Ошибочно полагающий

      Я проснулся от чужих касаний. Сначала я думал, что это сон. Но чужие поглаживания продолжились, и я понял, что не сплю.                    – Такой красивый, – еле слышный шепот, у самого лица.       Очень близко.       Я старался замереть, сделать вид, что сплю, однако чужие руки, так приятно перебирающие мои волосы, заставляли сердце биться слишком сильно.       Чужое дыхание чувствовалось всё отчётливее, настолько, что щекотало мои губы.       Однако спустя мгновение всё исчезло. Будто и не было тихого шепота, поглаживаний и теплого дыхания.       Лишь шарканье и скрип матраса не давали сомневаться, что всё это взаправду.       Выждав немного, я сделал вид, что ворочаюсь во сне, и перевернулся на другой бок, чтобы не лежать лицом к Хёнджину, так как не был уверен, спит он или смотрит на меня. Мне не хотелось встречаться с ним взглядом.       Поменяв положение, я открыл глаза, но не увидел ничего, кроме тонкой бледной полосы света, что просачивалась через плотные шторы. Закрыв глаза, я попытался уснуть.

***

      Меня разбудил шорох. Я открыл глаза и привстал, чтобы увидеть причину моего пробуждения. Спиной ко мне стоял Хёнджин. В одних домашних штанах, без футболки. Его спина была широкой, мужественной и немного рельефной.       Хенджин будто почувствовал мой взгляд и обернулся.       – Доброе утро, – в руках он держал футболку, но почему-то не спешил ее надевать.       – Доброе.       Воспоминания постепенно возвращались. Я вспомнил, как мы с Хваном пошли гулять вдвоем, как постоянно держались за руки, как упали по дороге домой, как завалились на постель прямо в одежде. Как чужие руки касались меня ночью.       Я почувствовал, как кровь прилила к моим ушам.       Вставая с постели, я обнаружил, что, оказывается, был накрыт одеялом. Хёнджин позаботился обо мне, и мне стало приятно. Я благодарно улыбнулся ему, он понял меня без слов и кивнул. – Родители вернутся только вечером, так что дом в нашем распоряжении. Я оставил в ванной чистое полотенце и новую зубную щётку, – Хван всё-таки натянул на себя футболку и снова полез в шкаф, – если захочешь принять душ, то вот сменная одежда.       Хван достал из шкафа одежду и кинул её в меня.       – Эй, – шутливо завозмущался я. Теперь в Хвана полетела небольшая подушка.       Он удивленно поднял брови и слегка улыбнулся, видимо не ожидая такой ответки от меня. А я приготовился к шуточному бою и взял в руки вторую подушку.       Хван хохоча и дергаясь уворачивался от моих ударов мягкой подушкой и пытался извернуться так, чтобы перехватить меня и повалить на постель. И ему это удалось. Я почувствовал, как моё бедро сжала сильная хватка, а в следующее мгновение я уже был на постели.       – Я победил, – ухмыльнулся Хван, нависая надо мной.       Не готовый сдаваться, я медленно поднял свою ладонь и коснулся его груди. Лицо Хёнджина изменилось, он сглотнул и затаил дыхание. Я в свою очередь, воспользовавшись его замешательством, мягко толкнул его и обхватил запястья, чтобы он не вырвался. В нашем шуточном бою победу одержал я.       Мы глубоко дышали и хохотали. Вдруг я почувствовал, как кожа в районе бедра начала саднить, а под боком почувствовался неприятный дискомфорт. Запястье Хвана было красным. По всей видимости, мы не рассчитали силу и слегка покалечили друг друга. Но Хёнджина это вовсе не волновало. Он неотрывно смотрел на меня.       – Что такое? – улыбнулся я.       – А что не так?       Глаза Хвана были хитрыми.       – Смотришь на меня как… – я осекся, – у тебя хитрый взгляд.       – А тебе разве не нравится?       Сердце забилось, я не знал что ответить.       – Что именно? – сказал я с усмешкой.       – Наверное да. Ведь ты до сих не даешь мне встать, – Хёнджин       хохотнул, а я мигом отпустил его и поднялся.       Он продолжил шутить, а я, кинув в последний раз в него подушку, скрылся в ванной.

***

      Одежда Хенджина пахла по-особому приятно. Еще приятнее было ощущать её на своей коже.       – Какое кофе будешь? – спросил меня Хван, выставляя на стол еду из холодильника.       – Американо.       – Я тогда тоже, – сказал Хван и включил кофемашину.       Та зашумела, и кухню наполнил приятный аромат кофе.       На столе стояли сэндвичи, которые приготовил Хван, пока я был в душе, голубика и нарезанные яблоки.       Он сел не напротив меня, а рядом. Мы были совсем близко.       – Как спалось? Нет похмелья? – Хван отхлебнул горячий кофе и откусил кусок яблока.       – Мне спалось хорошо. А тебе?       – Мне тоже.       – Вкусный кофе, – отметил я и не соврал, он был действительно замечательным.       – Стопроцентная арабика, выращенная в Бразилии, – ответил Хван.       Мы немного поболтали, посмотрели ютуб, и я засобирался домой.       

***

      Я вошел в квартиру, снял кроссовки и прошел в свою комнату. Отец сидел на кухне за столом и работал за ноутбуком.       – Привет, – сказал я.       Отец не услышал меня, а может и сделал вид, что не услышал, чтобы не отвлекаться от своего занятия. Поэтому я просто прошел в свою комнату.       Пытаясь вспомнить детали вчерашнего вечера, я глубоко задумался. Что за странное поведение Хвана? Мне ведь действительно не снилось это ночью. Да и в принципе его поведение. Не похоже на дружбу.              – Чонин! – крикнул отец.       Я вышел из комнаты, прошел на кухню и сел за стол напротив отца. Он уже оотложил свой ноутбук,       снял очки и потирал глаза.       – Ну, рассказывай, сынок, – вздохнул он.       Я смутился.       – Что рассказывать?       – Как вчера погулял? Что делали?       Я не привык откровенничать с ним, поэтому мне стало слегка неприятно, было ощущение, что мне пытаются заглянуть в душу.       – Да нормально.       – Слушай меня, Чонин, – отец встал со своего места и подошел к плите, на которой стоял горячий чайник, – я прекрасно знаю, что происходит на подобных мероприятиях. Вы еще дети и не до конца понимаете, к чему может привести алкоголь, – он сделал небольшую паузу, когда наливал воду в кружку, – а может и понимаете.       Я молча сидел и слушал его, даже не вникая в саму суть. Его болтовня, поучения и наказы давно потеряли для меня всякий смысл.       Вчера отец спокойно отпустил меня, когда я сказал, что просто иду с новыми друзьями и вернусь утром. Никаких подробностей или деталей не раскрывал, но отец сам обо всем догадался.       – Я просто хочу тебя предупредить, Чонин, – он снова сел передо мной, держа в руке кружку с кипятком, – легкомысленный и подростковый секс может привести к весьма плачевным последствиям.       – Да знаю я про всё это, – вздохнул я. В уроках сексуального просвещения я давно не нуждался.       – Нет, не знаешь, – в голосе появились холодные нотки, не терпящие возражений, – ты слишком глуп и наивен. Ты должен понимать, с кем спишь, и предохраняться. Иначе это приведет к необратимым последствиям.       – Я в курсе про нежелательную беременность и венерические заболевания…       – Сначало вы потрахаетесь, а потом она вручит тебе положительный тест на беременность. Ты, как ответственный и внимательный парень, скажешь, что готов растить ребенка, – отец брал эти слова не просто из головы, а будто из самого сердца. Пазл начал складываться, – Потом она оставит тебя с этим бременем на всю жизнь, а сама сбежит с богатым мажором.       Я поднял взгляд на отца.       – Погоди, ты это про меня, что ли? – спокойно спросил я.       Отец ничего не сказал, лишь равнодушно отхлебнул из стакана, показывая, что разговор окончен.       Я молча встал со своего места.       – И для чего нужен был этот разговор?       Чтобы меня задеть..?       – Для того, чтобы ты не угробил свое будущее.       Я ушел в свою комнату, планируя с головой погрузиться в учебу.

      ***

      На улице уже стемнело, я давно сделал всю домашку и просто зубрил английские слова. Мысли начали душить. Их было много: об отце, Хёнджине и впервые за долгое время — о маме…       Я решил поступить так, как поступал до этого. Натянул на себя спортивные брюки, накинул бомбер и вышел на улицу, направляясь на стадион.       Спорт – лучшее лекарство. Поэтому я снова бегал по стадиону, считая круги. Мышцы постепенно уставали, а усталость перекрывала тяжелые мысли.       Когда я бежал без остановки       седьмой круг по стёртому гравию, мой телефон завибрировал.       На экране высветилось сообщения от Хёнджина. Хван Хёнджин *фото* родители приехали с работы и привезли мне собаку.       Было прикреплено фото милого щенка, который, высунув язык, смотрел прямо в камеру. Ян Чонин Милый щеночек Хван Хёнджин Я решил назвать его Кками. Как тебе? Ян Чонин Мило.       Я уже хотел убрать телефон, как снова открыл сообщения и напечатал Хвану: Ян Чонин Это ведь был ты ночью? Хван Хенджин О чем ты? Ян Чонин Я точно знаю, что это был не сон.       Хёнджин прочитал сообщение, но долго не отвечал. Прошло пару минут. Ян Чонин Молчишь. Значит это всё-таки было?       Снова игнор. Ян Чонин Я не понимаю тебя Хван. Так друзья себя не ведут. Хван Хенджин Я приду? Нужно поговорить. Ян Чонин Я на старом стадионе, жду тебя.       Прошло примерно пятнадцать минут, прежде чем я увидел приближающуюся фигуру.       Хёнджин был одет слишком легко, в тонких штанах и футболке и с сигаретой между пальцев.       Хёнджин старался на меня не смотреть. Он казался каким-то равнодушным.

***

      Стало по-настоящему страшно, когда Чонин написал про сегодняшнюю ночь.       В горле встал ком, и я представил, как теряю репутацию в школе, как друзья отворачиваются от меня, а Гансан избивает меня, называя «педиком».       Я нервно рассмеялся и глубоко вздохнул. Сделал глоток воды.       С одной стороны, мне хотелось, чтобы Чонин узнал о моих чувствах, но мне не хотелось, чтобы это произошло так. Я представлял взаимную химию, а не претензии по телефону.       Я спешно поблагодарил родителей за собаку, обнял их и ушел с семейного ужина, сказав, что меня ждут.       Натянул кеды и вышел на улицу, взяв с собой лишь пачку сигарет и телефон.       Когда я оказался на улице, то понял, что забыл про ветровку, но возвращаться уже не хотелось.       По пути я выкурил три сигареты подряд, думая о том, как провернуть всё так, чтобы не остаться в дураках. С одной стороны, у меня была Джинхо, мы с ней спали, пацаны это знали, как и половина школы, да и кто станет слушать новенького, который из зависти решил распустить нелепый слух? Если, кончено, Чонин решит так поступить.       «А может и не решит», — нервно размышлял я, теряясь в догадках.       Да, все будет так. Всё решится в мою сторону в любом случае.       Когда я увидел сидящего на скамейке Чонина, такого грустного, то вспомнил его улыбку сегодня днем. Стало паршиво.       Я молча сел рядом. Вновь достал пачку и сунул в рот уже четвертую сигарету.       Услышав копошение, я не стал поворачиваться в его сторону, сделал вид, что занят прикуриванием сигареты.       – Держи, – я обернулся, увидел протянутую руку – в ней был зажат чужой бомбер, – ты дрожишь.       Кажется, это была забота..? Наверное это хороший знак, поэтому я благодарно кивнул и принял кофту.       – Ты хотел поговорить.       – Да, послушай Чонин...       Сейчас нужно было просто воспроизвести готовый монолог, продуманный мной по пути сюда. Скажу, что он, видимо, меня неправильно понял, расскажу про тяжелое расставание с Джинхо, как мне больно. Будто в пьяном угаре мне мерещилась она, но если Чонин будет стоять на своем, то придется применить другую тактику, при которой уже он останется в дураках.       Я сделал вдох, готовый начать приготовленную речь. Но почему-то сказал совсем другое…              – Да, ты мне нравишься.       Тело будто током прошибло, я смотрел на Чонина серьезно, выдохнул сигаретный дым прямо тому в лицо. От напряжения свело челюсть.       Чонин сидел неподвижно, продолжал смотреть на меня. Кажется, до него дошло не сразу.       – Эээ, в смысле, как нравлюсь? – медленно и неуверенно протянул он и посмотрел на меня настороженно.       Я раздраженно встал, злясь в этот момент на себя, на Чонина, на весь мир.       – Ты мне нравишься как парень парню, – отчеканил я, чувствуя, как дало по шарам от четвертой сигареты, – как человек, который вызывает у меня сексуальное и романтическое влечение.       Ситуация абсурд, а я в ней главный дебил.       Мгновение, и меня точно пошлют на хер, в худшем случае – врежут по морде.       Чонин поднялся, сделал шаг ко мне и вытянул из моего рта сигарету, сделал затяжку.       – Докажи.       – Что? Тебе слов моих мало?       – Я не верю тебе, Хван.       – Что? Почему?       – Я много за тобой наблюдал, иногда ты кажешься каким-то неестественным. За милой улыбкой прячешь свою надменность. В школе не брезгуешь вниманием девчонок, а за спиной называешь их вертихвостками, к учителям подлизываешься, ведешь себя как подхалим, – Чонин глубоко вздохнул и посмотрел по сторонам, будто не зная куда себя деть, – я иногда и не понимаю, какой ты настоящий.       – Хочешь доказательств? – разозлился я. Мне были неприятны его слова.       Чонин лишь посмотрел на меня прямо и слабо кивнул.       Я сделал к нему шаг, обхватил за плечи и поцеловал.       Чонин слегка вздрогнул, не спеша начал отвечать на мой поцелуй, будто до сих пор не верил, а затем положил свою руку мне на шею.       – Этого достаточно? – спросил я, когда мы оторвались друг от друга.       – Да.