Ошибочно полагающий

      – Теперь веришь мне?       Чонин не ответил, он смотрел мне в глаза, будто пытался прочесть в них ложь. Сейчас я чувствовал себя как никогда уязвимым. Его недоверие и настороженность раздражали и настораживали. Это был настоящий тест на прочность.       Больше всего на свете я ненавидел чувство уязвимости, это напоминало мне о Хан Джисоне – с ним я ощущал то же самое. Он любил ставить меня в неловкое положение и наслаждался этим. Мне не хотелось признавать, но чувство, что Чонин поступает сейчас также, слегка кружило мне голову. Осознание того, что рядом со мной нечто чужое имеет родные до боли черты дарило слабую надежду.       Я нетерпеливо взял его за руку, что покоилась на моей шее и крепко сжал.       – Поцелуешь меня? – спросил я.       Чонин не спеша приблизился к моему лицу. Наши губы соприкоснулись, Ян неуверенно начал движение, словно не до конца доверял.       Сцепленные ладони и легкие поглаживания кожи друг друга ощущались очень интимно. Чонин с каждой секундой целовал всë смелее. Мурашки ползли по спине и медленно поднимались к макушке. Губы Яна были тонкими, но очень мягкими и нежными. Целовался Чонин вполне умело, это кружило голово.       Когда воздуха начало не хватать, он разорвал наш поцелуй.       – Что насчет тебя, Чонин? – спросил я. – Ты ничего не сказал о своих чувствах. Я тебе нравлюсь? – Я притянул худое тело к себе и обнял его за плечи, чтобы больше не встречаться с ним взглядом.       – Нет, я сейчас по приколу с тобой сосусь, – сказал Чонин с усмешкой.       – И со многими у тебя так «по приколу»? – спросил я.       Чонин мягко отстранился от объятий, но дистанцию не разорвал.       – Да нет, не со многими, – с напускным безразличием, приподняв брови, сказал он, – только с блондиночками, – его рука вдруг зарылась в мои отросшие темные корни.       – Чего-чего? – я наигранно охнул. – Значит, с Миюн тоже такое было? Она блондинка.       Мы оба нервно рассмеялись. То ли над собой, то ли над друг другом. Мы оба были на стрессе, поэтому шутили невероятно тупо и неловко.       – С ней было не так кайфово, – сказал Чонин и осекся. По его реакции стало понятно, что он не планировал это говорить. У меня неприятно кольнуло в животе.       – Значит ты все-таки целовался с ней?       – Да, а ты с Джинен, – сказал Ян без улыбки.       Мы оба замолчали. Прошли секунды, но казалось, будто прошла вечность. Молчание приносило дискомфорт. – Я вообще думал перекраситься в свой родной цвет, даже корни для этого отращивать стал, – я постарался разбавить неловкую паузу и сменить тему. Чонин меня поддержал.       – Мне нравится твой блонд, – он снова запустил руку в мои волосы и стал их поглаживать, задумчиво и серьезно смотря на мои губы, он прошептал, – и ты мне нравишься.       В животе что-то перевернулось, я замер. Вот они – давно забытые бабочки.       – Значит, увидимся завтра в школе? – сказал я.       – Увидимся, – он мягко улыбнулся мне и приблизился.       Чонин коротко поцеловал меня. Однако желание опаляло разум, и Ян вновь сократил расстояние между нашими губами. Поцелуй затянулся, мы упивались губами друг друга не в силах оторваться. Чонин слегка сжал волосы на моем затылке, это снесло мне крышу, я углубил поцелуй.       Почувствовав нарастающую страсть, Чонин отстранился.       – Пожалуй, на сегодня хватит, – хохотнул он, – иначе так и простоим тут всю ночь.       Я согласился с ним.       – Ну все, пока, – сказал он, развернувшись и уже приготовившись шагать в сторону дома.       – Пока, – сказал я, также не торопясь уходить первым.       Это растянулось еще на двадцать минут и три поцелуя.

***

      Я возвращался домой, чувствуя во рту привеус сигарет со вкусом вишни. А на губах остались воспоминания чужих прикосновений.       Странное ощущение, будто это происходит не со мной. Такое может случаться с кем угодно, но не с моей жизнью.       Все закрутилось так стремительно и неожиданно. Мог ли я предполагать подобный исход, когда просил Хенджина помочь мне с уроками? Уж точно нет.       Я слишком нервничал и одновременно с этим был слишком рад, чтобы уснуть. Поэтому просто ворочался во сне, вспоминая чужие пухлые губы.       Утро началось с растворимого кофе и общей тренировки спортивной команды.       Переодевшись в форму, я вышел на пустой школьный стадион. Пустота и утренняя прохлада придавали бодрости, я уже приготовился начать разминку пораньше, как заметил знакомую фигуру. С прямой осанкой, широкоплечий, Гансан направлялся в мою сторону широкими шагами.       – Здорóво, – сказал он и сжал мою ладонь, хлопнув по спине.       – Привет, – не мешкаясь, я ответил на приветствие, словно мы были старыми друзьями.       Было что-то противоестественное в том, чтобы вот так здороваться с близким другом Хенджина. А ведь Гансан не знал о нашей с ним связи. А знал ли он вообще о ориентации Хвана?       – Соревнования через три недели. Тренер будет гонять нас как последний ублюдок, будь готов.       – Не страшно. Но буду выкладываться по максимуму.       – Чонин? – позвал меня Гансан и хотел о чем-то спросить, но, видимо, передумал. – Забудь, потом.       Через время подошли остальные ребята и началась общая тренировка.       Была ощутимая перемена в отношении Гансана ко мне. Не зря говорят, что собутыльники сближаются (так говорил отец).       Гансан был прав – тренер их не жалел. А еще, как будто на меня он обращал больше внимания и заставлял бежать больше кругов, чем остальных. От внимания Гансана это тоже не ушло, он постоянно хмурился и грубо переговаривался с сокомандниками.       Не успел я переодеться, как в раздевалку вошел Хенджин. Коротко поздоровавшись с нами, он потянул меня куда-то, бормоча что-то про учителя и домашку.       – Куда мы идем? – спросил я, на ходу запихивая спортивки в рюкзак.       – Увидишь, – Хенджин улыбался.       В итоге мы оказались в довольно тихом крыле школе, где никого не было.       Подойдя к деревянной и потертой двери, он отворил ее. Я вошел внутрь, оказавшись в старом классе, где стояли ненужные парты, стулья и прочая мебель. Это место было что-то вроде склада.       Вдруг я почувствовал, как Хван схватил меня за руку. Притянув к себе и прижав к стене, он начал страстно и напористо целовать меня.       Я не успел даже охнуть, это произошло так быстро и стремительно.       Я почувствовал как внизу живота потянуло, эта выходка Хенджина мне понравилась, от такого жеста кружилась голова и распалялось желание быть ближе.       – Погоди, Хенджин, – я отстранил от себя парня, – сюда же могут зайти.       Он смотрел на меня темными от страсти глазами, его губы покраснели и слегка припухли.       – Сюда никто не зайдет, – сказал он и вновь меня поцеловал.       – Ахаха, погоди, т…       Я не успел договорить фразу, как послышались голоса и дверь распахнулась.       Мы чудом успели отскочить друг от друга.       В класс ворвались друзья, с которыми мы накануне пили.