Я смыл его водой.
Вторым пунктом на пути к нормальной жизни стояла Джинхо. Я должен был разорвать с ней все отношения. Довольно было мучать её, она этого не заслуживала.
Джинхо красивая, обаятельная, таких, как она, на самом деле не много. Поэтому мне не хочется испортить её таким образом.
Я договорился встретиться с ней в парке. Мы поговорим, я ей все объясню, и проблема будет решена.
Я неспешно собрался. Погода была теплая, поэтому я ограничился одной футболкой и серыми брюками. Нацепил на руку золотой браслет, привел волосы в порядок.
Погода была действительно замечательной. В парке пели птички, многие семьи выбрались на прогулку в весенний теплый выходной.
Джинхо была в бледно-розовой блузке и в длинной атласной юбке, которая скрывала ее шикарные ноги. Черные волосы мягко развевались на легком ветру. Она улыбалась.
– Привет, Джинни, – она подошла ко мне и взяла меня за руку, переплетя наши пальцы.
Я приобнял ее за талию, но почему-то руки расцеплять не стал.
– Слушай, Джинхо, – начал я.
Однако она меня перебила, не дав закончить мысль.
– Погоди, – она потянула меня в другую сторону, – давай сначала купим мороженое. Давно хотела поесть его, ждала когда потеплеет.
Я вздохнул, повиновался ей, и мы двинулись по дорожке в сторону фургончиков с разной едой.
Не обращая внимания на других людей, я вдруг встретился с парой знакомых глаз. Это был Чонин. Без тени улыбки он приветственно кивнул мне, я ответил ему тем же. Мы разошлись по разные стороны. Тут до меня дошло, что он был не один, а с Коми — нашей надоедливой старостой. Она, кажется, тоже кивнула мне в знак приветствия, но в ее сторону я даже не посмотрел.
Эта девчонка давно растрепала всем, что ей нравится Ян Чонин. Интересно, а Чонину она нравилась? Раз они гуляли вместе, то вполне возможно, что между ними что-то зарождалось. Или было уже.
Из мыслей меня вывела Джинхо, которая уже выбрала себе мороженное.
– Я буду эскимо, а ты?
– Я не хочу.
Продавец протянул ей мороженное на палочке, а я молча приложил карту к терминалу.
Дальше тянуть с разговором было нельзя, я хотел покончить с этим поскорее.
– Слушай, Джинхо, – мы сели на лавочку напротив пруда, – у меня к тебе серьезный разговор.
Джинхо выглядела спокойной, она смотрела на меня своими карими глазами, и я понимал, что не хочу ее расстраивать.
– Нам стоит прекратить наши… нам стоит прекратить спать друг с другом. Я прекрасно понимаю твои чувства, но, к сожалению, не могу ответить тебе взаимностью, – я вздохнул, – ты всегда была для меня хорошей подругой, ты ей и останешься. Все это бессмысленно, ты же и сама понимаешь?
Джингл прекратила есть и уставилась в пол, переваривая сказанное. Ее глаза заблестели от подступающих слез, но она не плакала.
– Я, – она сделала глубокий вдох, не давая слезам вырваться наружу, – я тебя поняла, Хенджин.
Она вертела в руках палочку от мороженного, которое таяло и капало на асфальт.
– Прости меня, Джинхо.
– Не стоит извиняться, твоей вины здесь нет.
Моя вина была.
– Я пожалуй поеду домой, –она встала со скамьи, готовая сейчас же уйти.
Я встал следом.
– Я провожу.
– Не стоит, я сама. Пока, – сказала Джинхо, даже не посмотрев на меня.
Я смотрел на ее удаляющуюся фигуру и был рад, что наконец-то разобрался с этой проблемой.
На душе стало легче.
***
– На кой хер нам новенький? – Гансан недовольно смотрел на меня, скрестив руки на груди. – Почему нет? – недоуменно спросил я, бросив взгляд на фигуру позади друга, – конечно, вы зашугали его, поэтому у него нет желания нормально общаться с вами. Но я его знаю. Уверен, если вы будете вести себя с ним адекватно, то он раскроется и перед вами. – Помнится мне, что ты тоже был не прочь пустить дерзкую шутку в его сторону. Что поменялось? Я молчал. Гансан устало вздохнул. – Знаешь, Хенджин, ты в последнее время какой то другой. – Какой же? – Не знаю. В облаках вечно витаешь, улыбаешься как дебил. Ты стал каким-то мягкотелым. Раньше более рассудительным что ли был. Да хрен его знает вообще… – Гансан задумчиво уставился на Чонина. Тот старательно тренировался, выкладывался на максимум. Иногда хмурился. Во взгляде друга на мгновение проскользнуло уважение. – Мне без разницы. Если хочешь, приводи. Только ты точно уверен, что Линчон и Енквон не засрут его, когда Чонин будет морщиться от алкоголя? – он усмехнулся, – Он пил хоть раз? Я опять молчал. Не знал что ответить. Мне просто хотелось, чтобы Чонин подружился с моими друзьями. Чтобы он стал ближе. Гансан понял, что ответа от меня ждать не стоит, поэтому недовольно цыкнул и ушел к тренеру. Чонин тем временем остановился и присел на трибуны. Я направился к нему. Черт, его аромат кружил мне голову. Смесь его естественно запаха, дезодоранта и того самого парфюма действовала на меня самым извращенным образом. Плюс ко всему, облегающая потное тело футболка добавляла особой привлекательности. Я подал Чонину воду так, чтобы мы соприкоснулись пальцами. Мне хотелось почувствовать его кожу. Он никак на это не отреагировал. В целом его вид был каким-то скучающим, отчего у меня сложилось впечатление, будто я его раздражаю. Я пригласил Чонина на нашу тусовку и сказал, что он приятно пахнет. Ян отмахнулся, попил воды и пошел тренироваться дальше. Оставляя меня с чувством легкого разочарования.***
Мне хотелось накидаться, отчасти для того, чтобы не слушать мозг. В последнее время он кричал слишком правильные и скучные мысли. Я начал пить еще до того, как приехал на квартиру. У отца стояла бутылка с виски, и я налил себе немного. Я сделал пару глотков, запил яблочным соком, отчего в голове появилась приятная дымка. Уже с ребятами мы чокнулись «за юность» и я выпил коктейль с пивом и соджу. Чонин опаздывал.***
Джинхо умоляла меня вернуть всё как раньше. Она плакала, держала мои руки в своих, и просила пожалеть ее. Даже когда я выложил всю правду, сказал, что никогда ее не любил, что она была лишь моим временным обезболивающим, благодаря которому мне было легче переживать расставание, она не отступила. Сказала, что готова любить, а не быть любимой. – Джинхо, послушай меня, – сказал я ласково с тоской, – ты заслуживаешь нормального парня, не меня. Я взял ее лицо в свои ладони, вытирая большими пальцами скатывающиеся слезы. Я старательно пытался взять себя в руки и сосредоточиться на ней. Выпил я чересчур много, поэтому плохо осознавал происходящее. – Это пройдет. Любовь, боль… все это рано или поздно пройдет. И тогда ты поймешь, что унижалась перед таким дерьмом как я. Я притянул ее к себе и стал поглаживать по спине. – Мне очень плохо, Джин, не оставляй меня хотя бы сейчас, – ее тело тряслось от рыданий, и я чувствовал, как намокает рукав моей футболки, – хотя бы в эту минуту. – Я не уйду, пока ты не успокоишься, – прошептал я. Я ведь действительно мудак, я использовал ее. И сейчас не мог понять, почему она так отчаянно умоляет меня. Неужели так сильно влюбилась? Ничего, пройдет время, она меня разлюбит. Потом будет рассказывать подругам про меня, и они дружно обольют меня говном. Я был в этом уверен. Все девчонки так делают. Мне было весело до этого момента. Она перехватила меня, когда я направлялся в туалет. Сказала, что хочет поговорить, затащила меня в ванную и стала целовать. И вот уже хрен знает сколько мы торчим тут и я стараюсь ее успокоить. Джинхо постепенно успокаивалась, а когда всхлипы превратились в тяжелые вздохи и тело перестало трястись, она мягко отстранилась от меня. – Я, пожалуй, поеду домой, – ее голос был хриплым и безжизненным, – проводишь меня? – Я вызову тебе такси. Она умылась при мне холодной водой, отчего ее тушь размазалась по нижнему веку, вытерла лицо первым попавшимся в руки полотенцем и вышла из ванной. У порога она шатаясь завязала шнурки на ботинках, взяла свою сумку с тумбочки и молча вышла в подъезд. Я спустился за ней, стараясь держать равновесие и не покатиться прямо с лестницы вниз. Убедился, что она села в машину, и вернулся в квартиру. Уши, привыкшие к ночной тишине, неприятно отозвались спазмом от громкой музыки, что орала в колонках. Ребята веселились. Миюн прилипла к Чонину, и они сидели в обнимку. Притянув его за шею, она что-то говорила ему на ухо. Сквозь шум я услышал обрывки фразы. – …жаль, что он переехал. Вы очень похожи. Я уверена, что ты бы подружился с Джисоном. Моя челюсть плотно сомкнулась против моей воли. Я не знал, что меня бесило больше, руки Миюн, что плотно обхватили Чонина, или Чонин, который обнимал ее за талию. Или же это упоминание Джисона? Я увел Чонина на балкон. После первой затяжки в голове поплыло сильнее. Я практически не осознавал, что делаю и говорю. Приблизив чужое лицо к своему, чтобы пламя перешло на другую сигарету, я внутренне улыбнулся, наши лица были приятно близко. Однако ударивший в нос запах приторных духов той блондинки мигом растворил эту улыбку. Мне не хотелось, чтобы нам кто-то мешал. То Джинхо, то прилипала Миюн меня конкретно выбесили. Нужно было увести Чонина, пока Миюн его не забрала. А она могла. Однажды я сам чуть не повелся на её обаяние и красоту.***
Я бессовестно касался Чонина. Залезал руками под его футболку. Целовал в губы, кусал в шею. Ян тихо мычал от удовольствия и улыбался. – Джин, позволишь? – хитро прошептал на ухо Чонин, прежде чем залезть рукой под пояс брюк. Прерывистое дыхание Чонина сопровождалось моими тихими стонами. Осознание, что Ян касался меня там, возбуждало еще больше. Мне хотелось большего. Хотелось разложить Джисона сейчас же. Я уткнулся в его шею и сделал вдох, родной запах отозвался больным гулом в голове. – Ну же, Джин, трахни меня, – сказал Хан, нагло смотря на меня. Его синие волосы были раскиданы по всей подушке, они казались длиннее, чем должны быть. Джисон приятянул меня к себе и снова поцеловал. Я открыл глаза, шумно выдохнул и привстал на локтях. Чонин сопел рядом. В комнате было еще темно, однако небо постепенно светлело. Я откопал свой телефон под подушкой, на часах было почти четыре утра. Гребаный сон оставил после себя необъяснимое чувство вины и легкой тревоги. Я сглотнул, стараясь отвести мысли от этих образов. Почему сначала, Чонин, потом Джисон? Наверное упоминание Миюн оставило свой след в мое сознании и мозг решил воспроизвести его во сне. В весьма странном сне. Хорошо, что Чонин спал. Было бы неловко, если бы он проснулся вместе со мной и заметил мое состояние. Я встал с постели, сходил в туалет, снял с себя джинсовку (мы просто завалились на кровать в одежде, в которой пришли), задернул шторы. Комната снова погрузилась во мрак. Спать без одеяла было прохладно, сводило пальцы ног, а все потому, что я привык открывать окно на ночь. Наверняка Чонин тоже замерз. Я достал из шкафа плед, укрыл им Чонина. Себе взял покрывало поменьше и потоньше. Устроился рядом. Чонин лежал на боку, спиной ко мне. Такой расслабленный и хороший. Мне очень хотелось разорвать эту грань, быть не друзьями, а любовниками. Мне хотелось целовать его, обнимать, говорить с ним о чувствах. Однако делать это было опасно, ведь я не знал об ориентации Чонина. Если он окажется натуралом и всё поймет, то моя репутация в школе может пострадать. Но как же хотелось прямо сейчас его обнять. Он же в данный момент крепко спал и вряд ли бы проснулся, если бы я слегка его коснулся. А если бы всё-таки проснулся, то я сделал бы вид, что сплю. Я протянул руку и аккуратно коснулся его впалой щеки костяшкой пальцев. Чонин не дрогнул. Тогда я коснулся его волос, зарываясь рукой в черные волосы. Внутри меня разбушевался азарт и волнение, мне хотелось большего. – Какой же красивый, – прошептал я, двигаясь к нему поближе. Теперь я чувствовал его размеренное дыхание на своем лице. Мое сердце забилось очень быстро. Вот бы поцеловать его прямо сейчас. Я сглотнул, постепенно приближаясь к его губам, но когда расстояние было почти невесомое, а тепло его губ ощущалось на моих собственных, я осознал, как же мерзко сейчас поступаю. Это же практически было домогательство. Я сразу же отстранился и отодвинулся на самый край кровати. Я не имел права так поступать.
