Shine Me The Way Home

— Ладно, допустим. Каким-то чудом нас никто не заметит, когда мы сунемся в центр Лондона и прогуляемся по Косому переулку, а дальше что? Олливандер не какой-то там лавочник, ты же не думаешь, что дверь откроется, как только ты скажешь Алохомора. Магнус патетично взмахнул рукой, и незастёгнутый манжет рукава надулся парусом. Алек беспечно улыбнулся. Он не переставал этого делать с той минуты, как Магнус не задумываясь натянул вместо свитера его рубашку, когда они всё-таки решили выбраться из спальни. — Я что-нибудь придумаю. Заново разогретые куриные грудки, вовсю пропитывавшиеся соусом, не могли с ним не согласиться. Пока Алек спасал простоявшее открытым добрую половину дня вино и помешивал гладкий густой соус на плите, Магнус сидел на столе и критически оценивал предложение Алека просто сходить за новой палочкой в пустующий магазин Олливандера. — Да неужели? — дёрнул бровью Магнус. Безоговорочный оптимизм Алека перемалывал в порошок любую критику. — Магнус, ты разговариваешь с человеком, который на третьем и четвёртом курсе излазил весь Хогвартс вдоль и поперёк. Я ходил на кухню, как в свою гостиную, я нашёл Выручай-комнату раньше, чем Поттер. За годы обучения я дважды выбирался из замка ночью и оба раза остался безнаказанным, а однажды я даже ночевал в гостиной Пуффендуя. Поверь мне, я что-нибудь придумаю. Алек подошёл к нему вплотную, так что колени Магнуса касались его бёдер, и устроил руки на его талии так непринуждённо, будто они делали это каждый день. — Ого, — с невольным уважением ответил Магнус, кладя руки Алеку на плечи и напуская притворно укоризненный тон. — Внушительный список для того, кто ни разу не был пойман. Кто бы мог подумать, староста Гриффиндора с репутацией, блестящей как его значок, нарушил с полсотни школьных правил. Куда смотрел директор? А я-то верил, что ты был пай-мальчиком. — Все верили. Магнус постарался незаметно приподнять кончики пальцев от его кожи. Он уже отвесил себе мысленный подзатыльник за опрометчивый жест: поверх майки Алек так ничего и не надел, и спасительного слоя ткани на его плечах не было. — И что только с тобой случилось? — М-м, — задумчиво протянул Алек. — У меня было завышенное чувство ответственности, очень строгие родители и очень любопытные брат и сестра. — Вот как. Алек наклонил голову, и руки Магнуса, наплевав на опрометчивость, заскользили выше. Они решили, что не имеют ничего против поцелуев и объятий, и Магнус сомневался в правильности даже такого целомудренного договора, но только до того момента, как Алек оказывался рядом и дышал в его губы. Лицо Алека подходило его ладоням как детали головоломки, над которой пришлось долго мучиться, прежде чем всё встало на места. — Эй, кто из вас двоих забыл закрыть входную дверь? Магнус испуганно дёрнулся на звук. Упомянутая дверь распахнулась, и на пороге уже копошился Джейс. Магнус хотел отстраниться, пока он ничего не заметил, но руки Алека, мягкие и осторожные на первый взгляд, обернулись вокруг него стальным кольцом. — Мы никуда не выходили, — нахмурился Алек. Его большие пальцы гладили Магнуса по спине, и он сдался, возвращая руки на покрытые рунами плечи. — Да, Джейс, — подхватил он шутливым тоном. — Так что, похоже, это был ты. — Я точно помню, что закрывал, — Джейс наконец расправился со шнуровкой ботинок, поднял голову и осёкся. Из его идеальной причёски выбилась прядь чёлки, и вместе с округлившимися глазами и приоткрытым ртом выражение лица выглядело таким бестолковым, что Магнус не смог сдержать озорной улыбки. Он сидел на столе в полурасстёгнутой рубашке, которая ещё утром была на Алеке, а сам Алек стоял между его коленей и щеголял россыпью пятен цветов всего красно-фиолетового спектра на шее. Момент затягивался. Магнус знал, что это должно было быть неловко, но ему было смешно. — Джейс, — очень добрым голосом начал Алек. — Ты не мог бы свалить? Джейс что-то невнятно пискнул и ветром унёсся в свою спальню, с громким стуком захлопывая дверь. Магнус подумал, что впервые слышит, чтобы дверьми хлопали от панического испуга, а не от раздражения. Алек тихо смеялся ему в плечо. Магнуса тоже разбирало веселье, но перед этим он перебрал в уме все мыслимые и немыслимые кары, которые мог бы обрушить на голову Джейса. — Ладно, я согласен, — протараторил он, торопясь поделиться идеей. — Хочу себе новую палочку только чтобы пустить утиный сглаз на ботинки твоего брата. Даклифорс будет первым заклинанием, которое я опробую, я не шучу. — Ага, — улыбнулся Алек и коротко поцеловал его в нос. — Не злись. — Я не злюсь, я в ярости! — прошипел Магнус. — Когда всё закончится, нам будет нужна отдельная квартира, ради такого я готов ограбить с тобой Гринготтс, как раз потренируемся на лавке Олливандера. Воздух в лёгких кончился вместе с эмоциональным запалом. Магнус смотрел на ползущие вверх брови Алека и боролся с желанием нервно сглотнуть. — Нас будут искать по всему магическому миру, — улыбнулся вдруг Алек уголком губ. — А потом они, может быть, даже дадут ориентировку на нас маггловскому премьер-министру, а мы переплавим галлеоны в золото, наймём неприметный корабль и уплывём на острова в Тихом океане. Мы станем самой знаменитой злодейской парой во всём мире. Первые волшебники, ограбившие Гринготтс. Никогда не слышал ничего романтичнее. — Они не смогут сказать, что мы ограбили Гринготтс, — неуверенно возразил Магнус. — Гоблины слишком пекутся о своей репутации, они скорее поделятся секретом огранки драгоценных камней, чем сознаются, что кто-то проник в банк. — Мы постараемся так, чтобы они не смогли умолчать. — В девяносто первом об инциденте сообщили только через месяц и то только потому, что ничего не пропало, — настойчиво продолжил Магнус. — Ни слова о пострадавших — а я подозреваю, что кто-то из гоблинов мог лишиться пальца. — Или руки, — задумчиво свёл брови Алек, а затем потряс головой. — Почему мы вообще говорим об этом на кухне? Алек вернулся к готовке, и Магнус смотрел, как он поливает грудки на тарелках не успевшим остыть соусом. Совместный ужин куда больше вписывался в их реальность, чем планы на светлое общее будущее. Потому что в их настоящем были заколоченные витрины некогда живых и пёстрых магазинов, обрывки плакатов, откуда скалились беглые Пожиратели смерти, обшарпанные лотки и потрёпанные палатки, над которыми болтались картонные вывески. Магнус шёл вперёд по самой волшебной улице Лондона и с каждым шагом возвращался в реальность, тёмную и пустую, с осколками стекла под ногами и оборванными попрошайками у порогов. Перед входом в лавку Олливандера толкались сразу несколько жалкого вида торговцев. На подносах у одних высились горы одинаковых как на подбор ровных бледных палочек. Другие слонялись взад-вперёд, наглухо завернувшись в мантии. — Это падальщики, — поморщился Алек. — Продают палочки мёртвых волшебников, или тех, кого осудили в Министерстве. — И что, кто-то у них покупает? — А куда деваться. Олливандера похитили, Кидделл закрылся. Есть мастера на континенте, но это не всем по карману. А новых сейчас куча — вон они ходят с подносами. Кто-то даже не скрывает, что палочки одноразовые, — продают по пять-десять штук. Я купил разок посмотреть, из чего их делают. Там дешёвое крашеное дерево, внутри волосы кельпи или усы жмыров. У падальщиков есть какой-никакой выбор, и большинство палочек сделано Олливандером. Пойдём, нам туда. Алек свернул в закоулок между лавкой Олливандера и магазинчиком семейных мётел и остановился перед чёрным ходом. Покопавшись в карманах куртки, он нашёл завёрнутый в бумагу кусочек мела и аккуратно вывел на двери рунный став из трёх знаков. Кончик волшебной палочки трижды прорезал воздух, повторяя их очертания, прежде чем руны ожили и засветились изнутри. Глухо щёлкнул металлический замок, и дверь отворилась, не дожидаясь, пока Алек нажмёт на ручку. — Как ты это сделал? — Магнус шагнул ближе и провёл рукой по спрятавшимся ригелям. Металл был холодным, будто магия никак его не коснулась. — Я просто захотел, — едва скрывая довольную ухмылку ответил Алек. — Первый знак — это Кеназ. В сложных контекстах она символизирует открытие или расширение горизонтов. Дальше идёт Перт — воплощение тайного и скрытого. И последняя — Эваз — буквально физическое перемещение вперёд. То есть, я написал, что хочу открыть неизведанное, чтобы продвинуться к своей цели. Руны меня услышали. — Удивительно. Только тебе могло прийти в голову использовать руны вот так. Будь на твоём месте кто угодно другой — они просто взорвали бы замок или вышибли дверь. — Я дружил с твоей крестницей, — хмыкнул Алек, пропуская Магнуса внутрь. От упоминания Клэри внутри потеплело. — Она тоже удивительная. Это ведь она заставила меня отправить тебе ответ тогда. Я не собирался, но она доходчиво объяснила, какой я болван. — А поцеловать меня тоже Клэри тебя убедила? Магнус развернулся и вопросительно приподнял бровь. На кончике палочки Алека светился огонёк, в синеватом свете которого взгляд его казался одновременно загадочным и хулиганским. — Твой зверь лизнул меня в нос, — пояснил Алек. — Так что наш первый поцелуй был ещё два года назад. — Оу. Нет. Этого я не просил делать. Это была его личная инициатива. Магнус всегда гордился своим патронусом, которого можно было отправить по поручению любой важности. Он помнил, как ягуар совершенно по-кошачьи тыкался носом в его руку и толкался широким лбом в бок, требуя ласки. Он был таким реалистичным и живым, что даже Кэтсби ревновал. И пусть за последние недели всё стало немного лучше, он до сих пор чувствовал себя таким разбитым, что вряд ли бы ему удалось призвать даже тень голубой дымки, будь в его руках хоть самая сильная палочка магической Британии. — Ого, — раздался голос Алека совсем рядом. Свет его палочки стал ярче, и Магнус наконец осмотрелся. Слева от них располагался высокий рабочий стол, на котором покоилось несколько незаконченных творений старого мастера. Из ящиков в беспорядке струились свитки с заметками о свойствах древесины и фамилиями покупателей, а в шкафу за стеклом застыли драконьи сердца в банках, красно-оранжевые перья в конвертах и шерсть единорогов цвета белого золота в коробочках, похожих на те, в которых хранились волшебные палочки. На этикетках рукой Олливандера были выведены имена и масти волшебных животных, а иногда короткие примечания об их характере. В воздухе пахло древесиной и средством от мелких вредителей. Со всех сторон к столу подступали стеллажи, упирающиеся в потолок, сверху донизу забитые длинными узкими коробками. — Так… Какой у нас план? — прочистил горло Магнус, пытаясь скрыть нервозность. — Вообще я думал, что мы можем просто начать пробовать все подряд, но… — С каждым шагом по узкому проходу между бесконечными стеллажами голос Алека звучал всё более неуверенно. — Кажется, это займёт больше времени, чем я думал. А какая палочка у тебя была раньше? — Бук и сердечная жила дракона, четырнадцать и три четверти дюйма. — Никого раньше не встречал с палочкой из бука. Должно быть, это редкость. Что сказал тебе Олливандер? — Что-то про замечательную комбинацию, кажется, он гордился ей. Сказал, что когда-то предлагал её Селестине Уорлок. — Магнус нахмурился и понизил голос: — «Это палочка потрясающей силы и насыщенного цвета, легко обучаемая, благородная, раскованная и драматичная, как её владелец». А тебе? Алек слегка растерялся. — Что я бравый юный нон-конформист, которому ещё предстоит обрести частичку себя. — Ты выглядишь вполне целым. — Да. Потому что я её уже нашёл, — Алек улыбнулся. — Ладно, давай поищем что-нибудь похожее. Может, дуб или каштан. Они выбрались из глубины магазина на маленький пятачок, где Олливандер обычно обслуживал клиентов. Магнус открывал коробки одну за другой, на пробу пытаясь зажечь огонёк люмоса. К его удивлению, лишь немногие палочки хранили гордое молчание. Подавляющее большинство нехотя, но отзывались на его заклинание и сияли ровным голубым огоньком. Но Магнус продолжал их откладывать. Он очень смутно помнил то ощущение, которое возникло у него, когда он взял в руки свою первую палочку, и пока что не уловил даже намёка на что-то похожее. Вспоминая, как нравилась ему собственная палочка, Магнус возвращал коробки на места практически без сожалений, только одна палочка, из бурого кипариса, лёгкая и гибкая, приглянулась ему так сильно, что он искренне пожалел, когда ярко вспыхнувший было огонёк потух так же быстро, как и загорелся. Магнус отложил коробку в сторону, давая себе обещание попробовать ещё раз. Алек, начавший с противоположного стеллажа, действовал более избирательно. Через полчаса он принёс Магнусу на пробу дюжину коробок с изящными палочками чуть больше средней длины, в основном выполненные из благородных пород деревьев. — Я старался отсеять очень короткие и выбирал те, что должны быть хороши в боевой магии, — сбивчиво начал рассказывать он. — Вот эти две из осины, я читал историю дуэльных клубов, и дуэлянты такие очень уважали, был даже один клуб, куда принимали только владельцев осиновых палочек. А это красный дуб, мне показалось, тебе должна понравиться. Тоже очень популярное дерево среди любителей боевых заклинаний. Магнус пробежался кончиками пальцев по точёным рукояткам и остановился на светлой, почти однотонной палочке. На пробу она оказалась тяжелее, чем Магнус думал, поэтому пальцы от неожиданности дёрнулись вниз, а прямая и абсолютно ровная палочка заскользила между ними. — Это груша, — пояснил Алек. — У Себастьяна такая. Он чем-то напоминает тебя, только он более мягкий. У него волос единорога, а у этой дракон. Я подумал, что так может подойти. — У тебя хороший вкус, Александр, — тихо проговорил Магнус. — А у них — не очень. — Алек грустно кивнул на палочки. — Не понимаю, какого ещё волшебника они могут ждать. Магнус положил палочку рядом с коробкой и опёрся обеими руками на крышку стола. Его пальцы неслышно выстукивали какой-то полузабытый ритм, а глаза бегали по дюжинам полок, к которым они ещё не притрагивались, и уносились вглубь тёмных проходов, скрывающих десятки других стеллажей. Длинные узкие коробки плыли и множились перед глазами, и разыгравшееся воображение пыталось подсчитать, сколько времени уйдёт на то, чтобы открыть их все. — Сколько палочек ты попробовал в детстве? Магнус дёрнулся, возвращаясь в реальность. — Двадцать восемь, — хмуро ответил он. — Я складывал их на этот самый стол и думал, что это всё ошибка, и сейчас он скажет, что никакой я не волшебник. У тебя было такое? — Было, — неожиданно кивнул Алек. — Я жутко боялся, что окажусь сквибом, и мама с папой меня не простят. Когда пришло письмо, у меня камень с души упал. А потом началось. Джейсу подобрали палочку с первого раза, мне — с шестого или седьмого. Шляпа распределила Джейса, стоило ей коснуться его головы, а на мне задумалась на несколько минут. Это была полная ерунда, конечно, и, когда мы начали учиться, все сомнения разом исчезли, как будто их и не было. Но в моменте — да, я понимаю, что ты чувствовал. — Сейчас не легче, — зачем-то поделился Магнус. — Я знаю, что я волшебник, что могу колдовать, но… Не могу отделаться от мысли, что если она была одна. А может, всё это детские сказки, и надо просто взять любую удобную палочку. Может, мы чувствуем палочку своей просто потому что колдуем ей, в конце концов, мы тренируемся семь лет, за это время можно научиться творить магию чем угодно. — У нас нет семи лет на тренировки. — Думаешь, на поиски уйдёт меньше? — Магнус отнял ладони от стола и развернулся лицом к Алеку. — Посмотри вокруг. Мы провозимся здесь целую вечность. Алек молчал. Его сведёные к переносице брови и поджатые губы выдавали упрямство, а в глубине расширившихся в полумраке зрачков блуждали тени напряжённых мыслей. — Мы просто делаем что-то не так. Не может быть, чтобы здесь был какой-то большой секрет — мы приходим за волшебной палочкой детьми, Олливандер видит нас впервые в жизни, так как он может знать, что кому подойдёт и не изменится ли это через пять-десять лет? — Как видишь, он ни разу не ошибся. Секрет и правда простой — он мастер, а мы нет. У него блестящая память и намётанный глаз, а нам нечего помнить и не на что смотреть. — А может, есть на что, — встрепенулся Алек и, кивая самому себе, нырнул в ближайший проход. Магнус последовал за ним почти на ощупь: взбудораженный Алек даже светом не озаботился. Впрочем, очень скоро огонёк на конце его палочки засиял где-то между полок. Алек обнаружился рядом с рабочим столом. — Любая память подпитывается от чернил. Смотри, — Алек протянул ему развернувшийся свиток. — Он записывает их, все палочки, которые предлагает клиентам. Вниз по пергаменту убегали неровные строчки букв. Напротив фамилии каждого покупателя значилась палочка, с которой он или она вышли из магазина, а правее змеились перечни опробованных и не подошедших комбинаций. «Тополь и волос единорога, тринадцать с половиной дюймов — слишком длинная. Орешник и сердечная жила дракона, десять дюймов с четвертью — слишком темпераментная». — Он отслеживал будущее каждого волшебника! — воскликнул Алек, нетерпеливо перебирающий свитки. — Вот тут, за восемьдесят седьмой, он подписал, кто какую профессию получил после выпуска. — Не понимаю, что нам это даст, — наконец отмер Магнус. — Хочешь попробовать те двадцать восемь палочек? Прошло столько лет, их могли купить, они могли затеряться, они могут всё ещё мне не подойти в конце концов. — Не знаю, — отозвался Алек. — Но попробовать стоит. Там должна быть какая-то подсказка, просто обязана. Алек нашёл в столе несколько парящих свечей, зажёг их и отправил поближе к стеллажу, отведённому под документацию. Записи Олливандер хранил более организованно, чем палочки, и уже очень скоро Алек разворачивал третий длинный свиток с выбитым годом 1973 на рукоятке. — Нашёл. Магнус вытянул пергамент из его рук, всматриваясь в фамилию, которую когда-то носил, и внушительный список напротив. Терновник и сердечная жила дракона, остролист и волос единорога, сосна и волос вейлы, ольха и сердечная жила дракона. Магнус хмурился, а в голове старыми размытыми колдографиями возникало задумчивое лицо Олливандера и звучал его голос: «Вы очень, очень необычный волшебник. Готов поспорить, внутри у вас скрывается гораздо больше, чем видно снаружи. Не так-то легко нащупать вашу судьбу». Правее мелкими слипающимися друг с другом буквами тянулись куда более описательные заметки: «Хороша для защиты, но не очень практична в творчестве», «Слишком постоянная, не потерпит изменений в стиле магии». Рядом с пятнадцатой по счёту палочкой на пустой строке стоял вопросительный знак. — Вот эта. — Магнус ткнул пальцем в строчку. Голос от волнения немного сел. — Ты умница, Алек. Я кажется… Кажется помню, откуда он её взял. Магнус сунул свиток Алеку в руки, наспех чмокнул его в щёку и вернулся в открытый зал. Четвёртый проход слева, боковой стеллаж. Полка тогда казалась высокой, но ведь ему было одиннадцать. Голова всё ещё лихорадочно пыталась вспомнить, а руки уже в беспорядке открывали коробки одну за другой. — Магнус, скажи, что мы ищем, я могу помочь. — Ага, подержи это. — Магнус сунул Алеку в руки проверенные коробки. — Она должна быть где-то здесь. «Попробуйте эту. Кедр и перо феникса, двенадцать с половиной дюймов. Очень хлёсткая и инициативная». Почему-то он был уверен, что палочка не продана. Она должна была его дождаться. Где-то глубоко ворочались разбуженные воспоминания о том, как ровно она легла в его руку, и как Олливандер свёл брови и попросил его взмахнуть палочкой ещё раз. «Странно, очень странно. Я вижу в вас ясный ум и чрезвычайную силу, молодой человек. Возможно, время ещё не пришло. Вашим талантам определённо нужно раскрыться». Крышка очередной коробки вернулась на полку в одиночестве. Пальцы сомкнулись на строгой рукояти. Смолянистый хвойный запах вселил спокойствие и уверенность. Неподалёку со стуком распахнулось окно, и порыв тёплого весеннего ветра вихрем пронёсся по лавке мастера волшебных палочек, поднимая залежавшуюся пыль и будя тонкоголосый колокольчик в глубине магазина. Кисть отточенным движением описала круг, и стеллажи потревоженно задребезжали. Коробки вырвались из рук Алека и столпились перед своей полкой, поочерёдно укладываясь на места. Где-то далеко шуршали сворачивающиеся свитки. Магнус прошёл вперёд, направляя зависшие в воздухе палочки из осины, и те послушно улеглись по коробкам и поплыли дальше, возвращаясь к понятной лишь одному человеку логике и порядку. Шевельнулись плотные портьеры, и в магазин хлынул дневной свет. Проснувшаяся магия бурлила в крови и бежала по венам, и Магнус чувствовал, будто за спиной у него расправляются, отряхиваясь от пепла, могучие крылья. — Он сказал тогда, время ещё не пришло, — попытался объяснить Магнус. — Значит, оно наступило сейчас. В глазах Алека светились тёплые и такие знакомые искорки восхищения, а на губах играла блуждающая улыбка, с которой он даже не пытался бороться. Именно так Алек смотрел на него когда-то давно, в залитом солнцем классе Древних Рун, где им кивали лупы на длинных ножках, шуршал свежий пергамент и тарахтел на своей подушке Кэтсби. Этот взгляд не отводил от него в их случайную встречу в Косом переулке, когда Клэри, Иззи и Джейс приклеились к витрине, за которой выставили только что выпущенную новую модель «Молнии». Эту улыбку пытался скрыть за чашкой ароматного чая на шестом курсе. Алек шагнул вперёд, оказываясь совсем рядом с Магнусом, и осторожно коснулся его опущенной руки, невесомо водя по ладони подушечками пальцев. — Я никогда не видел ничего более волшебного. — Ни за что бы не подумал, что тебя так легко впечатлить обычным бытовым заклинанием, — поддел его Магнус. — Мне стоит проверить, усвоил ли ты программу за седьмой курс? Алек тихо усмехнулся, а его пальцы уже более смело поймали его руку и крепко сжали. Алек снова заглянул ему в глаза и неуловимо посерьёзнел, хотя всё ещё улыбался, казалось, каждой чертой лица. — Это, наверное, прозвучит странно, но я горжусь тобой. И тем, что я с тобой. Магнус высвободил руку и обнял ладонью шею Алека, поглаживая большим пальцем густые чёрные волосы над ухом. — Мне нравится, как это звучит.