8. Сигарета на двоих
5 октября 2024 г., 09:09
Узнав, что родители собираются в Тэгу для встречи с какими-то партнерами, я заволновался. Они хотели расширять свой бизнес кондитерских, поэтому спланировали поездку заранее. Однако в дела бизнеса меня не посвящали (наверное потому, что я и не интересовался этим никогда). Как известно, родители всё еще сотрудничали с семьей Хан, а значит на встрече должна была присутствовать и их семья. Сердце пропустило удар, когда я понял, что возможно смогу увидеть Джисона.
– Тебе будет полезно там побывать. Вот отучишься в университете, и свой бизнес открывать будешь, – ответил отец на мою просьбу.
В животе начало жечь, предвкушение мешалось с болью. Зачем мне было видеть Джисона? Если бы он захотел, то звонил бы или писал. Так стоило ли мне навязываться и так унизительно искать встречи?
В таких делах как обычно действовало израненное сердце, отвергая холодный ум и рациональность. Я не хотел думать, я хотел увидеть его, может, поговорить. Кто знает, может, если бы мы всё обсудили, то я смог бы отпустить его. Да, именно это мне и было нужно. Поговорить. Только это.
Я написал друзьям, что сегодня в школу не приду. Мама позвонила учителю и предупредила о неявке.
Прикусив губу, я задумался над одеждой. Встреча предстояла деловая, я должен был соответствовать. Взгляд упал на черный пиджак, что висел на вешалке. Джисону он не нравился, он даже советовал выбросить его или отдать кому-нибудь. Хотя, честно говоря, раньше он был моей самой любимой вещью в гардеробе. Но с тех пор я его так ни разу и не надел. Неужели я был так слеп?
В итоге, я остановился на том самом пиджаке и брюках. Решил добавить пару аксессуаров, уложил волосы.
Стоя перед зеркалом в ванной и смотря на свое отражение, я обратил внимание на синяки под глазами. Так дело не пойдет, нужно было замазать. Я нанес легкий макияж. Мне хотелось, чтобы Хан увидел, что со мной всё хорошо, что я счастлив и без него. А разговор – это было так, для галочки, закрыть гештальт.
Утомительные три часа в машине, и вот мы въезжаем в город. Перед встречей было немного времени, и родители решили позавтракать в ресторане. Еда в горло не лезла. Заказанные вафли так и остались нетронутыми. Родители были в хорошем настроении и обсуждали что-то, касающееся сегодняшних дел, но я не вслушивался, хотя стоило бы. Время близилось к собранию, я кусал губы и не мог успокоить бешено колотящееся сердце.
Хоть бы он был там.
***
Зайдя в свою комнату, я устало упал на кровать. На что я надеялся? С чего я вообще взял, что он обязательно должен быть там? Старые раны саднили, голова болела от мыслей. Видимо, мне действительно стоило насильно забыть его. Оставить прошлое, убрать всё, что связывало нас. Я вскочил с кровати и открыл ящик стола, где лежала совместная фотография и серебряное кольцо – подарок на день рождения. Пора было с этим покончить. Фотографию сожгу, а кольцо выброшу в реку. Последние вещи, что остались от него, теперь будут уничтожены, ничто не станет напоминать о нем. Так будет лучше. Поездка меня сильно утомила. Я взглянул на улицу — солнце садилось, наступало закатное время. Стараясь ни о чем не думать, я сел за компьютер. Игры не помогли, как и ютуб. Вскочив со стула, я накинул на себя толстовку и сунул пачку сигарет в карман. Я взглянул на время: было почти одиннадцать вечера. Пройдусь недолго, проветрюсь. Блуждая по темным улицам города, я добрел до школы. Почему-то захотелось зайти в район Чонина, интересно, спал ли он сейчас? Или мучился от такой же бессонницы? Проходя мимо окон, я увидел свет в окне. Это его комната? Я мог ошибаться. Я достал свой телефон. Написал Чонину. Он выглянул окно, и я увидел его худую и уставшую фигуру. Hwan_skrrr_ Пошли гулять? Jeonginnie Сейчас? Hwan_skrrr_ Да Jeonginnie Хорошо, подожди пять минут. Спустя некоторое время, Чонин вышел в легком свитере и светлых джинсах. – Ну, привет. Куда пойдем? – спросил он, попутно завязывая шнурки на кедах. – На стадион? Или в другое место? – Стадион супер, – ответил Чонин, и мы побрели по длинной улице, – тебя сегодня не было в школе. Я думал, что мог тебя заразить. Ты не заболел? – Нет. Родители собрались в другой город, вот я и напросился с ними. – Ну и как тебе смена обстановки? – спросил Чонин. – Лучше бы не поехал, ничего интересного, – я достал пачку сигарет, взяв от туда одну, прикурил, – как в школе? Было что-нибудь интересное? Это была просто попытка поддержать диалог. Я выслушал все голосовые от Гансана, по поводу «нищенки, которая захотела выебнуться». Но мне хотелось послушать эту историю от лица Чонина. – Я, кажется, теперь в школьной спортивной команде. Только не думаю, что кто-то этому рад. – Почему? – я сделал затяжку и взглянул в лицо напротив. Мы уже дошли до старого стадиона и сели на обшарпанную лавку. Чонин прикусил губу, задумчиво глядя перед собой, затем повернулся ко мне и попросил сигарету. Я молча достал из кармана пачку сигарет с фильтром, протянул ему. – Вишневые, – сказал Чонин, вертя в руках картонную упаковку. Достав сигарету, он поднес ее к губам. Сигарета в его руке, зажатая между двух пальцев, выглядела очень изящно. Ян прикурил, сделал первую затяжку. Он вдруг стал каким-то задумчивым и серьезным. Его оптимизм и улыбка пропали. Словно сейчас он был совсем другим человеком. – Знаешь, Хенджин, я ведь не слепой, – он снова затянулся, фильтр между его пальцев постепенно тлел, – я вижу, что в школе никому не нравлюсь, слышу, что говорят одноклассники за спиной. Но я устал, устал быть общительным, заводить дружбу с одноклассниками. Когда часто переезжаешь, уже не видишь смысла заводить друзей, ведь прекрасно знаешь, что с ними придется расстаться. Хотя, я все равно стараюсь быть дружелюбным. Но скажи мне, в чем дело? Я разве выгляжу как лох? Как тот, над кем можно поиздеваться? Чонин смотрел мне в глаза, в них отражалась усталость. Мне вдруг стало действительно обидно за него. Ведь он не выглядел как тот, над кем хочется смеяться. Он к таким не относился. Даже напротив, Чонин создавал впечатление грамотного и хорошего парня. Всё дело было в контингенте нашей школы. Учебное заведение для настоящих мажоров, не познавших жизнь, лишь пропивающих молодость за родительские деньги. Собственная мысль, прозвучавшая в голове, заставила задуматься. А чем отличался я? Я ведь быть точно таким же… Стало вдруг неприятно. От всего. Надежды, что этот день завершится чем-то хорошим вмиг разрушились. – Ты так не выглядишь, поверь. Я знаю, что наговорил тебе Гансан. Но он просто не привык проигрывать. Если обойдешь его в чём-то, то это определенно пойдет ему на пользу. А насчет других не парься. Так всегда относятся к новичкам первое время. Со временем они привыкнут к тебе. Поверь мне, то же самое происходило с моим другом Енквоном, который учится в парралели. Его стебали за прическу, но теперь он на хорошем счету у учителей. Чонин задумчиво слушал меня, кивал на мои слова, а после попросил еще сигарету. – Ты же не куришь? – Курил когда-то, но была подруга, которой я пообещал бросить. Сейчас уже всё равно. – У меня одна осталась, тогда разделим. Я прикурил последнюю сигарету, протянул Яну. Сделав затяжку, он передал её мне. Так и сидели на лавочке, передавая друг другу постепенно сгорающую сигарету. На улице было слишком темно. Тишину нарушал лишь стрекот сверчков и гул изредка проезжающих где-то машин. Мы больше не разговаривали, нам было комфортно в этой тишине. Сидеть рядом, делить последнюю сигарету и всматриваться в темноту перед собой. – Послушай, давай сходим на старый мост? – предложил я, когда сигарета была докурена и выкинута в кусты. – Давай, а это где? – Идти минут сорок, он на окраине города. Только по пути зайдем в круглосутку. Сорок минут прошли как одна. Мы много разговаривали, я многое узнал о Чонине: какие фильмы он предпочитает, как полюбил читать книги. Услышал о его первой девушке в шестнадцать лет, а еще, что он терпеть не может лимоны. Сегодня он открылся для меня с новой стороны. – Старый автомобильный мост должны были построить еще лет восемь назад, однако место посчитали неудобным для въезда. В итоге строительство забросили и построили мост в другом месте, – рассказывал я, взбираясь на холм, чтобы попасть на мост, – От строительства осталась большая колонна, которая стоит на воде. По такой крутой возвышенности конечно тяжко подниматься, но, поверь, оно того стоит. Карабкаясь по сухой траве, Чонин поскользнулся и чуть не улетел вниз, однако я вовремя поймал его ладонь. Он благодарно улыбнулся мне, и, схватившись покрепче, мы продолжили подниматься держась за руки. – Если уж падать, то вместе, – хохотнул Чонин, в очередной раз спотыкаясь. Ладонь его была приятной, холодной. Кожа на ощупь была сухой и гладкой. Держаться вот так казалось как никогда правильно. Мы поднялись на высокую колонну и расцепили руки, стало немного досадно. В реке отражались фонари и свет фар машин, что проезжали по трассе на противоположном берегу. Высокие деревья, что росли вдоль берега, закрывали собой лунный свет, поэтому, чтобы разглядеть лицо Чонина, нужно было привыкнуть к темноте. Я вспомнил о фотографии и кольце. Недолго думая, я нащупал прохладный метал и выкинул его в воду. Чонин это заметил и вопросительно посмотрел на меня. – Ты что-то выкинул? – Да, кольцо. – Почему? – Мне его когда-то подарили, а с этим человеком я давно не общаюсь. Да и кольцо ценности не имеет. – Не жалко? – Нисколько. Чонин вдруг съежился, его плечи поднялись, руки сцепились вместе, он слегка дрожал. – Холодно? – Немного. Я молча пододвинулся и, развернувшись всем телом к нему, сел по-турецки. Не думая о последствиях, я взял его ладони и сжал в своих руках, стараясь согреть. – Твои руки очень теплые, – Чонин улыбнулся и посмотрел мне в глаза. В них отражались огни фонарей. Красиво. Он не стал отводить взгляд, смотрел долго, будто пытался заглянуть в самые темные уголки моей души, куда боялся заходить даже я. Его хитрые лисьи глаза манили. Он словно бросал мне вызов, будто чего-то ждал. «А что, если он тоже…» — подумал я. Почему-то эта мысль вызвала во мне приятную дрожь. Какое-то давно забытое чувство. Касание ощущалось как никогда интимно, а этот взгляд… Говорил ли он о чем-то? Я было хотел потянуться к нему, как раздался отрезвляющий рингтон телефонного звонка. Он и вырвал меня из сомнительных грез.
