Больше не будет больно и плохо

Когда закрывая глаза, ты видишь тьму, а открывая — свет, все вполне логично, верно? Но, кажется, немного не в этот раз. Гарри несколько вот, ну совсем немного удивлен тем, что проснулся он мало того, что на роскошной кровати, так еще и окруженный этой самой роскошью. — Гость проснулся? Динки должен помочь гостю собраться. — Собраться… Куда? — прошептал несколько дезориентированный Поттер, — Где я вообще? — Гость находится в великом Малфой-мэноре. Гость желает освежиться перед встречей? — Стоп, стоп. Какой встречей? — Встречей с Господином, разумеется, — уже как будто бы даже несколько раздраженно ответил Динки. Гарри картину в общем и целом понял, хотя отдельные вопросы у него все же остались, и их было немало. Утренний, надо полагать, туалет завершен: немного воды, немного мыла, чистая, неизвестно откуда взятая рубашка и такие же брюки, разве что рубашка была какого-то изумрудного оттенка, а брюки классически черными. Честно, Гарри не понимал, зачем он все это делает, но и вопросов в духе «может тогда прекратить» у него тоже не возникало. Так легче. Так намного легче — просто следовать. Не всем дано быть лидерами, не все способны пронести лидерство сквозь все «уроки жизни», не всем идет повелевать. Гарри учили слушаться, подчиняться, угождать. Гарри всю жизнь учили подстраиваться, выживать, быть правильным. Что же удивительного в том, что лишь это он и способен делать? Обеденная зала в Малфой-мэноре была не менее роскошной, чем все остальное здесь. Будь у Гарри несколько больше сил, он бы непременно уделил время на то, чтобы детально изучить здешние картины, полотна и вообще все истинные произведения искусства. Даже канделябры здесь заслуживали отдельного внимания. Впрочем, куда больше, намного больше этого внимания заслуживал мужчина, сидящий во главе стола, что не сводил своих вишневых глаз с Поттера с самого момента его появления здесь. Парень замер несколько в сторонке от вытянутого дубового стола. Он понятия не имел, зачем здесь и что от него хотят. Надо полагать, раз Малфой-мэнор, значит Волдеморт его все же нашел. Вспомнить бы еще как… Подключаем логику дальше. Раз во главе стола сидит не блондин, значит тот мужчина и есть Темный Лорд? А вот тут система уже дает сбой. — Присаживайся, Гарри, — с мягкой и все же несколько угрожающей улыбкой произнес брюнет. Благо, задача ясна, а холеная ладонь с музыкальными пальцами условия дополнила, указывая на необходимое место. В зале помимо них двоих никого не было. Не сказать, чтобы Поттера это напрягало, его нынче вообще мало что напрягает, но парочку вопросов все же вызвало. — Да, Лорд Судеб, — говорит тихо, но четко, без дерзости, но и без страха или раболепия. Как учили. Один из этапов, верно? «Он выше, ты ниже, он сильнее, ты слабее». На самом деле, Гарри довольно долго думал о том, как же, по итогу, ему обращаться к Темному Лорду. Волдеморт? Легко может быть воспринято, как неуважение, вызов, даже дерзость. Том Реддл — и того хуже, даже думать об этом не стоит. Темный Лорд? Так зовут Пожиратели, лишь те, для кого он и правда Лорд. Впрочем, чем Лорд Судеб не вариант, разве не так? Так. Вот именно. — Лорд Судеб? Я удивлен, — удивительно мирно проговорил Том, нарезая сочный стейк мелкими кусочками и жестом позволяя Поттеру приступить к трапезе тоже. — Ожидания были несколько другими, сэр? — осторожно подал голос парень, чутко выслеживая границы дозволенного. Он к еде прикасаться не собирался, не потому что подозревает, о нет, вовсе нет, лишь потому, что голод ему давно уже неведом, приучили, натаскали работать на пустой желудок, Гарри и не помнит, когда в последний раз вообще ощущал этот небезызвестный голод. — А как же победный крик для каждого верующего в героя? Возмущения какие-либо, дерзость, что еще совсем недавно вроде как в твоем и без того скупом мозгу присутствовала? Гарри не знал, что ответить. Он и не стал отвечать. Тема уже привычная, уже пройденная, не знаешь — молчи, знаешь — тоже молчи, хочешь — молчи, не хочешь — тоже молчи. Нет ничего драгоценней молчания. Но Волдеморт, на удивление, отреагировал без какой-либо агрессии. Лишь продолжил свой а-ля допрос. — Тебя не интересует, как ты здесь оказался? Зачем ты нужен мне здесь? Что с тобой могут сделать тут? Тебя не пугает, даже не волнует этот фактор неизвестности? — Нет. Вот и весь их разговор. Реддл заинтересованный взгляд на гостя кидает и присматривается. Усталый вид, пустые, как будто бы потухшие когда-то ярко-изумрудные глаза, мрачные тени под ними, да и сами глаза чуток покрасневшие, будто бы их хозяин круглые сутки только и делает, что слезы сдерживает. Волосы черные в хвост небрежно перевязаны, но рубашка сидит аккуратно и верно, поза тоже держится аристократическая, но без апломба, без вызова. Хорош мальчик. — Я ваш Хоркрукс, Лорд Судеб, — сказал вдруг Поттер спокойно, с совершенно невыразительным лицом продолжая размазывать вилкой нехитрый обед. — Знаю. — Тогда просить убивать уже смысла нет, да? — Убивать? Так ты звал меня за этим? — Ну, а как же «мальчик-который-выжил пришел умереть»? Злодейская сцена, победный смех, все такое. — Плохо же ты обо мне думаешь, дорогой мой. Очень плохо, — покачал головой наигранно-сокрушенно Реддл, впрочем, тут же став в разы серьезнее, — Чего ты хочешь, Гарри Поттер? Магическое давление расходилось от Лорда по всему залу, заставляя замирать и прятать глаза, хотя Гарри напротив взглянул лишь внимательнее. Не было перед ним той привычной почти рептилии, нет, Волдеморт нынче выглядел не в пример человечнее: темные кудри едва касаются подбородка, глаза кроваво-красные, но иногда этот цвет будто бы спрятаться пытается, сменяясь почти обыкновенным карим, острые скулы, волевой подбородок, густые, но аккуратные брови. Том Реддл, если быть честным, напоминал своим видом некое античное божество. — Ничего. Аккуратная бровь выражает все недоразумение собеседника, изящно выгибаясь. — Зачем же тогда звал? — Я полагал, вы просто убьете меня, и вся эта история уже закончится. Разве не глупо, какой-то мальчишка, и победит сильнейшего темного мага столетия? Да еще и хоркруксы эти. Гарри не успел договорить, как тут же оказался прижат к креслу с крепкой хваткой на шее. Воздух кончался быстро, всего миг — и его уже катастрофически мало. Он хрипит, слегка постукивает по сжатой на шее руке, а затем расслабляется полностью, заставляя свое тело отдать управление разуму. Разуму, что жизни особо-то и не желает. Но в этот миг рука все же исчезает. Алые глаза оказываются крайне близко, прямо напротив изумрудных, так близко, что, кажется, можно было даже ощутить чужое дыхание на коже. — Откуда ты узнал о них, мальчишшшшка? — прошипел Темный Лорд. Глаза его были сужены в ярости, зрачок стал походить на звериный, ноздри раздувались, вены на шее вздулись, а магическое поле вокруг буквально сдавливало тело, сдавливало всё в тиски, мешая не то что говорить, но даже думать. — Дамбл… дор… — прохрипел тихо парень. Давление ослабло, позволяя вдохнуть чуть свободнее и объясниться. — Он давно уже знает о них. Возможно, еще с 81го года. Ведь я оказался одним из них. Сомневаюсь, что директор не был в курсе. Ваша тетрадь, — Гарри замялся слегка, ожидая боли, что наверняка последует за признанием, — была уничтожена мной по случайности еще на втором моем курсе. — Знаю. И должен выразить свою благодарность, что помог избавиться от мусора, — хмыкнул Реддл, возвращаясь на свое место. Их диалог шел плавно, больше вспышек агрессии не следовало, только вот самое главное обсуждать они никак не начинали. Что будет дальше? — А дальше будет просто, мой дорогой, — и ухмыльнулся сладко, не так, как улыбались те, мерзкие, а как-то до приторного приятно, действительно приятно, — Я дам тебе все, чего ты пожелаешь, однако ты отдашь мне всего себя. Твоя верность будет принадлежать лишь мне, и если я того потребую, ты убьешь даже своего драгоценного дружка Уизли. Гарри смотрел в эти алые глаза и понимал, что согласится. Нет, он понимал это еще давно. Еще там, лежа в больничном крыле, он понимал, что отдаст всего себя тому, кто принесет ему покой. Итак, Реддл пообещал ему всё? Это в самом деле как продать душу дьяволу. И, о, Мордред подери, Гарри согласен, конечно же Гарри согласен. Плюсов слишком много, чтобы испугаться минусов. Особенно учитывая, что страх у Поттера как-то вовсе атрофироваться умудрился. Что вообще Поттер может дать? Себя? Душу? Свое тело или верность? Все это никогда ему и не принадлежало, чтобы горевать. Гарри ведь привык подчиняться. Гарри в этом хорошо, как ни в чем больше. — Хорошо. — Вот так просто? — Я думал, вы уже заметили, что меня не особо-то и беспокоят детали. Если лишь у вас я смогу получить покой, будь по-вашему. — На колени, Поттер, — рыкнул вдруг Лорд. Гарри прикрыл глаза, понимая, что вот он — первый шаг в бездну. Такой простой и обыденный. Всего-то «на колени». Да он это чаще, чем «спасибо» слышал. Не удивили. Колени сгибаются спокойно. После всего Поттер с уверенностью может сказать — подчиняться Волдеморту совсем не так унизительно, как кому-то вроде Вернона. Но Реддл смотрит недовольно: вид ему не нравится. Глаза пустые, смиренные, где огонь, что был в мальчишке еще совсем недавно? Где искры жизни, яркие и непреодолимые, те, что потушить казалось невозможным? Как вообще могли они потухнуть? Реддл смотрит и понимает — нет, Поттер на коленях, конечно, звучит хорошо, но хотелось ему вовсе не этого. Нет никакого триумфа. Не может считаться победой победа без боя, победа над тем, кто изначально сдался, кто уже побежден давно кем-то иным. Палочка в руку скользит привычно, родная, непобедимая, шипение само с губ срывается и бледную кожу раскрашивает мрачное чернильное пятно. Пути назад у Поттера не будет. Впрочем, у него этого пути нет еще с тех пор, как позвал сам, лично, Волдеморта, как оказался перед ним безоружный, без сознания, весь в снегу, такой хрупкий, что сломается под любой толикой давления. Его так и хотелось бы сломать, если бы сломан уже не был. И вот что как раз интересно, кто же умудрился сломать это бесценное оружие старика? Реддлу сил хватает, он обучен, его мощи предостаточно, никаких вербальных заклинаний не требуется. Пока мальчишка корчится от боли, получая метку, он аккуратно, плавно в сознание его проникает, оглядывая сложный пазл изнутри, и… — Где был, ублюдок? — смачный хлопок по шее, голова идет кругом. — Простите, дядя Вернон, — тихо, едва слышно, слегка дрожа. — Не слышу! — Простите, — говорит громче, но не кричит, потому что знает — крикнет, будет больнее. Уроки он выучил хорошо, с такой-то мотивацией попробуй не выучи. — Просить прощения надо правильно, Гарри, мальчик мой, — полушипит, полувздохом произносит, явно предвкушая. К горлу подступает мерзость, тошнит, хочется зажмуриться и невидетьневидетьневидеть, но… Он не может. Не имеет права. Потому что Гарри должен, верно? Гарри умеет просить прощения правильно. Вышвыривает резко, парень уже от боли не стонет, лишь смотрит пристально, почти с укором, хотя, казалось бы, взгляд такой на его лице уже никогда не объявится вновь. — Извиняться не буду, — ухмыляется. — Понимаю, мой Лорд, — а Гарри только вновь глаза прикрывает и тяжело на колено опирается, в ожидании приказа, дозволения встать. Что ждет его здесь? Здесь, в месте, которое боятся упоминать, с человеком, которого боятся называть, на стороне, о которой боятся даже думать? Во всяком случае, у Поттера всегда есть план «б». Может его и учили подчиняться, но в одном ему отказать не смогут ни в коем разе. Просто не успеют. Смерть всегда готова встретить его на своем пути.