Shine Me The Way Home

Солнце золотило коридоры замка, и портреты на стенах морщились от ярких лучей, от которых теперь не спасали сорванные с разбитых окон занавески и порушенные стены. Мраморная лестница раскололась, часть перил обвалилась, повсюду виднелись пятна крови и осыпавшаяся штукатурка. Большой зал был переполнен. Радость и горе шли рука об руку, но по усталым улыбкам и застывшим в глазах слезам Магнус понял, что всё закончилось. Он пробирался между вновь встретившимися друзьями и воссоединившимися семьями, краем уха слушал льющиеся со всех сторон поздравления и новости, кивал знакомым, обещал обязательно заглянуть как-нибудь потом и рассказать, где пропадал, пожимал нескончаемый поток рук и коротко улыбался на хлопки по плечу. Он встретил заплаканную Клэри, которая ахнула, едва его увидев, и обняла так крепко, что, казалось, снова отобьёт все кости. Тут же нашлась и Джослин, расцеловавшая его в обе щеки. Катарина потащила его к целителям, не слушая отговорки о том, что он чувствует себя совсем хорошо, и он еле смог оторваться от неё, когда на помощь пришёл Рагнор. Он обхватил её обеими руками и зашептал что-то на ухо, и Кат по-девчоночьи покраснела и чмокнула его в испачканную щёку, а Рагнор заулыбался и озорно подмигнул Магнусу. Тот, кого он искал, был один. Цеплялся за волосы и беспомощно оглядывался по сторонам. Сердце дрогнуло, и все предубеждения развалились в пыль. Они пережили чёртову войну — переживут и бурю своих всколыхнувшихся чувств. Магнус поймал его за руку, и Алек порывисто сгрёб его в объятия. В нос забивался запах дыма, пота и Укрепляющего раствора, и Магнус думал, что, наверное, теперь так и будет пахнуть его Амортенция — облегчением. Потом был сбивчивый шёпот и пальцы, сжимающие предплечья, взгляд глаза в глаза и пышущая искрами не хуже самой сильной волшебной палочки смелость. — Алек, я хотел… — Я люблю тебя. Магнус замер, и руки потянулись вверх, к щекам. Алек льнул к нему, слегка наклоняя голову, они целовались посреди Большого зала, и не было ничего в этом мире, что могло заставить их оторваться друг от друга. — Я тоже тебя люблю, — улыбнулся Магнус, когда они наконец застыли, соприкасаясь лбами и слегка поворачивая головы, чтобы потереться кончиками носов. — Ты меня опередил. Алек увёл его в башню Гриффиндора. Полная дама ушла праздновать победу, и проход открылся без пароля. Круглая красно-золотая комната выглядела полной противоположностью гостиной Слизерина, и всё же была неуловимо на неё похожа. Деканы Гриффиндора на большой картине напротив камина встретили их радостными криками. Пилс и Оупли опрокинули свою шахматную доску, и фигурки разбрелись по полу, изредка сталкиваясь и потрясая саблями друг у друга перед носом. Ещё двое волшебников стояли в обнимку на заднем плане и пели какой-то военный гимн. Напудренные парики съехали с их голов, а из бокалов выплёскивалось вино. Они поднялись по винтовой лестнице к спальням, и Алек толкнул дверь с табличкой «Первый курс». Кроватей было всего три, и у каждой стояли чьи-то несобранные вещи. — Это была моя, — Алек показал на единственное застеленное спальное место. — Или не совсем, но стояла тут же. Малыши сейчас не в школе, так что… — Малыши? — развеселился Магнус. — Ты сам давно ли был таким же? Они наскоро прошлись друг по другу очищающими заклинаниями и заползли под одеяло вдвоём. В ускользающем сознании Магнус поймал мысль, что тёплый душ всё-таки не был бы лишним, но тело наливала тяжесть, а рядом уже тихо сопел Алек. И несмотря на слабость и усталость, горечь потерь и тянущее опустошение от вскрывшегося обмана, Магнус подумал вдруг, что прямо сейчас он мог бы призвать самого яркого и сильного Патронуса.