Innocence

      Драко не мог вообразить себе более совершенной картины, чем маленький ягнёнок, представший перед ним: с раскрасневшимися щеками, розовыми сосками, мягким животом и изящной линией бёдер, пятном тёмных кудряшек, прикрывающих клитор и влажную промежность — вся Гермиона, раскинувшаяся на его кровати, скулила от желания.       Он никогда не устанет наслаждаться её мольбами, просьбами, её нуждающимся «папочка». Он никогда не устанет от вида её дрожащих ног, пухлых губ и широко раскрытых выразительных глаз.       Драко прикасался к ней на протяжении всего каких-то двадцати минут, но уже знал, что для него всё было кончено. Эта девушка была рядом с ним именно там, где ей суждено было быть; она являлась единственной, ради кого он готов отказаться от безопасного и одинокого образа жизни. Гермиона будет самой большой помехой всем его планам, и всё же ему было на это откровенно плевать.       Он наденет ей на палец своё кольцо — достаточно объёмное, чтобы все вокруг знали, что Гермиона принадлежит лишь ему; достаточно яркое, чтобы все понимали, что мужчина, сделавший это, намерен удержать её. Он поцелуем присвоит ей своё имя, а потом чувственно трахнет её до беспамятства. Однако сейчас, наблюдая, как на поверхности кровати его ожидала возбуждённая Гермиона, Драко знал, что эта крошечная невинная девушка разрушила его. И он был счастлив этому.       — Так и собираешься глазеть на меня?       Драко вновь взглянул ей в глаза и усмехнулся. О, он определённо мог продолжать стоять так. Он мог рассматривать её всю ночь, наслаждаясь тем, как она извивается на покрывалах и умоляет его. Её дыхание было прерывистым, и он знал, что причина этому — его взгляд, блуждающий по юному телу, тёмный и жаждущий.       — Нет, милая, я собираюсь не просто смотреть на тебя, — произнёс мужчина. — Ты ведь понимаешь, что это значит, верно?       Гермиона в замешательстве посмотрела на него, спустившись взглядом к подолу рубашки, сжатому в крепкой хватке его рук. На мгновение она закрыла глаза, возвращаясь в момент их единения в той самой гостевой комнате, когда Драко накрыл её своим телом, накинул на девушку накидку оттенка оникс и понёс по лестнице вверх.       Им повезло, что никто не выглянул из своей комнаты или же не разгуливал по дому. Но даже если бы они попались, Драко не стал бы беспокоиться. Он был бы счастлив, заметь кто, как он несёт Гермиону на руках, пока она прижимается щекой к его груди и сжимает в маленькой хватке его плечо.       Повозившись на покрывале, она приподнялась на локтях и покачала головой.       — Что всё это значит?       Мужчина выгнул бровь.       — Извини?       Ох, этот румянец нежно-розового оттенка, окрасивший её щёки и спускающийся вниз по шее.       — Что теперь это будет означать, папочка?       В животе что-то сжалось, и Драко улыбнулся Гермионе. Он так сильно желал сделать её своей, сделать её частью своей семьи, но прежде ему необходимо было дать знать о своих намерениях. Ему нужно было дать понять, что они с ней на одной волне, и что он не проворачивает подобного с кем попало.       Только Гермиона, его особенная девочка.       Стянув с себя рубашку, Драко откинул её на кресло в углу своей спальни.       — Это означает, что ты теперь моя, милая.       — Я… что ты имеешь в виду, говоря такие вещи?       Матрас прогнулся под мужским весом, когда Драко сел рядом с ней, положив ладонь на её гладкое бедро. Потирая нежную кожу большим пальцем, он не отводил взгляда от её лица.       — Ну, я определённо больше не дядя Драко для тебя.       Гермиона кивнула.       — И ты теперь — не просто одна из всех девушек, которым я помог, — продолжил он, скользя рукой вверх и вниз по её бедру.       Загудев, она задрожала от прикосновения.       — Получается, я теперь — только твоя.       Его маленький ягнёнок был чрезвычайно умным. Гермиона прекрасно понимала, что он пытался сказать; что он хотел сказать прежде, чем мужчина произнёс это вслух. Она вполне смогла ощутить между ними ту же связь, что и он.       — У меня никогда раньше не было постоянной девушки, даже когда я ещё не являлся главой клана. Я не нуждался в этом, если быть откровенным, — признался Драко, покачав головой. — Но я вижу тебя, Гермиона. Я знаю, какая ты, и я хочу, чтобы ты стала только моей.       Появись у них случайный наблюдатель, нежелательный гость подумал бы, что девушка нахмурилась. Но морщинок на её лбу не образовалось, губы так и остались раскрасневшимися и опухшими. Нет, Гермиона просто раздумывала над его словами, внимательно переваривая услышанное. Драко нравилось в ней это качество.       — Мне нужно, чтобы ты знала: всё это — не просто случайная связь для меня. Я намерен оставить тебя себе, Гермиона.       Драко подумал, что вот он, тот самый момент, и испытал страх в ожидании реакции, опасаясь поднять взгляд. Чем дальше история между ними развивается, тем больше он обнажает свои чувства. Они просты, в какой-то степени чуть приторны по существу, но это всё, что у него есть. Драко надеется сохранить её для себя. Если Гермиона позволит ему, мужчина проберётся под её кожу, чтобы раствориться подобно наркотику в крови, обернётся вокруг её мышц и захватит её сердце.       Для него нет иного пути, не существует другого выхода.       Когда Драко наконец посмотрел на неё, испытывая достаточно смелости, чтобы заглянуть ей в глаза и попробовать прочесть её эмоции, то обнаружил, что Гермиона мягко улыбалась.       — У меня похожие чувства к тебе. Думаю, вся эта тема с папочкой сделала это очевидным.       — О, разве? — усмехнулся мужчина.       Гермиона приподнялась, садясь, и обхватила рукой его напряжённую шею, кончиками пальцев поглаживая платиновые пряди.       — Ты не напугаешь меня, Драко. Мне нравится то, что ты хочешь присвоить меня себе.       Его смех получился зловещим и чуть приглушённым.       — Я не всегда бываю хорошим, милая. Я осознаю, какой я собственник.       Гермиона едва выдохнула «мне всё равно», прежде чем прижаться губами к нему, целуя с уверенностью и усиливая хватку своих пальцев на его затылке. Драко крепче обнял её, прижимая к себе, пока языком скользил вдоль её губ.       Гермиона весьма сладкая на вкус. Поцелуй с ней охватил все его вкусовые рецепторы, принося привкус шампанского — нектар соков с её влагалища, которые он не так давно смаковал. Драко не мог перестать властвовать в податливом рту девушки, выискивая для себя что-то, принадлежащее только ей. И он наконец нашёл это на её языке, думая, что чувства такой глубины он никогда прежде не ощущал ни к одной женщине, девушке.       — Скажи мне, чего ты хочешь, — проговорил он, отрываясь от её губ и прижимаясь своим лбом к её.       — Я хочу этого. Я хочу тебя, папочка, — душераздирающее прошептала Гермиона, задыхаясь.       Эти слова — всё, что Драко нужно было услышать. Остальное он сделает сам.       Так и произошло, когда мужчина расположил ладонь на её спине, другой скользя вверх по животу и задевая пальцами соски. Девушка задрожала под его руками, срываясь на всхлипы и стоны, которыми Драко мог бы наслаждаться на протяжении всей оставшейся жизни.       Эти звуки были сродни карте сокровищ: они указывали ему путь, по которому Драко мог двигаться, каждый из стонов становился громче предыдущего. Мужчина внимательно прислушивался к ним, когда прижимался губами к девичьей коже, дразнил языком затвердевшие соски или прикусывал зубами мягкую плоть груди. Нежные звуки, которые издавала Гермиона, отлично сочетались с дрожью её тела и табуном мурашек, пробежавших вдоль её рук.       Девушка боялась щекотки — это то, что Драко понял, стоило ему провести костяшками по рёбрам, заставив её резко выдохнуть и ударить его в знак предупреждения. Спрятав улыбку на коже её груди, он обхватил губами сосок, нежно посасывая.       — Не любишь щекотку, милая? — пробормотал он.       Прежде, чем Драко успел осознать происходящее, Гермиона вцепилась пальцами в его бока, на что он неожиданно ойкнул, освобождаясь от чужой хватки и прижимая хрупкие запястья к кровати.       — Боишься щекотки, папочка? — повторила его вопрос Гермиона.       На этот раз Драко рассмеялся искренне, крепче сжимая её руки и внимательно разглядывая девушку. Гермиона определённо гордилась собой, усмехаясь ему в лицо в поиске реакции на свои действия.       Что ж, он покажет ей эту реакцию.       Переместившись так, что оба её запястья были в плену только одной его руки, свободной ладонью Драко двинулся вниз по идеальному телу, пробегаясь по ключицам, задевая вершину грудей и касаясь аккуратного пупка.       — Ты весьма бойкая для девушки, которая вот-вот лишится своей невинности, — беспечно заявил Драко. Он почувствовал, как задрожали её бёдра, когда слегка потянул маленький клочок кудряшек на лобке. — Это то, чего ты хочешь?       Драко отпустил её руки, вновь переместившись ниже, раздвигая ноги и поднимая одну в колено над его плечом. Глаза девушки были закрыты, зубы прикусили плоть губы.       Драко слегка ударил внутреннюю поверхность бедра в ожидании ответа.       — Ну же, милая, хорошие девочки должны использовать слова, — произнёс он, удерживая свой взгляд на её лице.       Сглотнув, Гермиона облизнулась.       — Д-да, папочка. Я хочу этого.       — Хочешь чего? — спросил он, утыкаясь носом в стык её бёдер и позволяя горячему дыханию опалить распухшие половые губы.       — Я хочу, чтобы ты взял меня. Я хочу, чтобы моя невинность стала твоей.       Простонав, Драко скользнул большим пальцем вдоль промежности, на мгновение задев клитор. Девушка всё ещё оставалась влажной после оргазма и от его слюны, и стоило ему скользнуть пальцем по преддверию влагалища, он ощутил, какой скользкой она была для него.       — Я не заслуживаю этого, — прошептал он, кружа пальцем вокруг входа до тех пор, пока благодаря чрезмерной влаге он не оказался внутри влагалища.       Гермиона сразу же сжалась — пульсирующая и влажная, такая тёплая, содрогающаяся вокруг его пальца, — пока Драко аккуратно двигал им внутри. Он не думал, что ему когда-либо доводилось оказаться в одной постели с девственницей, даже когда он сам был моложе. Драко лишился девственности с одной из приятельниц его отца, когда ему исполнилось семнадцать лет.       Ничего такого особенного не произошло, хотя эта женщина была весьма талантлива. Он всегда испытывал благодарность, что она позволила ему, юному мальчишке, вцепиться в её пизду прежде, чем она научила его трахаться по-настоящему. Это спасло Драко от многих неприятностей, и он, конечно же, приобрёл репутацию отменного любовника.       Любая женщина наслаждалась тем, что проводила время в постели с человеком, держащим власть в своих руках. Иногда Драко думал, что не имело значения, насколько он был хорош. Мужчина испытывал удовольствия обхватить рукой утончённую шею любовницы или вцепиться в её бёдра до синяков, пока сам резко толкался в неё с каждым грубым рывком. Чёрт возьми, порой он даже приставлял пистолет к их вискам или хлестал по щекам, только чтобы дать им прочувствовать его силу.       Ему нравилось быть жёстким. Но Драко не мог обращаться так с Гермионой, по крайней мере, не сейчас; не так, как ему того хотелось бы. Она заслуживала гораздо большего.       — Я — эгоист, Гермиона.       Он толкнулся пальцем чуть сильнее, чуть быстрее.       — Я жестокий...       Мужчина добавил второй палец.       — Сложный...       Срывающееся с её губ хныканье приносило ему удовольствие.       — Беспощадный...       Он надавил свободной рукой на живот.       — Я не всегда буду нравиться тебе.       Наклонившись, Драко обхватил губами клитор, кончиком языка кружа по комочку нервов до тех пор, пока девушка не стала вырываться из его хватки. Он подумал, что стоило добавить в неё третий палец, но когда он взглянул на её лицо, то увидел, насколько тёмными стали её глаза; оттенок из темно-коричневого превратился в практически чёрный.       — Ты всегда будешь нравиться мне, папочка, — задыхалась она, сжимая пальцами покрывало под собой. — Я уже знаю, какой ты. Ты не можешь напугать меня.       Ему хотелось бы попробовать.       Вытащив пальцы, Драко облизал их, наслаждаясь привкусом покалывающего шампанского на языке. Он покачал головой, стягивая с себя штаны и нижнее белье и откидывая одежду на пол.       Глаза Гермионы расширились, стоило ей увидеть его обнажённым. Неужели она видит член впервые? Эта мысль заставила его плоть дёрнуться, оставляя на животе след от выделяемого из головки предэякулята. Мужчина сжал член в кулаке, немного оттянув крайнюю плоть, и переместился между раздвинутыми девичьими бёдрами.       — Ты когда-нибудь видела член, милая? — спросил он, проводя головкой вдоль половых губ.       Она покачала головой, скользнув взглядом вниз по его телу прежде, чем вновь посмотреть ему в глаза.       — Н-нет, не в реальной жизни.       Драко разрывался между желанием позволить ей прикоснуться к нему и нуждой наконец оказаться внутри, и он застонал, хватая её руку и оставив поцелуй на ладони.       — Ты чертовски невинна, милая. Такая невинная, и всё же ты разрешаешь мне украсть у тебя девственность, не так ли? Позволяешь мне испортить эту маленькую киску.       Где-то в недрах его разума раздался голос, умоляющий не осквернять этого милого ягнёнка. Сосредоточься Драко сильнее, он мог бы поклясться, что этот голос принадлежал его матери, поэтому он максимально задвинул его глубже, пока он не превратился в эхо, и вместо этого пообещал себе окончательно сделать Гермиону своей.       Так и не отпуская её руку, он оставил поцелуй на безымянном пальце. Её глаза расширились, на что Драко лишь усмехнулся.       — Расслабься, милая, — произнёс он, свободной рукой скользнув к вершине её бёдер. — Ты мне доверяешь?       Гермионе не следовало доверять ему. Он не давал ни одного повода для доверия: Драко лгал ей, следил за ней, шпионил — и всё это было ради того, чтобы контролировать её в той степени, которая была ему под силу. Что говорить, если он даже сам себе не доверял.       Но Гермиона лишь кивнула, крохотная ладонь сжала его руку, другая прошлась по его плечу.       — Я доверяю тебе.       Драко начал медленно — он действительно старался — входить в неё дюйм за дюймом, прислушиваясь к дыханию девушки, но стоило ему оказаться во влагалище, его терпение подошло к пределу. Гермиона хныкала под ним, так сильно сжимая внутренними мышцами член, и когда она распахнула глаза, он увидел собиравшиеся в уголках слёзы.       Он убеждал себя, что его бёдра двигались в своём темпе, толкая член внутрь на всю длину. Гермиона задыхалась от напора, и Драко мог поклясться, что он чувствовал, как влагалище затягивало его всё глубже и глубже. Это всё, что ему было так нужно.       Возможно, позже он будет чувствовать себя виноватым, думая, что в её первый раз он повёл себя именно так.       Но Гермиона сама попросила взять её. Поэтому так и он поступал.       Он толкался в неё так, словно пытался подстроить форму её стенок под изгибы своего члена, словно он лишал её девственности шаг за шагом, и вместо того, чтобы бережно сохранить её невинность в своих руках, он полностью уничтожал это. Он разрывал её, сжигал.       — Блядь, Гермиона, — застонал Драко, притягивая податливое тело ближе к себе и упираясь локтями по обе стороны от неё.       Она захныкала, откидывая голову.       — Больно, папочка.       Гермиона резко выдохнула, впившись в губу зубами до такой степени, что из израненной плоти показалась капля крови. Мужчина не колебался, прижимаясь к её губам в грубом поцелуем, слизывая языком кровь.       Всё же Драко не был настолько бессердечным, чтобы игнорировать девушку полностью: он мог почувствовать, в каком неудобном положении напряглись её бёдра под ним, и как её пальцы впивались в его кожу. Переместившись удобнее, он надавил большим пальцем на клитор, кружа по нему до тех пор, пока плечи Гермионы не расслабились, а рот не раскрылся в ошеломлённом выдохе.       — Вот так, милая, — прошептал он, оставляя поцелуи на уточнённой шее. — Тебе больше не нужно о чём-либо беспокоиться. Ты моя, Гермиона.       Она кончила, сжимая его член, но судя по тому, как она скривилась и задрожала, Драко подумал, что эта эйфория для неё ощущалась болезненно, словно он вытягивал наслаждение из неё. Он достиг пика вместе с ней, изливаясь прямо в шейку матки.       Пока волны экстаза в теле медленно рассеивались, Драко прислонился лбом к ключице девушки и нежно поцеловал участок разгорячённой кожи.       — Ты была такой хорошей девочкой для меня.       В его голове вновь возник назойливый голос, заставляя его осознать, что он сделал с его ягнёнком. Однако эхо исчезло, когда тонкие пальцы обхватили его щёку, приподнимая лицо, и Гермиона прижалась к его губам в нежном поцелуе.       — Я не боюсь тебя, папочка, — прошептала она. — Я никогда не смогу.

~

      Гермиона оказалась верной своему слову.       В первый раз, когда Драко явился домой весь в крови, она освободила его от испорченной одежды и заставила его оказаться с ней в ванной. Вода окрашивалась в розовый, смывая с мужчины следы чей-то крови, пока Гермиона, прислонившись головой к его плечу, мыла его руки.       В первый раз, когда он пришёл раненным, Гермиона взяла аптечку и очистила его рану на руке прежде, чем этим занялся специалист. Девушка сидела рядом с ним, сжимая его ладонь в своей, пока доктора зашивали колотую рану в его боку.       Когда Драко впервые накричал на неё, она обхватила его лицо ладонями и мягко поцеловала. Гермиона на некоторое время оставила его в покое, давая немного личного пространства, но позже в тот же день, когда мужчина нашёл её, завернувшуюся в ониксовый плед на диване, она позволила ему захватить себя в плен его крепких рук и положить её голову себе на грудь.       Драко не извинился, но и Гермиона не требовала этого.       В первый раз, когда он действительно использовал её тело, не позволив ей кончить, Гермиона приняла это и поблагодарила его. Зарычав, он кончил внутрь, стоило ему увидеть её слёзы, стекающие вниз по щекам. Следующие десять минут Драко зарывался пальцами в её кудри и стирал мокрые дорожки с её лица.       В первый раз, когда Драко отшлёпал её — перекинув девушку через своё бедро, стоило ему узнать, что она улизнула от охранника, — девушка отказывалась издавать какие-либо звуки, будь то стон наслаждения или боли. Гермиона приняла своё наказание, следом тут же заперевшись в своей старой комнате. Той же ночью он принёс её к себе, уже заснувшую, и она поцеловала его, оказавшись вместе с ним под одним одеялом.       В каждый из моментов взлётов и падения Драко испытывал огромное облегчение, когда Гермиона оставалась с ним вместо того, чтобы убежать в страхе за себя. Но первый раз, когда она призналась, что любит его, изменил всю его жизнь.       В течение трёх месяцев с тех пор, как они решили быть вместе, Гермиона настаивала на том, чтобы мужчина проводил больше времени со своим племянником. Драко признался ей, как сильно он беспокоился о взаимоотношениях с Тео; рассказал о том, каким примером он хотел бы стать для него; поведал, что в случившемся с Пэнси отчасти была и его вина.       Гермиона предложила пригласить пару на ужин. Вначале разозлившись, что ему придётся разговаривать с Пэнси, Драко в итоге согласился.       Гермиона приготовила всё сама, накрыв праздничный стол, и это напомнило Драко о временах, когда его мать готовилась к проведению совместных ужинов по средам. Женщина всегда настаивала, чтобы глава семейства — отец Драко — заканчивал все свои рабочие дела пораньше и проводил эти вечера вместе с ними.       Даже спустя тридцать лет середина недели всё ещё напоминала ему об отце.       — Спасибо, что пригласили нас, — произнесла Пэнси, неуверенно улыбнувшись, пока сжимала в руке бокал вина.       Драко фыркнул, но Гермиона спасла ситуацию, пнув его коленом под столом и кивнув девушке.       — Спасибо, что пришли.       Ужин проходил для мужчины неловко. Тео едва ли смотрел на него, одну руку положив на спинку стула Пэнси, а другую оставив на столе. Драко порывался произнести хоть что-то, но не знал, что именно нужно было сказать.       — Драко рассказывал, что вы двое привязаны друг к другу с самого детства, — начала Гермиона, положив крохотную ладонь на предплечье Драко.       Он неловко прокашлялся.       Тео фыркнул.       — Уверен, он упоминал не самые приятные моменты.       — Нет, вообще-то Драко ничего такого не говорил, — Гермиона посмотрела на Тео. — Он только рассказал, что вы терроризировали всех на обедах и ужинах своими выходками, проползая под столом и путая всем шнурки.       Только когда Драко улыбнулся, он осознал, что действительно сделал это, а не усмехнулся сказанному в своих мыслях. Ладонь Тео сжалась вокруг бокала.       — Не могу поверить, что вы помните это, мистер Малфой! — глаза Пэнси загорелись. — Мой отец тоже говорил, что мы всегда путались у всех под ногами.       Челюсть Тео сжалась. Драко положил вилку на тарелку.       — Я также помню тот день, когда Тео вернулся домой и сообщил мне, что попросил тебя стать его девушкой.       Пэнси усмехнулась, выставляя напоказ идеально белые зубы, однако всё, за чем так пристально наблюдал мужчина — реакция Тео. Его племянник нахмурился, опустив взгляд вниз. Драко продолжил.       — Он постоянно говорил мне, что вы оба — лучшие друзья, так что такое решение с его стороны было единственным способом удержать тебя, — он мягко рассмеялся. — Это были самые настоящие слова Малфоя, и, я думаю, вам обоим тогда было сколько, восемь?       Тео пожал плечами, так и не посмотрев на него.       — Я не помню.       Гермиона погладила колено Драко под столом и ободряюще улыбнулась.       — Спустя неделю после этого твой отец, — он посмотрел на Пэнси. — Пришёл ко мне с хрустальной фигуркой. Кажется, это была собака или…       — … лошадь, — перебил мужчину Тео, наконец подняв свой взгляд. — Любимое животное Пэнси.       Драко кивнул.       — Верно, лошадь. Так или иначе, твой отец вернул мне ту фигурку, и я понятия не имел, откуда Тео достал её. Она определённо не принадлежала мне, — он рассмеялся. — Когда моя мать через какое-то время пришла ко мне и увидела подделку, она спросила, почему я храню её на своём столе.       Драко мельком взглянул на Тео, не отводящего от него взгляда с мягкой улыбкой на губах, и кивнул в его сторону, чтобы парень продолжил.       — Бабушка отдала мне её, когда я сказал ей, что ты любишь лошадей, и она сказала мне отдать эту фигурку тебе, Пэнси, в знак моих чувств. Оказалось, что фигурка была сделана из чёртового кристалла Сваровски.       Рука Гермионы на его колене сжалась, Драко повернулся к ней, увидев, как широко она улыбалась. Когда он взглянул на Пэнси, широко открывшую рот, то заметил, что её пальцы сжимали подвеску на шее.       — Ты сказал, что она была из стекла! — возмущённо заявила она Тео.       Драко пытался присмотреться к тому, что девушка сжимала в руке. Подвеска висела на серебряной цепочке. Тео отнял её ладонь от украшения. Оказалось, что подвеска была в форме маленького сердца — кажется, Драко уже видел её раньше.       — Я разбила фигурку. Случайно, — объяснила Пэнси, продолжая смотреть на Тео. — Она рассыпалась на крохотные осколки. Через неделю после этого Тео подарил мне это сердце, сделанное из более-менее уцелевших частиц фигурки.       — Это невероятно мило, Тео, — мягко ответила Гермиона, подавшись к мужчине и положив голову ему на плечо. Драко обнял её одной рукой, притягивая ближе.       Его племянник покраснел и пожал плечами, взглянув на Пэнси.       — Ничего особенного.       И тогда Драко понял это. Принял. Увидел.       Он всегда рассматривал Пэнси как очередную надоедливую девушку, крутившуюся вокруг Тео ради возможности прибрать к рукам власть и денег, ради шанса быть кому-то нужной. Драко никогда не обращал должного внимания, никогда не мог разглядеть, какова была истинная природа их с Тео отношений.       Тео действительно любил её: Драко осознал это лишь сейчас.       — Нет, — произнёс Драко немного грубым голосом. Он прочистил горло. — Гермиона права, это было очень заботливо с твоей стороны. Не уверен, где ты научился таким жестам. Уж точно не от меня.       Подобные слова были самоуничтожающими, но они также были и справедливыми. Тео никогда не видел, чтобы его дядя заботился о чём-либо больше, чем о возможности всадить кому-нибудь в голову пулю. Гермиона повернулась к мужчине, и когда он понял, что она хотела возразить, Тео внезапно заговорил.       — Вообще-то, как раз благодаря тебе я такому и научился, — парень сжал руку Пэнси в своей. — А как иначе, когда на протяжении стольких лет ты помогал множеству девушек, отдавая всего себя и не требуя ничего взамен.       Да, Тео по сути раскрыл секрет Драко в присутствии Пэнси, но сейчас это не имело значения. На этот раз, подумалось ему, возможно Драко Малфой сделал что-то действительно достойное для Тео.       Позже, когда стол был убран, а гости ушли, Гермиона готовилась ко сну. Теперь она жила в хозяйской спальне, оставив свою в прошлом, за исключением тех ночей, когда её разочарование в мужчине достигало предела — ненадолго, конечно, ведь Драко понял, что не может спать спокойно без девушки, свернувшейся у него на груди, — и он скользнул за Гермионой в ванную.       Кажется, теперь он никогда не сможет привыкнуть к тому, насколько идеально Гермиона подходила ему, какой хрупкой и маленькой ощущалась в его руках, обхватывающих её талию или бёдра. Драко наблюдал, как она размазывала увлажняющий крем на щеках отточенными движениями пальцев, и поражался тому, как всё между ними изменилось.       — Спасибо, — прошептал он ей в висок, оставляя на нежной коже лёгкий поцелуй.       — Мм? За что?       За что именно он мог быть не благодарен ей?       — За то, что ты не боишься меня. За то, что веришь, что во мне есть что-то хорошее. За то, что принимаешь меня таким, какой я есть.       Драко мог бы продолжить список вещей, за которые он мог благодарить Гермиону, но он знал, что она прекрасно понимала всё, что он пытался сказать. Развернувшись в его объятиях, она растёрла остатки крема на руках, прежде чем обхватить ладонями его грубые щёки.       — Как я могу бояться тебя? — спросила она, тёмные карие глаза разглядывали его. — Как, если я люблю тебя?       Это было куда больше, чем он мог заслуживать.

~

      Драко не врал, когда говорил, что скоро в их клане будут играть свадьбу — он просто не думал, что свадьба будет именно его.       Женитьба спустя чуть меньше года была слишком поспешной; он признавал это, но его это не заботило. Однако это не означало, что данное торжество не обеспокоило других. Последние два месяца Драко то и дело слышал одни и те же вопросы от матери: Гермиона беременна? Неужели ты хочешь детей так скоро? Она больна?       Нет, нет и нет.       Всё было намного проще, и именно поэтому Драко знал, что никто не поймёт его решительности и спешки. В ту самую секунду, как он впервые уложил Гермиону в свою постель, он уже знал, что она стала его. Именно тогда он поклялся себе, что при первой же возможности на её безымянном пальце будет красоваться бриллиантовое кольцо, и он выполнил своё обещание.       Правда заключалась в том, что спустя столько времени, пока Драко отказывался быть счастливым, он невероятно устал от этого. Он желал Гермиону, и ничего не могло встать у него на пути. Именно поэтому, когда мужчина отвлёкся от делового разговора с одним из капо, всё его внимание на танцполе приковала лишь эта девушка.       Тёмные кудри, струящиеся по спине, коралловые губы и алые щёки — Драко умолял Гермиону нанести минимальное количество макияжа, подчеркнув свою естественную красоту, — широко распахнутые карие глаза, обрамлённые густыми ресницами. И платье; невинное белое платье, такое мягкое под его ладонями, пока он целовал девушку у алтаря, скрывающее изящные плечи под тонким кружевом — деталь, которая могла успокоить нервы старших членов его семьи.       Той же ночью Гермиона дрожала под напором его рук и губ, когда они скрылись в гостиничном номере, и реакция её тела напомнила ему об их первой совместной ночи. За год, прошедший с тех пор, он поклонялся ей в каждом возможном смысле. Медленно и нежно, быстро и жёстко, порой даже наказывая, когда в нём возникала необходимость выместить свою злость на ком-то.       Его Гермиона, его жена позволяла ему творить с ней всё, что ему вздумается, и Драко боготворил её за это.       — Ты нервничаешь, — он скользнул губами вдоль её горла и линии челюсти. — Не нужно, милая.       Её рот раскрылся в мягком стоне.       — Нет, я не нервничаю, папочка. Просто… ожидание убивает меня.       Усмехнувшись, Драко развернул её в своих руках, пальцами двигаясь к сплетению из застёжек свадебного платья. Он расстегнул ряд пуговиц, одну за другой, каждый раз оставляя поцелуй на новом обнажившемся участке кожи.       Девушка дрожала, кожа спины покрылась мурашками от холодного воздуха в комнате. Вынув из петли последнюю пуговицу, Драко аккуратно стянул платье вниз по бёдрам и ногам, помогая Гермионе выйти из него.       Он осторожно убрал атласный наряд в сторону, чтобы не испортить дорогую ткань, и позволил Гермионе зарыться пальцами в его волосы, пока он сам, оставшись на коленях, уткнулся подбородком в живот и посмотрел на её лицо.       — Ты только взгляни на себя, милая, — Драко наслаждался тем, как её ногти аккуратно царапали кожу его головы. — Моя жена.       Гермиона покраснела — оттенок смущения на её щеках определённо был его любимыми, — румянец спустился вниз по шее к вершине её груди, всё ещё облачённой в кружевной лиф. Она выглядела в каком-то смысле как подарок. Так и было: Гермиона являлась самым настоящим подарком, который мужчина получил, не понимая, за что именно.       Драко склонился ниже, уткнувшись носом в скрытую под белым кружевом трусиков промежность. На этот раз он почувствовал, что что-то было иначе. Большими пальцами он подцепил материал, стягивая бельё вниз, пока оно не оказалось на девичьих лодыжках, и провёл носом по чистой обнажённой коже.       Исчез тот клочок тёмных кудряшек на её лобке, и когда Драко взглянул вверх, он увидел, как Гермиона стянула с себя лиф, представ перед ним абсолютно нагой, словно только что родилась.       — Моя маленькая невинная жена, — простонал Драко, прижимаясь губами к лобку. — Моя девственная невеста.       Гермиона действительно была такой. Даже спустя столько времени, когда Драко развращал её своим членом, наполнял её своей спермой, купал её в крови незначительных людей — она всё ещё была невинна, куда больше, чем когда отдалась ему впервые.       Отстранившись, Драко сжал её бёдра.       — Встань у стены.       Гермиона короткими шагами подошла к стене, прижавшись к ней и расположив руки по бокам. Поднявшись, Драко развязал бабочку на шее, стянув с себя пиджак, прежде чем аккуратно снять запонки и закатать рукава рубашки.       Драко вновь упал перед Гермионой на колени, вцепившись пальцами в кожу её бёдер и ягодиц. Он закинул одну её ногу себе на плечо так, что девушка теперь была открыта перед ним, отчего она моментально зарылась пальцами в его волосы.       — Скажи, кто я, милая? — он провёл носом вдоль влажных складок.       Гермиона уже задыхалась, хотя мужчина ещё даже не прикоснулся к ней.       — Папочка.       Он застонал и скользнул языком внутрь, сразу же уделяя внимание разбухшему клитору, требующему внимание. Драко ласкал её со всем рвением, наслаждаясь привкусом бурлящего шампанского на своём языке, пока стоны и всхлипы Гермионы звоном отражались в его ушах.       Драко не был хорошим человеком. Гермиона знала это и всё же позволяла ему упасть перед ней на колени и смаковать её подобно голодающему.       — И? — спросил он, интенсивно посасывая клитор.       Девичьи ноги задрожали, бёдра сжались вокруг его головы, но мужчина удержал её на месте.       — И-и м-мой… о Боже, — простонала Гермиона, двигая бёдрами навстречу, стоило ему сильно надавить кончиком языка на комочек нервов. — Мой муж.       Хватка в его волосах усилилась: Драко знал, как близка она была к освобождению.       — Дядя, папочка, муж, — засмеялся он, чуть ослабив напор губ.       — Всё это, — Гермиона попыталась притянуть его ближе, застонав. — Всё это — ты, папочка.       — Я думал, что вытрахал из тебя всю невинность, — пробормотал Драко. — Думал, что уничтожил, разрушил её, но она всё ещё внутри тебя. Я могу ощутить это, милая.       Девичьи ноги задрожали, когда он вновь лизнул клитор, и это стало концом. Гермиона громко застонала, пока мужчина вылизывал её, продлевая импульсы оргазма. Он впитывал в себя её соки, поглощал её вкус — это было всем, что он сейчас хотел знать.       Отстранившись, Драко прижался лбом к подрагивающему от каждого вдоха и выдоха животу и подумал, что, вероятно, он нашёл единственное место, где ему больше не требовалось быть монстром — пространство между бёдрами этой девушки.       Драко подумал, что, возможно, пока он ощущал вкусовыми рецепторами привкус шампанского, мужчина поглотил достаточно невинности Гермионы, чтобы стать хорошим.